Нестабильная, стр. 4
И вместе с ним исчезли ответы о том, куда пропала её сестра.
– Нет! – закричала она. А потом ещё громче – сорвала голос, выкрикивая слова, выплёскивая всё своё горе в пустое, равнодушное небо.
– Нет! Нет! Нет!
Наконец она поднялась, ноги дрожали и подкашивались. Она оглядела пустынный пейзаж, пытаясь понять, что делать дальше. Она знала: нужно найти Марио – тайного парня её сестры, о котором Финч упомянул перед смертью. Но где он? И как отыскать человека, связанного с мафией, которого она знает лишь по имени?
Они заключали сделку. Какую-то «коммерцию», как сказал Финч. Значит, в хижине могли быть подсказки?
На сердце было так же пусто, как вокруг, а разум уговаривал её: продолжать поиск бессмысленно. И всё же она потащила себя к покосившемуся деревянному домику.
Пересечь это пространство заняло у неё, может, минуту. Но показалось – самым долгим путём в её жизни.
Хижина была открыта. В деревянной двери торчал ключ, но сама дверь стояла приоткрытой.
Кора шагнула внутрь, задержав дыхание, и толкнула дверь чуть шире. Она сама не знала, что именно ищет.
Есть ли здесь хоть что-то, что скажет ей, кто такой Марио и где он? С чего начать? Она ждала, пока глаза привыкнут к полумраку этого места, где, как она подозревала, разыгралось столько зла.
Внутри было сумрачно и затхло, но чисто. Когда-то стены красили, однако теперь краска во многих местах облупилась. Кора прошла дальше, сердце глухо колотилось в груди. Моргая, она оглядывалась, стараясь охватить взглядом как можно больше.
Это была одна комната, с перегородкой в дальнем конце – она догадалась, там прячется примитивный туалет. В углу – аккуратно застеленная кровать. Под окном – стул и прикроватная тумбочка. У двери – небольшой стол и два стула по сторонам. Одна конфорка, под ней – газовый баллон.
Ещё был холодильник и большой книжный шкаф.
И именно к шкафу притянуло взгляд Коры.
Он был набит старыми бумагами. У неё поднялись брови, когда она это увидела. Она-то думала, что здесь ничего нет, что она заглянет, покопается и бросит затею.
Но оказалось – наоборот. Здесь было слишком много.
Разобрать всё это заняло бы у неё остаток дня, как минимум.
Она глубоко вдохнула. Если это то, что нужно сделать, значит, она это сделает.
Кора медленно подошла к книжному шкафу, пальцы зависли над стопками бумаг. С чего начать? В папках были целые пачки – записи на всю жизнь и даже больше, некоторые страницы уже пожелтели.
Взгляд на несколько страниц, слетевших на пол, показал: это старые газетные вырезки, да ещё и о таком, смысла чего она толком не понимала. Древний благотворительный сбор, сбежавший домашний тигр, запуск нового пистолета. Тысячи разных листков, случайно запиханных куда попало, а теперь – она видела – перемешанных с вещами куда более серьёзными. Квитанции, налоговые декларации, личное письмо. Но всё вперемешку, свалено в одну кучу без всякой логики. Неужели его разум начал рассыпаться?
Она подумала, что, возможно, так и есть – и эта мысль стала лучом света во тьме: если его рассудок начал сдавать, значит, он мог не уничтожить важную, опасную информацию, и она вполне могла быть здесь. Другое дело, что искать придётся целую вечность.
Сколько бы времени ни ушло, она была готова начать.
Она вытащила несколько древних папок, вклиненных между стопками бумаги, и посмотрела на ярлыки. Старые, похоже, были разложены лучше. «Счета», «Расчёты». А вот толстая папка с надписью «Дела». Это могло стать отправной точкой, учитывая, что он имел дела с Марио.
Но едва она раскрыла папку, как зазвонил телефон.
Она вздрогнула. Этот навязчивый звук в странном и одиноком месте её напугал. Прежде чем принять вызов, она машинально оглянулась через плечо, но, увидев, кто звонит, сердце забилось ещё быстрее.
Нет, это не укладывалось в голове.
Звонил отец.
Отец?
С какой стати ему звонить сейчас?
Сообщение, которое она оставила на их автоответчике, снова вспыхнуло в памяти. Сбитое, путаное сообщение, извинение, которое казалось недостаточным, оставленное после последнего громкого дела.
И всё же она ни за что на свете не ожидала, что он ответит. Кора недоверчиво уставилась на входящий номер, едва не решившись просто сбросить, но не смогла. Не теперь, когда до неё начало доходить, почему он может звонить.
Как бы ни было между ними, если отец звонил, значит, ему нужно было сказать что-то важное.
А вдруг случилось что-то страшное? Мысль мелькнула – и тревога вспыхнула внутри, когда она приняла вызов.
– Алло?
Её настороженное приветствие утонуло в тяжёлом дыхании.
Рыдания. Отец рыдал в трубку, не произнеся ни слова.
– Что происходит? – спросила она. – Папа, что такое? Что случилось?
Пауза – бесконечная, пока она судорожно сжимала телефон. В голове вихрем проносились варианты, один хуже другого.
И наконец он заговорил.
– Тебе нужно приехать. Быстро.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
К дому родителей Кора добралась через два часа, мчась по дороге к обычному пригородному домику, где, как она теперь подозревала, случилось самое худшее.
Ключ от хижины Финча лежал у неё в кармане. Перед отъездом она заперла дверь, но папку с надписью «Дела» взяла с собой – она лежала на заднем сиденье машины. За остальным содержимым хижины можно будет вернуться позже.
Она не знала, что делать с его телом, с его самоубийством. Оно лежало у самого обрыва, и она не хотела видеть его снова – никогда. Тем более в том виде, в каком оно будет, когда она вернётся.
В конце концов она толкнула его ногой, дыхание сбивалось; ей казалось, что она поступает неправильно, но правильного решения уже не существовало.
Он перевалился через край оврага и покатился вниз по склону, тело с треском продиралось через кусты. Она следом пнула вниз и его пистолет.
А потом, рыдая, отвернулась и побежала обратно по этой коварной тропе, скользя на камнях, и влетела в машину.
И вот она здесь – у родительского дома, вся на иголках от тревоги.
И она была тут не одна. Выбираясь из машины и не переставая следить за окружением, Кора бросила взгляд на автомобиль на дороге снаружи.
Он стоял – слишком уж очевидно – напротив родительского дома, и сквозь тонированные стёкла она не могла разглядеть человека внутри.
Это были федералы? Машина не походила на неприметную тачку Федерального бюро расследований; скорее – низкая, более спортивная, да и постарше. Но мало ли: агент под прикрытием мог ездить на чём угодно. Это могло сулить неприятности, но времени выяснять у неё не было.
Ну и что, если это федералы? Ну и что вообще?
Она знала одно: в отцовском голосе была такая нота, что внутри у неё что-то стянуло узлом – и с каждой секундой этот узел затягивался всё туже.
Приоритеты.
Отвернувшись от ожидавшей машины, Кора направилась к дому родителей.
Она постучала в дверь и почувствовала, как тревога стала ещё сильнее: что-то было не так; она это уже чуяла. Обычно в этот час на веранде стояла расставленная мебель, на кресле-качалке лежала подушка, а редкие случайные листья были сметены.
А сейчас веранда молчала; стул был сложен в углу.
Она ждала, размеренно вдыхая и выдыхая; глубокие вдохи – то, что она делала на автомате, когда нервничала. Старый, давний приём из «тренировок», который почему-то прижился.
На машину снаружи она не оглянулась.
Минуту спустя в коридоре послышались шаги, и дверь открылась.
Он. Её отец. Стоило ей увидеть его, как в ней вскипела злость. Почему он такой? Почему их отношения всегда до чёрта противоречивые? Она понимала: злится не только на него. На себя – тоже. Ссорятся ведь вдвоём, так? Почему у неё не хватает сил исправить то, что сломано? Почему её личные демоны всякий раз уводят её туда, где конфликт и недоверие, алкоголь и наркотики?
Но уже в следующий миг злость отхлынула: теперь она увидела, что он выглядит не как обычно. Глаза покрасневшие, лицо осунувшееся. Он даже не бросил на неё привычного осуждающего взгляда из-за причёски. Она ждала его обычного дежурного жеста, когда он заметит её дерзкий стиль: с одной стороны волосы под машинку, прижатые к коже головы, с другой – каштаново-рыжие пряди до плеча.