Прямо за дверью, стр. 4

– У меня есть выбор? – спросила она.

Она хотела, чтобы вопрос прозвучал нейтрально, но видела: Коннора это задело мгновенно. Он резко втянул воздух и впился в неё злым взглядом.

Фрейзер, однако, выглядел куда спокойнее.

Он сцепил пальцы и задумчиво посмотрел на Камми. В его взгляде – в том, как он на неё смотрел, – было что-то такое, от чего ей стало не по себе, словно она виновата. Словно она подозреваемая, которую вот-вот начнут допрашивать с пристрастием.

– Тут всё непросто. И да, и нет. Есть ещё обстоятельства, о которых я пока не говорил. Обстоятельства, о которых я узнал только что. Так что позвольте ввести вас в курс.

Он смотрел на Камми прищурившись.

Она ждала, не показывая, насколько нервничает, и внимательно слушала, когда Фрейзер заговорил.

– Сверху последовало сопротивление нашему решению снять обвинения.

Она увидела, как у Коннора сжались губы; он повернулся к ней, явно злой.

– Но как они вообще могут вернуться и потребовать пересмотреть такое? Если обвинения сняты, значит сняты, разве нет? – спросила она, потрясённая.

– Да. Разумеется. Руководство это признаёт. Но вот что они не принимают и из-за чего теперь возмущаются: вы участвовали лишь в одном деле и совсем недолго.

Коннор кивнул – и в Камми снова вспыхнуло раздражение. С чего она взяла, что они учатся ладить? Теперь казалось, будто её опять силком сталкивают с отцом, как раньше.

– Они заявили, что для того, чтобы настолько серьёзные обвинения были прощены и забыты, требуется более длительный срок. Что вы должны быть на связи с ФБР определённое время. Они предложили год. Эта служебная записка легла ко мне на стол сегодня утром. К слову – в течение часа после того, как ФБР уведомили о новом деле серийного убийцы.

Год?

Камми уставилась на него в ужасе. Одно дело казалось посильным сроком – тем, с чем она ещё могла справиться. Но целый год? Это звучало бесконечно. А что, если через год они решат, что нужен ещё год? Это может обернуться пожизненной кабалой!

Она не понимала, что это будет значить для её будущей карьеры. Преподаватели говорили, что несколько стартапов уже готовы сделать ей предложение о работе после выпуска, но что подумает стартап, если их новый сотрудник с утра пораньше позвонит и скажет, что сегодня не придёт, потому что помогает ФБР неизвестно сколько времени – и без всякого выбора? Это может поставить крест на её перспективах.

– Я считаю, это нечестно. Так менять правила игры. А если они и дальше будут так делать?

Но Фрейзер покачал головой.

– Есть прецедент. Похожая ситуация в прошлом. Они привели её в качестве примера. Тот человек год оставался на связи – из-за своих специфических навыков.

– А после года?

– Его отпустили. Ни обвинений, ни проблем. Мы разошлись каждый своей дорогой, – сказал Фрейзер.

– Год – это ещё не значит, что дел будет так уж много, если мы сумеем подключить толковых агентов. Но всё равно, по-моему, это отговорка, – проворчал Коннор, явно раздражённый тем, что Камми позволила себе минутное неповиновение.

– Я вынужден был с ними согласиться. Год дежурств по вызову, когда это потребуется, – разумное условие. Ты даже не представляешь, какой политический и репутационный удар мы получили из-за того, что сайт лег. Для тебя это были пару минут шалостей и мести. Для нас – последствия оказались крайне серьёзными.

– Правда? – настороженно спросила Ками.

– Могу прямо сейчас сказать: время, которое мне пришлось зарезервировать под разбор этой темы, уже перевалило за тридцать часов. Тридцать часов совещаний, напрямую вызванных тем, что ты устроила с сайтом. Не считая трёх перелётов в Вашингтон, округ Колумбия, Вирджинию и Сан-Франциско на брифинги по безопасности для руководства. Прибавь к этому ещё часы – и мы далеко за шестьдесят. И это ещё не конец. Честно говоря, это время, которого у меня нет. Время, которое я предпочёл бы тратить на работу, на свою команду и на борьбу с преступностью. Но вышло так, как вышло, и разбираться пришлось мне – потому что, по чистой случайности, на момент преступления ты была жительницей Массачусетса, а значит, это моя юрисдикция.

– Видишь? – спросил Коннор, зло глядя на неё.

Ками видела. Она не понимала, что так много будет значить именно потраченное впустую время. Дело было не столько в её поступке, сколько в волне последствий, которую он поднял.

Фрейзера это ударило больно. Из-за того, что она сделала. И хотя бунтарка в Ками хотела взорваться от злости – несправедливо же, когда на ходу меняют правила, – она понимала и другое: нельзя вести себя как избалованная девчонка.

Ей нужно было проглотить гордость и взять на себя часть удара – так же, как Фрейзеру пришлось сделать это.

– Понимаю, – сказала она. – Я не осознавала.

– А с чего тебе осознавать, если очевидно, что ты вообще не уважаешь организацию? – проворчал Коннор.

Стиснув зубы, Ками его проигнорировала. Он явно пытался её взвинтить. Нельзя было на это поддаваться.

– Тогда я согласна на год. Думаю, это справедливо.

Одобрительный кивок Фрейзера совпал с тем самым мгновением, когда с лица Коннора наконец исчезла хмурость. И тут Ками подумала о ещё одном возможном осложнении.

– А если дело поступит, пока у меня выпускные экзамены?

– Мы разберёмся, – сказал Фрейзер таким тоном, что сомнений не осталось: разберётся. – И был ещё один вопрос.

Ками внутренне напряглась. Не окажется ли это той самой ниточкой, которая приведёт Федеральное бюро расследований к тому, что она копалась в их архивах?

Но Фрейзер покачал головой.

– Вообще-то я пока не готов это обсуждать. Сначала хочу посмотреть внимательнее.

Узел в животе Ками затянулся ещё крепче. Она всё сильнее убеждалась, что речь именно об этом. А раз Федеральное бюро расследований уже показало, что умеет переставлять ворота как ему удобно, Ками стало по-настоящему страшно, к чему это приведёт.

– А сейчас мне нужно, чтобы ты приступила к этому делу, – решительно сказал Фрейзер. – Коннор, хочешь разобрать его у себя в кабинете? Я распоряжусь, чтобы всю документацию переслали. – Он взглянул на часы. – Мне надо успеть на самолёт.

Они поднялись, и Ками пошла за Коннором в его кабинет, чувствуя, что эта встреча закончилась далеко не блестяще.

Во второй раз они снова начали не с той ноги – и теперь предстояло раскрыть дело о серийном убийце.

Кабинет Коннора, решила Ками, когда вошла в небольшую комнату с большим окном, в нескольких дверях от кабинета Фрейзера, был точь-в-точь как он сам. Деловой, безличный, с подчеркнуто старомодным стилем.

Он был выдержан в кремовых и коричневых тонах; массивный деревянный стол с тёмным кожаным креслом, деревянные книжные полки и картотечные шкафы. Полки были набиты томами, о которых она, даже не заглядывая в корешки, знала: всё до последней страницы – строго по работе.

Единственным ярким пятном была ваза с пёстрыми цветами на одном из шкафов.

Ками помнила, что в их последнюю совместную работу она из любопытства пробила его личную жизнь и увидела: он встречается с дизайнером интерьеров. Поскольку та жила в Вирджинии, где Коннор недавно работал, пока его внезапно не перебросили обратно в Бостон, Ками решила, что теперь у них отношения на расстоянии.

Цветы от неё – просто так? Или по поводу? День рождения, годовщина?

Спрашивать она не собиралась: Ками знала, что Коннор сейчас не в настроении отвечать. Он был на все сто сосредоточен на предстоящем деле. Вряд ли он оценит пустую болтовню, да и, по правде говоря, сама Ками никогда не блистала в светской беседе. Так что, усмехнулась она про себя, возможно, у них с Коннором куда больше общего, чем ей хотелось бы признавать.

Он сел за стол, кивком указал Ками на стул напротив и раскрыл ноутбук.

– Прислали детали по электронной почте, – буркнул он. – Похоже, дело ещё формируют.

– Какие детали? – спросила Ками, стараясь отогнать внутренние мысли и сосредоточиться на работе.