Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 7

Я думала о маме, о родившейся мертвой сестре, которую даже не похоронили по-людски. Досталась на корм животным. Надо же, какая несчастная судьба. А ведь будь нас двое… Все могло сложиться иначе.

Понятия не имею, как нам выкручиваться теперь. Мамины дни сочтены. Я не знала, как ей помочь. Какое-то время мы проживем вместе, а потом придет опека, и девочек у меня заберут. Срочно найти мужа, который согласится взять со мной и двух детей? Но как? Где искать?

Когда я замерзла от прохладного весеннего ветра и поднялась к себе в комнату, то обомлела.

На моей кровати лежал элегантный флакончик из темного стекла. А рядом — сверток из серой ткани с запиской.

Окно было закрыто. Проделки Кевина? Но на него не похоже.

Я на подкашивающихся ногах подошла к кровати, взяла записку, развернула. Красивый, вытянутый почерк. Без подписи, без обращения:

«Это зелье спасет твою мать от смерти».

У меня закружилась голова. Поверить в такое было немыслимо.

Дрожащими руками я развернула сверток. Внутри оказался пеньюар. Золотой, струящийся, невесомый. Выглядел таким дорогим, что я боялась прикоснуться к нему. И на нем лежала еще одна записка:

«Надень его на голое тело и выйди босиком под яблоню в полночь».

Я смотрела на эти две вещи. Зелье — жизнь мамы. Пеньюар — мое тело, моя воля.

И понимала, что выбора у меня нет.

Глава 10. Кольцо

Меня разрывали противоречия. С одной стороны я хотела просто схватить этот флакончик и побежать к маме, дать ей исцеляющее зелье, от кого бы оно ни было. А пеньюар сжечь в печи.

С другой стороны я понимала: так не работает. Если я не выйду, зелье исчезнет. Или отравит маму. Или не подействует. Или случится что-то еще. Тот, кто следит за мной и помогает, сильнее меня, и мне не перехитрить его таким глупым образом.

Я встала, подошла к окну, распахнула створки. В саду было темно, только яблоня белела в лунном свете. Ветер слегка качал ветки и кружил в воздухе опадающие лепестки.

Ворона не было.

Я смотрела на яблоню и думала о том, что будет через час. Что меня ждет?

Страх скручивался в животе, холодный и липкий, а потом поднимался к самому горлу. Но где-то рядом, в самой глубине, пульсировало почти жадное любопытство. Кто он? Почему выбрал меня? Чего хочет?

Я тряхнула головой, прогоняя эти мысли.

— Дура, — сказала я себе вслух. — Ты идешь спасать маму. Все остальное неважно.

Я закрыла окно и задвинула шторы. Раздевалась медленно и смущенно, словно меня мог кто-то видеть. Скинула платье, чулки, нижнюю рубашку. Осталась совсем голая — и тут же поежилась от холода, хотя в комнате было тепло.

Пеньюар скользнул по коже. Ткань легла на тело легким, почти невесомым прикосновением. Распустила волосы и вновь посмотрела на себя в зеркало.

— Ох… — вздохнула я, узнавая и одновременно не узнавая девушку в отражении.

На меня смотрела не та Амелия, что покупала самые дешевые продукты на рынке и бегала от ростовщика. А кто-то… чужой. Красивый. Почти нереальный.

Я отвернулась. Схватила с кровати флакончик с зельем — не знаю зачем, привязала его его на веревочку и повесила на шею. Тихонько открыла дверь и выскользнула на улицу, надеясь не разбудить своими похождениями брата. Не представляю, как я буду объяснять ему свой наряд.

В саду было тихо.

Луна светила ярко, заливая двор и садик немного призрачным, нереальным светом. Яблоня стояла в самом центре этого света, усыпанная цветами, будто невеста. Лепестки падали на траву, на мои босые ноги.

Я подошла и остановилась под самыми ветками.

Мое сердце колотится так громко, что, наверное, было слышно за версту. Странно, но мне не было холодно. То ли невесомая ткань все-таки согревала, то ли меня согревала кровь, которую разгоняло мое бешено колотящееся сердце.

Я просто стояла и ждала столько, что устали ноги. Время перевалило за полночь давно, но так ничего и не происходило. Я уже хотела повернуться и уйти, когда ветка надо мной качнулась. Я подняла голову и замерла.

На ветке сидел ворон. Черный, большой, с блестящими перьями. Он смотрел на меня своими бездонными глазами.

— Ты… — выдохнула я.

Ворон моргнул.

— Я здесь, — прошептала я. — Я сделала, как ты просил.

Тишина.

А потом что-то коснулось моих волос. Легко, почти невесомо — будто ветер. Я вздрогнула.

— Что ты хочешь от меня? — спросила я шепотом. — Мою душу? Жизнь?

Ответа не было.

— Я сделаю все, что ты скажешь, — выдохнула я. — Приду, когда позовешь. Но… дай мне время. Чтобы я могла отпустить их. Чтобы они смогли выжить без меня. Пожалуйста.

Ворон на ветке склонил голову набок. Его черные глаза блеснули в лунном свете. Он каркнул, взмахнул крыльями и взлетел.

Полетел низко над травой в сторону леса. Потом развернулся, сделал круг и снова полетел к опушке. Будто приглашал за собой.

Я сделала шаг. Потом другой. Босая, в золотом пеньюаре, сжимая флакон с зельем на груди, я пошла за ним.

Трава под ногами была мокрой от росы и холодной. Но мягкой и не колючей.

Ворон долетел до опушки леса, где не так давно мы выкопали клад. Сел на нижней ветке старого дуба и замер. Я остановилась на границе. Там, где кончалась поляна и начинался темный, молчаливый лес.

Меня потряхивало больше от страха, чем от холода. Но я терпела, глядя на ворона и ожидая его подсказок.

И вдруг поняла — вокруг все стало меняться.

Замолкли насекомые. Перестали шелестеть листья. Даже ветер стих, будто затаил дыхание.

Я опустила голову и с ужасом осознала, что трава передо мной увядала на глазах. Она теряла цвет, сохла, сморщивалась и осыпалась прахом. Похожее происходило на торговой площади, когда уснули люди. Сейчас единственным человеком была я, и я не засыпала. По крайней мере пока.

Сердце бешено стучало в груди, мне хотелось бежать без оглядки. Но золотая невесомая ткань на теле и стеклянный флакончик напоминали о причине, по которой я должна остаться.

Я подняла голову и замерла.

Там, во тьме деревьев с осыпающимися почерневшими листьями, стоял высокий, темный, неподвижный силуэт.

Я не видела лица, рук или чего-то еще. Только очертание и то, как он стоит, словно отделенный от мира тонкой гранью между жизнью и смертью. Вот он, показался. Тот, кто вмешался в мою жизнь, кто следил за мной.

Ворон на ветке нахохлился, распушил перья, но не улетел и не уснул. У меня дрожали руки, меня знобило от страха. Но я заставляла себя стоять и смотреть.

Ворон каркнул, заставив меня вздрогнуть, опустился прямо передо мной и уронил к моим ногам что-то блестящее. Отпрыгнул и посмотрел на меня. Потом перевел взгляд туда, в темноту, где стоял силуэт. Снова взлетел.

Я наклонилась. На мертвой траве поблескивало тонкое, серебряное или из белого золота кольцо с темным камнем. Я подняла его. Оно было холодным, почти ледяным. Но когда я сжала его в пальцах, по руке разлилось странное тепло.

Я подняла глаза на темную фигуру, что стояла среди мертвых деревьев и ждала.

— Кар! — взмахнул крыльями ворон.

— Что мне делать? — спросила я дрожащим голосом, положив кольцо на ладонь.

— Кар! — глухо каркнул он снова.

— Надеть его? — прошептала я.

Ворон нетерпеливо махнул крыльями.

И медленно, глядя прямо туда, в черноту, где угадывались очертания плеч, темного плаща, нечеловеческой стати, я надела кольцо на безымянный палец правой руки. Оно село идеально. Будто ждало именно меня.

Тишина стала абсолютной. Силуэт впереди качнулся, будто кивнул. И исчез.

Ворон каркнул, громко и резко разрывая тишину. Взмыл в небо.

Ноги подкосились, и я рухнула на колени в пожухлую траву. Все закончилось? Могу ли я уходить домой? Но к счастью пока со мной все в порядке. Или уже нет?

Мир вокруг начал оживать. Зашумел ветер. Застрекотали сверчки. Но трава под ногами осталась мертвой.

Я поднялась и на ослабевших ногах поплелась к дому, снова сжимая в руке флакончик с зельем. Поможет ли оно маме? Если да, то плевать на все.