Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 5

Прошло несколько месяцев, надо сказать, довольно спокойных. Два золотых, что оказались тогда в мешке, стали той самой подушкой, которая позволила нам не оказаться опять на грани. Я отложила их для оплаты следующего месяца ростовщику и сразу стало полегче.

Денег Кевина хватало на скудную еду. Моя плата на фабрике шла на образование Кевина и оплату жилья, правда работать приходилось больше положенного.

И это уже оказалось жирным минусом, потому что я не была уверена, что продержусь долго. Искать работу гувернантки попросту не оставалось сил: в редкие выходные я едва держалась на ногах.

Кэтти занималась домом. Под руководством мамы она убиралась и готовила. Рози пока больше шалила, но все равно помогала.

Яблоня налилась золотыми, сочнейшими яблоками — не уверена, что когда-то они были такими вкусными. А еще на эту же яблоню во время цветения прилетел рой пчел, и Кевин уже собрал порцию дикого меда. Это добавило приятных моментов в нашу жизнь. Особенно младшим девочкам.

Ворон прибился к нашему дому. Или ко мне. Я думала, может, он прежде был ручным. Я даже подкармливала его перловкой. И в принципе привыкла к нему.

Вот только маме, вполне ожидаемо, становилось хуже. Лекарства помогали, но плохо. Требовалось столичное лечение, может, экспериментальное, как говорил местный врач. Но чтобы положить маму в лечебницу, нужны были очень большие деньги.

Я тащилась в очередной раз на работу, кутаясь в пальто. Осенний ветер трепал волосы, под ногами хлюпала мокрая листва, и кое-где в лужах отражалось мое бледное лицо. Я становилась тенью самой себя — с впавшими глазами и синяками под ними.

Сегодня я спала очень плохо: постоянно просыпалась от ощущения чужого присутствия в комнате. Разумеется, никого не было, но тревога никуда не уходила. Только слышалось за окном одинокое карканье.

Под утро я открыла окно и впустила ворона, и только тогда наконец смогла нормально уснуть.

Но я не выспалась, и день не задался с самого начала. Все валилось из рук, начальница смены на меня кричала, я порезала палец, уснула в перерыв, и у меня стащили обед, решив, что я не голодная.

А закончилось все совсем ужасно.

Когда я собиралась выходить, у меня из кармана выпала пуговица. Начальница заметила раньше, чем я поняла, что произошло, и заставила перетряхнуть все карманы.

Они оказались набиты дорогими, роскошными пуговицами — таких в нашем отделе отродясь не водилось. Может быть, в цехе пошива элитной одежды, но и то маловероятно. Скорее они походили на драгоценные, ручной работы из какого-нибудь модного бутика. Они никак не могли оказаться у меня в кармане! даже подложить из вредных напарниц такое точно бы никто не сумел! Начальницу это не интересовало. Меня выгнали с работы за попытку кражи.

— Карр! — встретил меня довольным карканьем ворон, когда я, опозоренная, выползла с территории фабрики.

Я с тоской глянула на бестолковую птицу — и у меня внутри все оборвалось. В его лапах поблескивала огромная пуговица из слоновой кости с золотым тиснением. Точно такую же я видела в числе прочих из своего кармана.

Глава 7. Демоны питаются гусеницами?

Меня осенило: в гардеробной была открыта форточка! Это пернатое недоразумение таскало где-то пуговицы и совало их мне в карман — непонятно только, каким образом находя именно мое пальто!

— Ах ты ж негодяй! — воскликнула я. — Где ты это стащил?! Ты мне все испортил! А я, дура, тебя еще кормила!

— Карр! — будто возразил он и полетел прочь, но словно дразня меня, поблескивая пуговицей в черных когтистых лапах.

Я бросилась за ним, вне себя от ярости. Кричала что-то про «ощипаю и пущу на суп», «сверну шею и продам таксидермисту» и много всего подобного. Так велика была моя злость, что я бежала за ним до самого леса, который начинался недалеко от дома.

Но далеко не убежала: корень древнего дуба будто вцепился мне в ногу, и я рухнула на сырую листву, едва защитив лицо руками.

— Карр! — злорадно воскликнул ворон.

Пуговица упала на землю передо мной. Ворон опустился с тихим шелестом крыльев и в том месте, куда упала пуговица, начал разрывать листву и землю лапами.

Я лежала в сырой листве под мелким моросящим дождем и не могла встать — от усталости и удивления. И вдруг под лапами ворона в грязи что-то блеснуло.

Подползла ближе, сама расчистила небольшой участок. Там виднелась металлическая поверхность.

Я принялась копать дальше. Вскоре показалась крышка небольшого сундучка, старинного, с причудливой растительной резьбой. Проржавевшая кое-где. На нем висел замочек.

Я вскочила, быстро сравняла листья и землю ногой. Сердце бешено колотилось.

— Что это еще за фокусы? — пробормотала я, глянув на самодовольно гуляющего рядом с этим местом ворона.

Сама брать сундук я побоялась и, под разочарованное карканье, побежала домой за братом. Быстро рассказала ему, что произошло, и потащила в лес. По дороге оглядывалась. К счастью вокруг не было ни души.

Уже вдвоем мы откопали сундук полностью, вытащили, зарыли яму и вернулись домой. Ворон все это время лениво кружил над нами.

На кухне Кевин сбил замок и открыл крышку. Внутри блестели золотые монеты. И если сундук выглядел старым, будто пролежал в земле лет двести, то монеты оказались современными.

Кевин поднял на меня ошеломленный взгляд. А я просто осела на пол, глядя на свои дрожащие руки с грязными от сырой земли ногтями.

Ворон привел меня к кладу нарочно. И нарочно сделал так, чтобы меня уволили. Не удивлюсь, что и госпожу Элизабет тоже ворон разбудил тогда, когда она влетела в кабинет мужа и застала его пристающего ко мне.

Больше списывать на совпадения было невозможно.

В моей жизни появилось нечто, что уберегало меня от пропасти. Весьма странным образом, но тем не менее.

— Здесь вообще на все хватит, — пробормотал Кевин. — Но нельзя сразу все долги закрывать. И надо получше спрятать. Вдруг тот, кто закопал клад, решит за ним вернуться?

— Ага, — пробормотала я, поднялась и на шатающихся ногах поплелась к себе. — Я так ужасно устала, пойду отдохну.

— Иди конечно. Я спрячу деньги и сундук. Потом расскажу, куда.

Я добралась до комнаты, открыла снова окно. Ворон неизменно сидел на ветке и смотрел на меня своими большими черными глазищами. На миг мне почудилось, что это не ворон вовсе, а человек — таким осмысленным показался мне его взгляд. Вернее, не человек. Демон, который пришел забрать мою душу.

Внезапный порыв ветра заставил меня зажмуриться на мгновение. Шторы распахнулись, створки окну ударились об откосы.

— Кто ты? — спросила я, глянув на ворона. — Почему ты помогаешь мне?

Но ворон не ответил, заинтересованно повернул голову к ползущей по ветке гусенице и с удовольствием склевал ее. И все-таки это просто птица…

Я вздохнула, закрыла окно, включила настольный светильник и пошла к кровати, как замерла в полном ступоре. Сердце, едва успокоившееся, бешено застучало в груди.

На покрывале лежало красивейшее колье из драгоценных камней.

Глава 8. Как рождаются слухи

Я позволила себе немного отдохнуть, а потом нашла работу гувернанткой в скромной, небогатой, но приличной семье вдовы с двумя мальчишками. Моя работа была учить их чтению, письму, хорошим манерам. Платили немного, но в комнате было тепло, а хозяйка не смотрела волком и не цеплялась за каждую мелочь. Она владела вела дело своего покойного мужа и всегда была очень занята.

Кевин все равно подрабатывал грузчиком по вечерам. Я ругалась, но он только отмахивался: «Я мужчина, Амелия. Я должен приносить деньги в семью». И на переносице у него появлялась та самая упрямая складка, как у отца.

Мама пила лучшие лекарства, какие можно было достать. Ей становилось лучше. Румянец понемногу возвращался на щеки, она больше вставала, занималась с девочками чтением, письмом и счетом, даже начинала понемногу делать домашние дела. Но стоило ей поймать хоть небольшую простуду, замерзнуть или съесть что-то не то — болезнь возвращалась с новой силой.