Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 31

— Вам любопытно узнать мой секрет, не так ли? — Я отошла от него в сторону пруда.

Отчего-то мне стало любопытно играть в эту словесную игру. Я не боялась сенешаля королевы, он точно не стал бы убивать меня, и от этого почувствовала себя легче.

Он глянул на стоявшую у старой деревянной двери, ведущей в подземелье замка, Вислу.

— Оставь нас, — кивнул он. — Вернешься, когда запоет соловей.

Висла кивнула, подмигнула мне и скрылась в подземелье, притворив за собой дверь.

— Пройдем в сад, смертная, — произнес сенешаль. — У гоблинов слишком длинные уши.

Мы пошли по тропинке вдоль пруда под сенью кудрявых ивовых ветвей, которые свисали почти до самой воды. В воздухе стоял густой, сладковатый запах цветущих роз. В кустах пели птицы чисто, звонко, почти нежно.

Мы дошли до беседки, сплошь увитой красными розами. Тяжелые бархатные бутоны свисали с крыши и стен, заслоняя солнечный свет. Внутри было сумрачно, прохладно, и пахло еще сильнее так, что голова кружилась.

— Она любила бывать здесь, — произнес сенешаль мечтательно, жестом приглашая меня сесть на скамью.

— Вы говорите о королеве?

Сенешаль сел напротив меня, закинув одну ногу на другую, и усмехнулся.

— У Вислы длинный язык, — произнес он. — Если его наполовину укоротить, будет в самый раз.

Глава 34. Сенешаль королевы

— Не стоит утруждаться, — ответила я. — Я не расскажу того, что видела и слышала, никому. Даже Талрону.

— Язык смертных — язык лжи, — презрительно усмехнулся Маэлдун.

— А вам, верно, завидно, — не удержалась я. — Хотя, впрочем, вы и так преуспеваете в интригах и злодействах.

Он приподнял одну бровь, улыбка стерлась с его лица.

— Наглая девчонка, — бросил он. — Пришла ко мне, чтобы оскорблять?

Я встала, одернула камзол и посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы начали первым, я лишь ответила той же монетой. Жаль, что разговора у нас не вышло. Всего вам хорошего.

Я печально вздохнула, учтиво поклонилась на фэйский манер, как учил меня Талрон, и пошла прочь от беседки в сторону холма и двери в подземелье Мертвого Дворца.

Я понимала, что сильно рисковала. Но я сделала ставку на неуемное любопытство фэйри и его довольно отшельнический образ жизни. Если я права, он не устоит перед соблазном найти новое развлечение.

— Постой, — позвал меня сенешаль.

Я не остановилась. Тогда я услышала легкие шаги следом.

— Постой, смертная, — повторил он настойчивей и поравнялся со мной. — Давай начнем сначала. Меня зовут Маэлдун. Я бывший сенешаль покойной королевы Альфхейма, ее величества Риоланны, наследницы Изумрудного Двора.

Я остановилась, повернулась к нему и приветливо улыбнулась.

— Меня зовут Амелия, и мне жаль — я не могу похвастаться таким красивым титулом, как у вас. Вы правы, я всего лишь смертная.

— Но смертная, которая способна жить рядом с Талроном. — Маэлдун прищурился и приподнял мою голову за подбородок. — У тебя необычные глаза, Амелия. Золотые переливы в голубых радужках… весьма необычно.

— Мне говорят это с рождения, — произнесла я и аккуратно отстранилась. — Маэлдун… мне приятно познакомиться с вами.

— Что ж, Амелия, говори, зачем пришла, — сложил он на груди руки.

— Мы были во дворце, — начала я без утайки, рассказывая то, что он знал и без меня. — Нас пригласили королевским указом, но вместо встречи нас ждало отчуждение. Я не понимаю, зачем они так с нами. И кто-то уже дважды посылал убийц. Я говорила, что хочу жить и хочу жить достойно — не как помойная крыса, которая прячется по углам. Я пришла к вам за советом.

— Уходи от него, — пожал плечами Маэлдун. — Бросай Талрона и иди своей дорогой. Только так у тебя будет шанс на жизнь.

— Меня не оставят в покое, — возразила я. — Я ведь та, кто не подвластна проклятью.

— А если бы оставили? Сбежала бы?

— Я должна Талрону слишком много. Я не стала бы так делать. Я буду верна своим словам.

Он нахмурился.

— Верность… ты думаешь, что умеешь ее хранить? Вероятно, тебе просто не предлагали цену за предательство.

— Не предлагали, — согласилась я. — Но я умею терпеть лишения. Я терпела их ради своих родных и продолжаю ради них же. Прошу, Маэлдун, расскажите, как было наложено проклятье на Талрона и есть ли возможность его снять. Хотя бы призрачная надежда…

— Мне нравится твоя настырность, — хмыкнул Маэлдун. — Идем, я расскажу тебе то, что ты просишь. Однако и ты должна будешь сделать мне ответную услугу.

Я пошла следом за сенешалем. Мы снова уселись в беседке друг напротив друга. Ветер качнул ветви роз. Несколько лепестков сорвались и медленно опустились на пол ровно между нами.

— О какой услуге речь? — спросила я первой, стараясь говорить ровным и уверенным тоном. — Я исполню лишь то, что смогу, поэтому лучше обговорить детали заранее.

Маэлдун ухмыльнулся и наклонил голову чуть набок.

— А ты не так проста и наивна, какой кажешься на первый взгляд, Амелия.

— Я не первый день в Альфхейме, — произнесла я важно, но внутри кольнуло воспоминание: как Талрон накормил меня своими колдовскими яблочками, как я танцевала и совершенно потеряла себя.

— Хорошо, Амелия. Я хочу знать стремления Талрона. Что он намерен делать со своим положением?

— Хотите, чтобы я шпионила за ним? — переспросила я, и мой голос чуть дрогнул.

Я понимала, что этого допустить нельзя. Даже если ничего страшного я не расскажу, это уже предательство. Талрон меня не простит. Да и я себя не прощу.

— Ну что ты, — расплылся в улыбке Маэлдун. — Разве я так сказал?

Я поджала губы. Хитрые фэйри. Они и без прямого вранья обставят кого угодно.

— Послушайте, — пробормотала я и вздохнула, — я лучше устрою вам встречу издалека или уговорю Талрона вступить с вами в переписку, и тогда вы сами с ним…

Он посмотрел на меня таким злым взглядом, что я замолчала и сжалась.

— Да ты понимаешь, о чем говоришь, смертная?! — подскочил он со скамьи. Его красивое лицо исказилось от злости.

— Нет! — подскочила и я. — Понятия не имею!

Он скрипнул зубами.

— Талрон — копия его отца! — бросил он. — Высокомерный, несносный и раздражающий! Его волосы, его глаза, его нос, фигура — все! Каждой клеточкой своего тела он напоминает мне этого…

Маэлдун осекся на секунду, а потом продолжил:

— Он не пошел в свою мать ни одной частью. Риолана — прекрасное создание, воздушное и несущее радость — страдала из-за его отца и в конце концов умерла из-за сына!

Он кричал на меня, будто я была виновата в смерти королевы. Я молчала. В своей истерике он мог проговориться. И проговорился. Я уже узнала кое-что и теперь надеялась на большее.

— Ты служишь этому отродью, — уже тише добавил Маэлдун и вернулся на свое место. — Но знай: именно он стал причиной смерти своей матери.

Я замерла, не сводя с него взгляда. Недавно такое яростное лицо сделалось спокойным, почти скучающим.

— Хорошо, слушай, как все было. Это был праздник Красной луны. Вылезла из своей норы Маарна и наколдовала Талрону венец правления. — Маэлдун закинул ногу на ногу и спиной оперся о балку беседки. — В тот день Талрон праздновал. Счастливый, опьяненный тысячелетним вином, красавицами и предсказанием. В своем безответственном разгулье потерял бдительность и принял чашу от незнакомого фэйри. В ней было зачарованное вино. Наложил те чары непревзойденный мастер.

Маэлдун тяжело вздохнул.

— Проклятье пало на Талрона. Много слуг тогда скончались, придворные уснули, король с королевой едва сами не лишились чувств. Все умерло в тот день, завяло или погрузилось в долгий колдовской сон.

Я могла себе представить, как это произошло, особенно жутко, потому что происходило впервые.

— Двор погрузился в хаос. Остатки сдержавших чары сильных фэйри ринулись бежать. Случился скандал между древними дворами. Короля обвиняли в умышленном нанесении ущерба — якобы он хотел показать силу королевской власти. Король, чтобы успокоить всех, не нашел ничего лучше, чем отречься от сына и просто свалить все на него. — Маэлдун презрительно усмехнулся. — Его заточили в темницу и должны были казнить. Но за него вступилась королева…