Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 30

— Говорили, что хозяин приехал просить милости у короля, но король не почтил его даже мимолетным вниманием. — Висла принялась ходить по комнате и активно махать руками и сердито хмуриться. — Король не хочет знать своего сына, потому что он подвел его.

— Милости у короля… какой бред! Он сам вызвал его к себе! Я видела посла собственными глазами! — возмутилась я. — И что значит подвел? О чем это ты?

— А как же? Попался на такое проклятие. — пожала плечами Висла. — Зачем он теперь королю?

— Он его сын! — воскликнула я, не понимая как можно быть такому жестокому к своему ребенку. — Что значит «зачем»? Почему король оставил своего сына в беде?

Висла смотрела на меня, как будто я несла сущий бред.

— Простите, госпожа, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

— В моем мире родители заботятся о своих детях, помогают им, если они попали в беду, — сердито объяснила я. Она что, смеется что ли надо мной, спрашивая очевидные вещи? — А здесь разве иначе?

— О Талроне заботились, когда он был ребенком, — растерянно моргнув, ответила Висла. — Однако он давно не мальчик. Он должен был занять место наследника, но подвел корону. Король позволил сохранить ему жизнь, несмотря на такое жуткое проклятие. А о какой заботе вы говорите?

Я покачала головой, прошла по комнате и села на кровать.

— Ладно, неважно. Я хочу встретиться с вашим сенешалем. И как можно скорее.

Глава 33. Тайный сад

Два дня я провела одна в компании лишь Вислы. Талрон не звал меня к себе даже на обеды. Но и я не сидела без дела. Ходила в библиотеку, потихоньку училась читать сама или с помощью Вислы, просила ее учить меня письму, расспрашивала о королевском дворце, о порядках в Альфхейме.

И чем больше я узнавала, тем больше понимала, насколько порочны, хитры и горазды на интриги здешние жители. Наделенные даром вечной жизни, они не боялись потерять ее или отнять эту жизнь у другого. Кровные связи здесь значили и много, и мало одновременно. Вопрос наследования, происхождения здесь очень ценился. Но родственники запросто враждовали между собой, могли подставлять и строить козни. Иметь братев и сестер означало иметь вечных соперников в борьбе за внимание родителей, их средства, наследство и многое другое.

Если в моем мире я родных никогда не считала обузой, даже во время бедствий и когда они приносили мне больше страданий, чем пользы, то здесь от слабого, больного или проклятого члена семьи запросто могли избавиться. Как в итоге произошло и с Талроном.

Детей здесь любили в большей степени как продолжение самого себя. Да и в принципе дети в знатных родах были редкостью: за столетия жизни в семье могло родиться трое, от силы четверо детей.

Больше всего фэйри ценили силу, красоту, развлечения и власть, а больше всего презирали слабость, болезни и уродства.

К концу третьего дня, после ужина, Висла подошла ко мне и расплылась в улыбке.

— Госпожа, сенешаль королевы будет ждать вас сегодня в рассветный час, — прошептала она. — Но, как мы и договаривались, ни слова хозяину.

Я согласилась. Мне надо было больше информации. Как можно больше.

Висла разбудила меня на рассвете и помогла собраться. Я оделась в брючный замшевый костюм, сшитый паучихой-швеей точно по моей фигуре. Темно-синий, с зеленым и золотым сложным орнаментом, он все равно выглядел как наряд принцессы. Висла собрала мне волосы в высокий хвост и вплела в него свежесорванный вьюн с маленькими розовыми цветочками-колокольчиками.

— Ты наряжаешь меня как во дворец, — усмехнулась я, крутясь у зеркала.

— Господин сенешаль — приближенный королевы, вы должны выглядеть достойно перед ним. — Висла прищурилась и заговорила шепотом: — Предупреждаю: он может испытывать вас. А еще он, как и многие фэйри, небрежно относится к смертным. Так что вам надо будет показать свой характер.

— Спасибо, что предупредила. Только не встретится ли нам Талрон? — Я не представляла, как буду объясняться перед ним, если он застанет меня такой наряженной.

— Он заперся в кабинете, вряд ли сейчас выйдет. — Висла пожала плечами и добавила с придыханием: — Говорят, оттуда веет магией.

Мы тихо вышли из комнаты и спустились в подвал. Туда, где до сих пор работали слуги, поддерживая жизнь в этом мрачном, темном дворе. Миновали рабочие помещения, встречая порой слуг. Кто смотрел во все глаза, кто щурился, кто кланялся.

Спустились еще ниже, прошли узкими подземными галереями с влажными от вековой сырости каменными стенами. А потом Висла открыла массивную темную дверь, и я замерла от неожиданности.

Нам открылся цветущий сад. Мы оказались в низине у подножия холма, на котором, оказывается, располагалось поместье Талрона, если смотреть на него с другой стороны.

Мягкий, золотистый свет лился сверху. Плакучие ивы росли рядом с кустами роз, их длинные ветви касались земли, скрывая узкие тропинки. Розы цвели пышно: алые, белые, розовые, их лепестки блестели от росы, а запах стоял такой густой и сладкий, что кружилась голова.

В воздухе жужжали пчелы, перелетая с цветка на цветок. Порхали крупные разноцветные бабочки. В небольшом пруду, окруженном каменными валунами, плескались утки и цвели огромные неизвестные мне желтовато-розовве цветы. Вода в пруду была такой прозрачной, что на дне виднелась галька и золотые рыбки.

Я остановилась, не в силах сделать шаг. Этот сад казался мне чудом.

— Какая красота, — выдохнула я, и слезы навернулись на глаза.

— Приятно оказаться в наполненном жизнью месте после мертвой пустоши, — раздался справа от меня приятный баритон.

Я развернулась и… остолбенела.

Он стоял в трех шагах, прислонившись плечом к стволу ивы. Я почему-то ждала увидеть старика — сгорбленного, с морщинистым лицом и мудрыми, уставшими глазами. Но передо мной оказался мужчина, которому на вид нельзя было дать больше тридцати лет.

Высокий, стройный, с широкими плечами и тонкой талией. Его золотистые локоны спадали на плечи мягкими волнами, переливаясь в здешнем желтоватом свете. Его бледная кожа слегка мерцала в легких лучах солнца, пробивающихся между листвы. Большие, раскосые, золотые глаза словно светились изнутри.

Тонкие губы чуть изогнулись в подобии улыбки, но улыбка не коснулась глаз.

Он выглядел не старше Талрона.

— Доброго дня, — пробормотала я растерянно.

— Утра, — поправил он меня с легкой улыбкой. — Чем обязан присутствию удивительно живучей наложницы Талрона Проклятого?

Меня словно окатило холодной водой. Его очаровательная улыбка лишь ширма. Он не жалует Талрона, а значит и меня. Не следует об этом забывать.

— Мне сказали, что вы остаетесь негласным управляющим поместья, хоть и не поддерживаете связь с хозяином, — произнесла я.

Он усмехнулся и скрестил на груди руки. Его шелковый черный халат слегка сполз с плеча, оголив бледную, чуть мерцающую кожу.

— Допустим, вам не солгали. Но вам-то что за дело? Юную смертную должно беспокоить только одно — как ублажить своего господина.

Он медленно обошел меня кругом, осматривая со всех сторон. Я чувствовала его тяжелый, оценивающий, почти осязаемый взгляд, которым он едва не щупал меня. Хотелось закрыться, хоть я и была в закрытой одежде.

— Наслышан, что Талрон немало сделал, чтобы получить вашу полную покорность, — продолжил он с насмешкой. — И вполне понимаю его, товар он получил весьма неплохого качества.

Я вздохнула. Нет смысла доказывать ему что-то или оправдываться. Я пришла сюда за информацией. Но вряд ли он расскажет мне все по доброте душевной. Я должна что-то придумать…

— Как бы то ни было, я — единственная, кто способен выживать рядом с ним, — произнесла я, выставляя напоказ свое единственное неоспоримое преимущество. — И если поначалу я просто пыталась выжить, когда попала сюда, то сейчас стала задумываться о многих вещах.

— Человеческая алчность, — усмехнулся он, но его глаза прищурились, он впился взглядом в мое лицо.