Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 22

Но к моему счастью Талрон не стал делать из этого случая событие, не припоминал мне и вообще вел себя обычно и даже спокойно.

Следующие два дня тянулись медленно. Талрон не давал мне новых приказов, не проверял и не мучил. Уж не знаю, что на него так повлияло, но я тихо радовалась затишью. А еще пыталась привыкнуть к мысли, что совсем скоро я перестану быть «украшением» этого дворца, а стану той, кто согревает постель хозяину.

Каково это будет? Не возненавижу ли я его? Или может быть, найду и сама в этом какую-то прелесть? В конце концов, я мечтала о парне, о поцелуях, об объятиях. Талрон красив, силен, и я почти уверена, что он не будет жесток со мной.

Наверное, в моей ситуации это уже значит слишком многое. Нечего и жаловаться. Фэйри не полюбит меня, а я не смогу полюбить его — ведь мы слишком разные, и нам не понять друг друга. Он даже подружиться не захочет, потому что не понимает, как это бывает.

Мелькнула мысль, что я могу попробовать научить его таким вещам, как дружба, взаимопомощь, доверие. Но, по правде говоря, я плохо представляла, как это сделать.

Сегодня вечером мы гуляли по двору молча. Я смотрела на сухие ветки и думала, что скоро попрошу его разрешения посадить хоть что-то. Даже если ничего не вырастет.

— Черныш! — воскликнула я, заметив ворона на каменной ограде.

Птица склонила голову и каркнула. Я протянула руку, и ворон переступил с лапы на лапу, но не улетел. Я осторожно погладила его по черным, блестящим перьям.

Он не дернулся. Даже прикрыл глаза. Талрон остановился в двух шагах, глядя на нас с недоумением.

— Он никогда не подпускал к себе других, — сказал он тихо.

— Может, он просто хороший мальчик и чувствует, что я не обижу его, — улыбнулась я. — Кстати, сколько ему лет?

— Столько же, сколько и мне, — ответил Талрон.

— Ого! — удивилась я, погладив птицу по гладким перьям спины. — Разве вороны столько живут?

— Мы связаны с ним заклятьем, — вдруг сказал Талрон. — Он жив, пока жив я. И я могу видеть его глазами, так что он мой идеальный шпион.

— Именно так ты следил за мной все эти годы? — охнула я. — Ты и правда был этим самым вороном?

— Скажем так: частенько, — спокойно ответил он.

Я опустила руку, но ворон остался сидеть на ограде. Смотрел черными, блестящими глазами — в точности как хозяин.

— А сейчас он тоже смотрит твоими глазами? — спросила я тихо.

— Сейчас нет, — ответил Талрон и шагнул ближе.

Я не отстранилась.

И вдруг в воздухе просвистело. Я не успела понять, что происходит — Талрон схватил меня за плечи и рванул в сторону, прикрывая собой. Что-то горячее полоснуло по воздуху, и в дерево за спиной глухо врезалась стрела. Зеленое пламя лизнуло кору, впилось в сухую древесину и разгорелось уже обычным оранжевым.

— Беги! — рявкнул Талрон, отталкивая меня к дому. — Беги в свою комнату, запрись и не выходи!

Я побежала.

Сзади слышался треск, шипение, странные звуки. Я обернулась на крыльце и увидела, как из густого тумана, пробирающегося к Талрону из кустов, возникали силуэты — высокие, полупрозрачные, неестественно тонкие, с клинками в руках.

Талрон встретил их прямо перед калиткой. Выбросил руку вперед — из земли взвились колючие ветви терновника, опутывая ближайшую тень, отрезая ей путь к себе и ко мне. Но вторая тень скользнула мимо, а зеленая стрела вошла Талрону в плечо.

Я замерла в ужасе.

— Беги! — крикнул он, не оборачиваясь. — Амелия, это приказ!

Я рванула к дверям, захлопнула за собой тяжелую створку и прижалась спиной к холодному камню. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди прямо на пол. В ушах все еще слышался его крик.

С одной стороны, я должна подчиниться ему, чтобы спастись и доказать, что я могу слушаться его. А с другой… Неужели я убегу и даже не попытаюсь помочь?

Глава 25. Вместо благодарности

Первое, что пришло мне в голову, — я потерла кулон. Висла появилась передо мной тут же. Ее лицо было напугано. Она засуетилась, схватила меня за руку и потащила вглубь дворца.

— Постой, Висла! Послушай, скажи, такое раньше случалось? На Талрона нападали?

— Ой, милочка, давно, очень давно! — Она тащила меня по ступенькам наверх. — Идем скорее, я спрячу тебя. В комнате безопасно.

— Талрон отобьется? Он ранен! — Я оборачивалась, с ужасом представляя, как распахивается дверь, как залетают призрачные тени, а Талрон лежит там мертвый… Это испугало меня до дрожи во всем теле, холода в пальцах.

— Будем верить в нашего господина, — пробормотала Висла, но не слишком уверенно.

— Такое было раньше?

— Было еще в начале его заключения, но уже давно его никто не трогал.

— Это из-за меня, да? Я только появилась, а у него столько проблем!

— Конечно! — Висла остановилась и развернулась ко мне. — Если одна смертная может выживать рядом с проклятым принцем, то что, если это положит начало изменениям и он снимет проклятье?

— Мы должны помочь ему! — резко развернулась я.

— Ох! Сбрендила, милочка! Ты ж только под ногами будешь мешаться!

— Как раньше Талрон защищался? — проигнорировала ее я. — Только своими колючками?

— О нет, у него боевые големы есть.

— А где они сейчас?

— Он давно не подпитывал их магией. Стоят мертвыми стражами по замку и на выходе.

— Почему он не разбудил их заранее, не подумал, что могут напасть! Мы сможем сделать это сами?

— Так как же, — фыркнула Висла. — Эдак здоровый мужчина без женщины столько лет. Все его мысли сейчас о тебе, милочка. Если бы у тебя была магия… Или… если напоишь своей кровью големов. Но крови надо не три капли.

Глаза Вислы сузились, она облизнулась.

— Пойдешь на такое?

Я кивнула без раздумий.

— Тогда пошли, не будем терять время.

Мы побежали снова вниз по ступенькам, потом по коридору к выходу из зала.

— Что еще можно сделать? Я видела много фэйри в подвале. Может быть, они тоже смогут помочь?

— Рядом с Талроном никто не выстоит, — пробормотала Висла, открывая двери в соседний зал, который мы с Талроном однажды проходили.

— А если не рядом? Если забраться на балкон или крышу и бросать что-то сверху?

Висла хмыкнула и обернулась ко мне с таким лицом, будто видит меня в первый раз.

— А это может сработать, милочка, — бросила она. — Беги к големам, вон они в стене стоят. Возьми нож.

Она сунула мне в руку короткий кинжал в кожаных ножнах.

— Чем больше твоей крови попадет на их тела, тем сильнее они будут, — произнесла она. — А я побегу к зольникам, коли не боишься остаться одна.

— Хорошо! — кивнула я.

Висла бросилась со всех ног по коридорам, а я подбежала к каменным статуям, словно вросшим в стену.

Они застыли в стене, словно приросшие к ней всем телом — высокие, больше двух метров, сложенные из темного, грубо отесанного камня. Ни лиц, ни черт не было видно только глаза — глубокие впадины.

Тела массивные, с мощными короткими ногами и длинными, почти до колен руками. Кое-где камень пошел трещинами, из щелей торчали сухие стебли какого-то мха, будто сама природа пыталась их поглотить.

Я вытащила нож из ножен. Блестящее, острое, холодное лезвие пугало. Но времени на раздумья и страх не было. Я стиснула зубы, приложила лезвие к ладони, зажмурилась и с силой полоснула.

Вскрикнула от боли, заскулила, сжала несчастную, пульсирующую жгучей болью ладонь.

— Все нормально, я справилась. Я смогла, — пробормотала я и дрожащей рукой потянулась к голему. Я не знала, что будет, но просто приложила кровоточащую руку к его груди. — Пожалуйста, помоги Талрону. Защити нас!

Кровь впитывалась мгновенно, камень пошел мелкими трещинами, зашевелился. В глазных впадинах вспыхнул зеленый огонь. А когда статуя наконец ожила и руки-ноги шевельнулись, я едва успела отпрыгнуть, чтобы она не сбила меня с ног.

Она повернула свое непропорциональное, довольно жуткое лицо, и я трясущимися от страха руками указала в сторону окна.