Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 20

Я хотела молчать. Но слова текли сами, и это было ужасно унизительное. Я чувствовала, как предаю сама себя каждым новым признанием, и всё же не могла остановиться. Я говорила о семье, своем страхе, слабости, о том, как меня пугает Талрон и как на него я надеюсь.

Я выдала все, что было. Даже тот ужин, когда он накормил меня яблоками, и я впала в эйфорию.

— А Талрон неплохо развлекается, — зло прошипел человек в плаще. — Но ничего. Посмотрим, что теперь он предпримет. Передай ему, смертная, что он должен наделить тебя даром. Чтобы каждый фэйри не могл помыкать тобой. И тогда, возможно, ты станешь ему действительно полезной. Пока я вижу только игрушку.

Несколько мгновений я просто смотрела на него, не понимая смысла сказанного. Он только что сам напоил меня, а потом называет игрушкой?

— Зачем? — пробормотала я.

Он щёлкнул пальцами, и груди кольнуло так сильно, что я вздрогнула. Козлоногий принялся развязывать мои руки, потом развязал ноги.

Я прижала ладонь к груди, потому что чувствовала, как нечто чужое медленно спускается ниже, под рёбра, сворачивается там, в самой глубине, и замирает, оставляя после себя мерзкое чувство чужеродности.

— Что… что вы сделали?.. — прошептала я, вскинув голову на человека в капюшоне.

— Лишь передал послание. И не забудь сказать ему то, что я сказал тебе, — ответил он всё так же спокойно.

Козлоногий слегка толкнул меня в сторону тропы, уходящей между деревьями

— Иди.

Я не помнила дороги обратно. Вернее, запомнила обрывками: холодные ветви, цеплявшиеся за юбку; мокрые корни, подламывающиеся под ногами; тяжёлое дыхание; волосы, липнущие к щекам; вкус горечи на языке. Лес вокруг был зыбким, серым, как если бы я шла не через чащу, а через чей-то дурной сон.

Вскоре лес поредел, стал совсем безжизненным и сухим. И только я подумала, что попала наконец во владения Талрона, как он нашел меня.

— Амелия… — выдохнул он облегчением и кинулся ко мне.

Я хотела протянуть к нему руки. Хотела выдохнуть его имя, попросить о помощи, просто дойти до него — и всё. Но тело опять действовала само. Раньше, чем я успела понять, что происходит, я кинулась на него с криком.

Ударила его, вцепилась ногтями в его рубашку, стала рвать ее, попыталась дотянуться до его горла, в этом безумном порыве не владея ни собой, ни собственными движениями. Я хотела убить его! Но не я сама, мое тело все делало за меня…

Глава 23. Новый договор?

Талрон успел перехватить мои руки и резко притянуть меня к себе. Я забилась, пытаясь вырваться, ударить снова, укусить, поцарапать, но он держал крепко, даже беспощадно. Я чувствовала его силу каждой клеткой тела.

— Амелия, тише! — приказал он.

Но я не могла быть тихой. Перед глазами плыло. Дыхание рвалось. Тело дергалось неестественно, ломано, словно мной управляли невидимые нити. В глубине души я с ужасом осознавала, что за такое меня Талрон не простит. Но и сказать ему ничего не могла.

— На тебе чужая магия… — зло прошипел он. — Кто посмел…

Я не успела ответить. Его ладонь легла мне на висок, и в меня сразу вошла тьма.

Но эта тьма была теплой, густой, властной и даже… приятной. Его магия хлынула в меня, заполняла изнутри, проникая в кровь, под кожу, добираясь туда, где пряталось чужое заклятье. На одно мгновение боль вспыхнула в груди так ярко, что я закричала, не в силах сдержаться. Пальцы сами сжали рубашку Талрона.

А потом я обмякла у него на руках и провалилась в полудрему. Он подхватил меня и молча понес во Дворец. Он двигался быстро, размашисто, и в каждом его шаге чувствовалась ярость, которую он едва удерживал.

В комнате он опустил меня на кровать слишком резко, чтобы это можно было назвать заботой. Я лежала, тяжело дыша, смотрела на него сквозь спутанные волосы и чувствовала себя одновременно униженной, спасенной и виноватой.

Талрон ходил по комнате от окна к двери, как зверь, запертый в тесной клетке. Я видела, как напрягались его плечи, как сжимались кулаки, как ходили желваки на скулах. Он не смотрел на меня, и от этого мне становилось только страшнее.

Я понимала, что формально я не виновата. И он точно понял, что меня зачаровали. Но отчего-то я ощущала себя почти преступницей.

— Талрон? — робко позвала я.

Он остановился в двух шагах от кровати и посмотрел на меня, прищурившись.

— Больше ты никуда не выйдешь, — холодно произнес он.

— Что?..

— Теперь тебе разрешено покидать эту комнату только в моем сопровождении, — произнес он. — Больше никаких прогулок по дворцу и окрестностям.

Я медленно села, все еще чувствуя слабость в теле и дрожь в руках.

— Талрон… — пробормотала я. — Я теперь совсем пленница?

— Мне все равно, как ты это назовешь. — Он шагнул ближе, навис надо мной, нахмурился.

— И что теперь? — тихо спросила я, ощущая отчаяние. — Запрешь меня здесь навсегда?

Я только недавно строила планы, как жить дальше, но похоже, не судьба. Я должна стухнуть тут со скуки, превратившись в безвольную игрушку. Недолог час, когда я буду с нетерпением ждать Талрона как единственное событие в моей жизни.

— А что еще мне остается? — он протянул руку, взял прядь моих растрепанных волос и пропустил сквозь пальцы. — Ты едва переступила порог моего дома, я даже еще не обладаю тобой как хочу, а вокруг тебя уже вьются враги. Ты не оставляешь мне выбора, кроме как запереть тебя.

Я помотала головой.

— Но разве я виновата?

— Да, моя драгоценная смертная, — чуть наклонился ко мне Талрон. — Ты виновата, что слаба и не можешь дать отпор чужакам. Ты виновата, что родилась смертной. Поэтому ты останешься тут, и это не обсуждается.

Он выпрямился и пошел из комнаты.

— Но это же клетка! — воскликнула я и бросилась за ним.

Голова закружилась, я пошатнулась. Талрон среагировал моментально, он метнулся ко мне и подхватил меня под руку.

— Лучше клетка, — произнес он, чуть прижав меня к себе, — чем смерть.

— Лучше сила, чем клетка, — выдохнула я, сама удивившись собственной смелости.

Он замер, его глаза округлились. Я высвободилась из его рук.

— Если ты и правда хочешь защитить меня, сделай сильнее. Научи сопротивляться вашим заклинаниям. Дай мне возможность не быть беспомощной.

Талрон долго молчал и скользил изучающим взглядом по моему лицу.

— Ты не понимаешь, о чем просишь.

— Понимаю, — ответила я тише. — Тот, кто меня похитил, настаивал, чтобы я попросила тебя сделать меня неуязвимой для магии фэйри. Я не знаю зачем это ему. Но я тоже хочу этого.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Тогда я не смогу влиять на тебя. Конечно, ты этого хочешь. И поэтому он такое тебе сказал.

— Но я и так слушаю тебя, — сказала я шепотом, — зачем тебе влиять на меня?

Он усмехнулся.

— Слушаешь?

— Разве нет? — пробормотала я.

— Докажи, что будешь слушаться меня во всем и без магии фэйри.

— Но это неправильно, — я набралась решимости. Если хочу остаться собой, то я должна продолжать бороться. — Я понимаю, что я твоя должница. Я понимаю, для чего ты помог мне, но мы же можем подружиться. Так будет куда лучше нам обоим. Разве не так?

Он растерянно моргнул и тут же нахмурился.

— Лучше, говоришь? Подружиться?

— Такое впечатление, что ты не знаешь, что это такое, — постаралась усмехнуться я и подрагивающими пальцами заправила волосы за ухо.

— Дружбы не существует, — холодно отрезал он. — Тем более между фэйри и смертной девчонкой. Ты принадлежишь мне, Амелия. Потому что, как ты верно сказала, ты моя должница.

— Значит, ты мой хозяин, а я твоя рабыня? — прошептала я, опустив голову. Ну вот и произнесла это вслух. Похоже сейчас все прояснится окончательно и мне надо будет заставить себя научиться не мечтать.

Но Талрон молчал. И я снова подняла на него голову. Я все-таки боялась его. Боялась его силы, его темноты, того, что он может сделать со мной, если захочет.