Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 2

Я кинулась в переулок, несясь так быстро, как только могла.

До дома на окраине города добралась быстро. Мы жили в небольшом, но двухэтажном домике — именно за него отец не успел выплатить и половины суммы.

Я выбросила из головы странное происшествие. В конце концов, в наш век можно отравиться дымом из-под капота так называемых машин. Может, снова ученые что-то выдумали, а у меня вот такая необычная устойчивость.

Я предвкушала, как запекаю яблоки с медом, нарезаю свежий хлеб и угощаю младших сестер.

Но лишь я открыла калитку и вошла во двор, как на меня кинулись и схватили двое верзил, прячущихся до этого под забором, словно уличные псы.

Глава 2. Когда рушится жизнь

— Пустите меня! Пустите! Что за беспредел! Люди добрые! Из дома собственного крадут! — голосила я.

Из окон соседних домов повыглядывали люди. Верзилы перестали тащить меня слишком грубо, но вырвали корзину из рук, пнули ее и подтолкнули меня назад к выходу, где подъехала тарахтящая и вонючая машина.

Из нее вышел крючконосый в высоком цилиндре.

— Не беспокойтесь, все хорошо, — вежливо и добродушно развел он руками, как бы успокаивая горожан. — Просто хотел поговорить с гражданочкой.

Меня отпустили. Я с тоской глянула на раздавленные тяжелыми сапогами яблоки и грязную краюху. Потом подняла голову на мерзкого ростовщика.

— Амелия, милая, ты задолжала мне два золотых в этом месяце.

— Я отдавала в первых числах! — воскликнула я.

— Ничего не знаю, — пожал он плечами и состроил такую несчастную физиономию, будто я у него собственноручно последние портки стащила и отказываюсь возвращать. — Нет у меня в записях. Ежели ты кому-то отдала из помощников, так надо было расписку взять. Сама знаешь, никому доверять нельзя.

— Вор! Гад ползучий! — выкрикнула я. Обида душила меня, к глазам подступали едкие слезы. — Ты не принял меня в тот день, сказал сам отдать помощнику!

— Так что ж без расписки отдала? — пожал плечами ростовщик. — Тебе я в любом случае верю меньше, чем ему.

Потом он шагнул ко мне, его лицо стало резким, а взгляд безжалостным.

— Завтра не будет денег — поедешь в бордель в портовый город. Будешь попкой своей сладкой отрабатывать. И пока не отдашь долг да за проживание и еду в общежитии для таких, как ты, к родным не вернешься.

Он резко развернулся, сел снова в свою вонючую тарахтелку, его верзилы взгромоздились на заднем сиденье. И машина укатила, оставив меня кашлять от едкого дыма и глотать бессильные слезы.

Пошатываясь, я вернулась во двор, присела над корзиной и с горечью оценила урон. Баночка из хрупкого стекла треснула, мед смешался на дороге с осколками и пылью. А сверху сидели осы. Яблоки раскатились. Несколько раздавлены. Хлеб укатился по пыльной дорожке в сторону.

Я собрала, что смогла, бережно положила обратно в корзину и поплелась домой.

Кэтти и Рози встретили меня теплыми объятиями. Наперебой они рассказывали, как слышали шум во дворе.

Нам все же удалось поесть запеченные яблоки, хоть и без меда, и хлеб, который я тщательно и осторожно обрезала. Вечером с учебы вернулся брат и похвастался хорошими отметками. Мама спустилась к ужину и даже приготовила сама перловую кашу, хоть ей едва хватало сил.

Никому из родных я не рассказала о нависшей напасти, решив завтра попытаться попросить аванс на работе.

Я любила открывать окно вечерами, впуская свежий воздух в комнату, и слушать стрекот насекомых и пение птиц. Природа успокаивала меня.

И тут мне в глаза бросилась наша старая крючковатая яблоня. На ней сидел крупный ворон с блестящими черными перьями. И на ветке, на которой он устроился, впервые за, наверное, лет семь расцвели цветы.

Может быть, это подарок небес? Намек на то, что все у нас будет хорошо?

Утром я пришла в кабинет господина Древса с просьбой об авансе. Пошла я к нему, потому что у госпожи Элизабет точно не допросилась бы ни медной монетки. Рассказала вкратце, что случилось: что меня просто увезут куда-нибудь далеко, если не принесу плату сегодня.

Древс, к счастью, сегодня не был пьян. Сидел за столом, перебирал документы, но когда я заговорила, оставил дела и смотрел на меня долго, внимательно, серьезно. Ему было лет пятьдесят. В прошлом боевой офицер, теперь расплывшийся в формах ветеран и предприниматель — с жесткими каштановыми бакенбардами и большим, будто опухшим носом.

Я закончила рассказ и стояла молча, теребя передник пальцами. До чего же страшно было услышать что-то вроде: «Пошла вон, попрошайка!»

— Амелия, я понял тебя, голубушка, — вкрадчиво произнес он, указывая на кресло рядом со столом. — Проходи, присаживайся.

Я осталась стоять у двери. Негоже сидеть, когда хозяин, высокопоставленный человек и мой работодатель, решает вопрос о выдаче досрочной платы.

Он отложил бумаги, поднялся и медленно, совсем неспешно приблизился. Остановился в шаге от меня.

— Аванс? — переспросил мягко, почти ласково. — Аванс выдать не могу, а вот премию — могу.

От его пристального взгляда внутри все сжималось в тугой холодный узел.

Он протянул руку и взял прядь моих волос, пропустил между пальцев. Я застыла, боясь дышать.

— Такая красивая, — сказал тихо, будто сам себе. — Золотые волосы, синие глаза… Ты знаешь, что иногда в них плещется золото?

— Игра света, не более, — постаралась ответить я как можно серьезнее и тверже. Хотя он далеко не первый, кто мне это говорит. Голубые глаза с отблеском солнца.

— Ты не представляешь, Амелия, как редко встречается такая красота.

— Господин Древс, — выдохнула я, пятясь к выходу. — Пожалуйста, не надо.

Он продолжал мягко улыбаться тонкими губами.

— Я не обижу тебя, девочка. — Голос его звучал ласково. — Просто подумай. Я могу дать тебе три золотых сейчас и давать каждый раз по столько же — просто за твою красоту. Каждый раз, когда будешь испытывать нужду или просто захочешь немного подработать, приходи ко мне. С меня деньги, а с тебя — всего лишь чуть-чуть тепла.

Глава 3. Подарок на черных крыльях

Я уперлась спиной в стену. Дальше отступать было некуда. Горло перехватило спазмом. Да какого же дьявола?! Нет, один пожилой мужик — однозначно лучше толпы посетителей портового борделя, но как же это отвратительно!

— Я только потрогаю тебя, — шептал он, его взгляд стал блестящим, сальным. Похоже и без вина он имел на меня какие-то виды. — Всего лишь прикоснусь. Ты останешься чистой. Никто не узнает. А ты получишь все, что захочешь.

Он приблизился вплотную. Я зажмурилась, чувствуя, как предательски дрожат колени, а воздух между нами становится липким и тяжелым.

— Оставьте меня, пожалуйста, — набралась я смелости и распахнула глаза. — Это низко. Я всего лишь пришла за авансом, а не напрашиваюсь на подарки.

— Милая, я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, — ласково произнес Древс и положил руку мне на плечо. — Я предлагаю тебе возможность. Природа одарила тебя красотой, ты можешь использовать это. Ты же нуждаешься в деньгах. К чему эта глупая гордость?

Я только хотела сказать, что хочу жить с чистым сердцем, пусть мне сейчас и тяжело, но тут дверь распахнулась.

Госпожа Элизабет влетела в комнату, как разъяренная фурия. Непричесанная, одетая в запахнутый наспех халат.

— Ах ты тварь!

Ее лицо пылало, глаза метали молнии. Я сбросила руку Древса, но было поздно.

— Я знала, что ты, дрянь, будешь виться вокруг моего мужа! — визжала она. — Пришла, юбкой крутить, шлюха малолетняя!

— Госпожа Элизабет, я только за авансом пришла, у меня и в мыслях не было… — пыталась возражать я, но она не слушала.

А не супруг просто отошел к столу,будто его это не касается.

— Вон! — рявкнула Элизабет и влепила мне пощечину. — Чтобы духу твоего здесь не было! И не смей появляться в этом доме, иначе я полицию позову и скажу, что ты воровка!