Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 18

Талрон остановился на берегу, отпустил мою руку и сел на большой плоский камень, жестом приглашая меня сделать то же самое.

Я подошла к самой кромке воды, опустилась на корточки и осторожно коснулась ее пальцем. Вода оказалась прохладной и вполне себе обыкновенной. Я разулась, закатала подол платья и опустила ноги в озеро.

— Не боишься? — спросил Талрон, наблюдая за мной.

— Чего?

— Вдруг что-то тебя схватит?

Я посмотрела на черную гладь. В ней отражалось только мое лицо. Никаких водорослей, рыб, мальков, лягушек или жуков-плавунцов, которые так любили обосноваться в любом водоеме.

— Не схватит, — ответила я уверенно. — Здесь же ничего нет.

Он ничего не сказал. Только отвернулся к горизонту, где серая пелена сливалась с черной землей, и замолчал.

Я сидела, болтая ногами в прохладной воде, и смотрела на этот мертвый, пустой мир. И вдруг меня накрыло тяжелой, давящей тоской. Как можно жить здесь? Как можно дышать этим воздухом, смотреть на это небо, слышать эту тишину? День за днем, год за годом, век за веком.

— Как ты это вынес? — спросила я тихо. — Как выжил здесь?

Талрон повернулся ко мне. В его глазах не было жалости к себе, только усталость.

Я ждала. Он молчал, глядя то на меня, то на черную воду, и я уже думала, что он не ответит. Но он все-таки заговорил:

— Когда проклятие пало на меня, вместе с ним пришло пророчество. Я стану верховным королем Альфхейма, когда на небе взойдет Черная луна.

Я нахмурилась.

— Луна не может быть черной.

— Может. Когда ее закрывает тень. Люди называют это затмением.

Я замерла. Лунное затмение случается раз в несколько лет.

— И тогда проклятие уйдет? — спросила я.

— Если не уйдет, я стану королем мертвого Альфхейма, — спокойно произнес Талрон, но я стану им.

— Выходит, поэтому за тобой следят и пытаются найти повод, чтобы казнить? — предположила я, пытаясь вникнуть в суть нового мира, в котором оказалась. — Потому что они тоже верят в проклятья?

Талрон усмехнулся.

— Верь или не верь. В мире фэйри проклятья — реальность. Как и предсказания, особенно, произнесенные тысячелетней колдуньей Маарной, которая раз в сотню лет выходит из своего жилища под землей, чтобы испить крови фэйри. Тогда она пила мою кровь, и мне озвучила предсказание. Но ты подумала верно — меня все еще пытаются устранить, потому что проклятья оказалось недостаточно.

Ветер качнул пустошь. Вода у моих ног чуть дрогнула и снова застыла.

— Теперь у тебя есть я, ты можешь обучить меня, и я помогу найти способ снять проклятье, — произнесла я, поднимаясь на ноги.

Талрон приподнял брови.

— Не ожидал, что услышу от тебя такие слова. Или ты хочешь так откупиться от того, что я хочу стребовать от тебя по праву? Хочешь заключить новую сделку?— Он подошел ближе, его глаза сузились. — Изобретательная смертная красавица.

Я моргнула несколько раз, складывая все мысли в кучу. Я ведь правда подумала искренне, а он сразу решил, что я пытаюсь выторговать что-то для себя. И тем не менее, я спросила:

— А это возможно? — Если мне не придется быть просто девушкой для развлечений, если я смогу стать полезной иначе, разве это не чудесно?

Он улыбнулся и приподнял меня за подбородок.

— Я слишком голоден, чтобы мыслить рационально, — произнес он. — Пять дней, Амелия. Я готов подождать еще двести лет, пока найду способ снять проклятье, но жить с тобой рядом и не касаться тебя… — он невесомо погладил большим пальцем мои губы, — это выше моих сил.

Глава 21. Не такой уж и мертвый

Талрон улыбнулся, но тут же отступил на шаг и слегка поклонился.

Наша прогулка закончилась спокойно. Да и весь день прошел на удивление мирно. Мы поели в гостиной, потом сидели в библиотеке, где я выучила и научилась писать еще несколько букв.

Сегодня моя новая жизнь уже не казалась такой мрачной, как в первый день. Несмотря на мертвое уныние вокруг, я поняла, что хочу что-то изменить. Талрон не виделся мне жестоким чудовищем или темным духом, как прежде. Я шла сюда за ним, ожидая смерти. Теперь же мне хотелось ее победить. Хотелось вдохнуть жизнь в это место, в себя и во все, что меня окружало.

Я никогда не забуду родных и буду скучать по ним. Уверена, они переживают и волнуются. Возможно, я сумею подать весточку о себе, но позже, когда совсем привыкну к Талрону, а он привыкнет ко мне.

Но так или иначе, моя жизнь продолжается, пусть в новом и странном месте, а значит, мне надо постараться прожить эту жизнь и для себя в том числе.

Я попросила Талрона позволить мне познакомиться с другими обитателями двора. Если он не может говорить с ними, это не значит, что не могу я. Моя просьба явно удивила его, но после недолгого раздумья он все же кивнул.

— Надеюсь, ты ничего не затеваешь, — сказал он.

— Ты слишком недоверчивый, — заметила я. — И потом… я ведь целиком в твоей власти.

Он слегка улыбнулся.

— Я рад, что ты это понимаешь, Амелия. И все же должен поблагодарить тебя. Ты могла поддаться чарам инспектора. Могла и сама попытаться избавиться от меня. В конце концов, именно я связал тебя клятвой.

— Ты будто нарочно подсказываешь мне, как лучше поступить, — сказала я с иронией. — В следующий раз, когда инспектор станет расспрашивать меня, я непременно сообщу ему, что ты страшный и злой, а я бедная несчастная пленница, которая только и думает о побеге.

Талрон прищурился.

— Ты говоришь это всерьез или нарочно меня дразнишь?

— Конечно всерьез, — ответила я и тут же рассмеялась. Почему-то и правда мне было сейчас легко. — Ты старше меня на столько лет, а все равно не понимаешь, где шутка?

— Фейри шутят иначе, — спокойно произнес он, бегая по моему лицу уже привычным мне жадным взглядом. — И если однажды ты столкнешься с их шутками, то, боюсь, они понравятся тебе еще меньше, чем твои сейчас — мне.

— Я не нарушаю клятвы и держу слово, — сказала я уже серьезно. — Давай закроем эту тему. И не подозревай меня больше в том, что я хочу тебя обмануть.

Он ничего не сказал на это, но все-таки отпустил меня пройтись, посоветовав взять с собой Вислу. Я призвала ее, и мы отправились вниз — на нижний этаж, то ли в подвал, то ли в цоколь, туда, где еще сохранялась жизнь двора.

Под нами открылось огромное пространство: кухни, кладовые, узкие переходы, широкие залы, лестницы и коридоры с низкими сводами. Настоящий скрытый подземный дворец. Здесь пахло золой, мокрыми тканями, травами и старым камнем.

Мы шли неспешно, и Висла подсказывала и объясняла все по пути. Впервые я увидела зольников — мелких домовых фейри. Они служили при очагах и печах. Совсем маленькие, ростом с пятилетнего ребенка, с тонкими длинными руками, но с суровыми, совершенно недетскими смуглыми лицами.

Они бесшумно сновали между плитами, подбрасывали уголь в огонь, таскали поленья и шерудили в жерле большой печи кочергами. Один из них, весь перепачканный копотью, с молочно-белыми глазами, остановился перед нами и низко склонил голову перед Вислой, однако на меня взглянул с явной настороженностью.

Висла склонилась в ответ. Зольник все-таки глянул на меня, прищурился и поспешил по своим делам.

— Они не терпят к себе пренебрежение, — тихо сказала Висла. — Они считают себя самыми главными, потому что не дают хозяину замерзнуть. А вообще, могут даже рассердиться и бросить работу. И тогда хозяину приходится задабривать их золотом. чтобы они вернулись.

Я с удивлением покосилась на них снова. Вот так важные малявки!

Дальше мы прошли на кухню, где трудились двое поваров, как сказала Висла, из соляного рода. Оба были среднего роста, худощавые, бледные, с острыми ушами и серыми лицами с слегка вытянутыми вперед подбородками. У них было по шесть пальцев, и они двигались так быстро от одного стола к другому, что вначале я даже испугалась.

Увидев нас, они замерли, развернулись к нам и зашептались между собой, пристально разглядывая меня. Различить их можно было по тонким оленьим рожкам, которые у одного была короче.