Прости меня, отец, стр. 67

– Ты сраная лживая сука, – шипит мой отец. – Где, черт возьми, он? Где телефон?

– Ты не будешь больше вредить нашим детям, Дэвид! – голос моей мамы крепнет, несмотря на страх. – Посмотри, что эта церковь сделала с тобой. Посмотри, что она сделала с нами. Ты хочешь рассказывать, что хорошо, а что плохо? Так вот, знаешь что? Я сейчас смотрю дьяволу в лицо, и оно омерзительно…

– Закрой свой поганый рот! – рычит он, вновь заставляя маму кричать.

В трубке раздается стук падения и следом хрипы: мама с трудом дышит.

– Помогите…

– Ты слышишь это, хренов подлый ублюдок? – голос отца холоден и жесток, он явно не знает, кто находится на другом конце. – Ты слышишь, как моя жена зовет на помощь, пока моя рука сжимает ее горло? Держу пари, ты хочешь вызвать полицию. Давай, блять, милости просим. Посмотрим, что они скажут, когда ты расскажешь им, что в доме Фолкнеров что-то происходит…

– Д-Дэвид…

– Я уже давно мечтаю о новой послушной жене.

Вслед за этим раздается громкий стук, от которого у меня сводит живот.

Неглубоко, судорожно дыша, я едва разбираю голос отца, холодный и безразличный:

– Давай, наслаждайся ее последними вздохами. Гори в аду, сука.

Звук удаляющихся отцовских шагов перекрывает все остальные, но сквозь хаос пробиваются мамины вздохи.

– Мама? – зову я, мой голос дрожит от отчаяния.

– Эйден, – бессвязно стонет она.

Эйден? Почему она упоминает Эйдена именно сейчас?

– Мама, что с Эйденом? Мне нужно, чтобы ты достала свой телефон…

– Эйден, – стонет она в агонии.

Она не слышит меня. Она не понимает, что я все еще на линии.

Я пишу Эйдену, но сообщения зеленеют: не доставлено.

Бросаю взгляд на Романа и пытаюсь решить моральную дилемму.

Я могу подождать, пока Роман проснется…

– И-иден, – умоляет мама. – П-помоги.

Внутри меня поднимается бешенство.

Если я разбужу Романа, он пойдет один. А если отец что-то с ним сделает?

Я нужна отцу живой для торгов.

Мне нужно знать, все ли в порядке с Эйденом.

Тихонько соскользнув с кровати, я пробираюсь на кухню, хватаю «Глок» Романа и засовываю его за пояс. Я заказываю «Убер» и ввожу свой адрес с нарастающим ужасом.

– Это ради Эйдена, – бормочу я себе под нос. Я оглядываюсь на спальню, разрываясь от сомнений. – Кто-то должен защитить и Романа.

Это все, что требуется знать, чтобы вытащить меня за дверь и бросить прямо в огонь.

Тридцать минут спустя, после нервной поездки на «Убере» и мучительного ожидания на лужайке, я смотрю на приоткрытую входную дверь своего дома.

Тихонько подтолкнув дверь, я понимаю, что звонить в полицию бесполезно. Они в один миг встанут на сторону моего отца.

Прихожая усеяна битым стеклом и сломанными фоторамками. По стене размазана кровь, что усиливает мой ужас. Моя рука по-прежнему сжимает рукоять пистолета, спрятанного под рубашкой, все чувства обострены до предела.

Из кабинета отца льется свет, образуя на полу красное пятно.

Мама.

Ускорив шаг, я достаю пистолет с единственным патроном, готовая выстрелить, если понадобится.

Заглядываю в кабинет и сердце замирает. Вот она – растрепанные волосы и безжизненное тело на полу, вокруг головы образовалась лужа крови.

– Мама, – шепчу я, приседая рядом с ней. Я осторожно переворачиваю ее на спину. – Мама, где Эйден…

Я захлебываюсь словами и прикрываю рот рукой, когда вижу этот ужас. Ее лоб рассечен, из раны сочится кровь, глаза остекленели и ничего не видят. Я отрываю нижнюю часть рубашки Романа, прижимаю ткань к ее голове и хватаюсь за телефон. Я молюсь, чтобы скорая помощь сделала свою работу, несмотря на репутацию этого дома.

– Мама? – шепчу я, отчаянно желая услышать ответ.

Ничего.

– Блять, – бормочу я, слезы текут по моему лицу. – Блять, – я набираю 911.

– 911, что у вас случилось?

– Это моя мама, – всхлипываю я. – Она…

– Отдай мне телефон, Иден, – шипит голос, от которого у меня стынет кровь.

Я поворачиваюсь и вижу, что в дверях стоит мой еле живой отец, в его руке дрожит пистолет.

– Мэм, вы еще здесь? – раздается в трубке голос оператора.

– Отдай его мне, или я пущу тебе пулю в ногу, – угрожает отец.

Я протягиваю к нему руку, пряча пистолет между ног. Он выхватывает у меня телефон, и выражение его лица становится фальшиво-веселым.

– Здравствуйте, извините за беспокойство, – говорит он в трубку ровным голосом. – Мой ребенок случайно набрал не тот номер. – Он посмеивается, в этом звуке слышится издевка. – Спасибо за понимание. Хорошего вечера, Донна.

Отец кладет трубку, бросает со всей силы телефон на на землю так, что тот разлетается вдребезги..

– Ты видела, что случилось с твоей матерью? – рявкает он, прижимая дуло пистолета к моему затылку. – Все потому, что вы с Романом не могли оторвать друг от друга свои грязные руки.

– Она мертва? – шепчу я, все еще прижимая ткань к ее голове.

– Она сейчас с Богом, – вздыхает он, – наслаждается вечной жизнью на небесах.

Его бессердечность леденит душу.

Я всхлипываю, пытаясь мыслить ясно, несмотря на всепоглощающую боль.

– Если ты сделаешь со мной что-то, Роман придет за тобой, – взываю я.

– Надеюсь, что так и будет, – огрызается отец, сильнее вдавливая пистолет в мой череп. – Может, тогда он научится не лезть не в свое дело.

– Ты не можешь меня убить, – шиплю я, заставляя свой голос звучать уверенно. – Я нужна тебе для торгов.

Он убирает пистолет в кобуру и мрачно кивает.

– По крайней мере, ты это понимаешь, – шепчет он, окидывая меня ледяным взглядом. – Вставай, Иден. Надо тебя подготовить.

Дрожащими руками я хватаю пистолет Романа и поднимаюсь на ноги.

Измазанная кровью матери, я направляю оружие ему в голову, пытаясь унять дрожь в руках.

Он поднимает руки, на его лице появляется кривая улыбка:

– Я вижу, ты подготовилась.

– Еще один шаг, и я всажу тебе пулю прямо между глаз, – предупреждаю я. – Итак, где Эйден?

Отец качает головой, в его голосе слышится насмешка:

– Эйдена здесь нет. И ты не единственная, кто пришел готовым, Иден.

Прежде чем я успеваю отреагировать, что-то твердое и холодное врезается в мой затылок, сваливая меня на пол. Боль пронзает мой череп, а зрение затуманивается. Я скребу пальцами по полу, пытаясь дотянуться до пистолета, но его отпихивают. Сильная рука хватает меня за волосы, поднимая голову с пола.

– Вырубай ее. Пора готовить ее к торгам.

Мое лицо впечатывается в деревянный пол, и вокруг сгущается тьма.

Если ты меня слышишь, Господи, пожалуйста, не дай мне умереть здесь.

Глава XXXVI

Роман

В поисках тепла Иден я с удивлением обнаруживаю, что на месте, где она должна быть, лишь пустота.

Я приподнимаюсь, и тусклый рассветный луч едва освещает комнату, не давая почти ничего рассмотреть.

– Иден? – зову я, но не получаю ответа. В ванной ее не видно.

Я встаю с кровати и обнаруживаю, что ящики, в которых я храню свою одежду, в беспорядке, их содержимое разбросано по полу.

– Иден? – снова пробую я, мой голос становится все тревожнее. Я хватаю телефон, надеясь найти хоть какую-то зацепку.

Пропущенных вызовов нет.

Мой взгляд сканирует комнату, и тут меня осеняет: кое-что еще пропало.

Я подхожу к комоду и смотрю на его крышку.

Где, черт возьми, мой «Глок»?

Я распахиваю дверь спальни и, теребя пояс своих штанов, направляюсь на кухню. Мой взгляд встречается со взглядом Эйдена, который сидит за столом с ложкой во рту.

– Где твоя сестра? – спрашиваю я, отмечая синяки и царапины на своих боках.

– Разве она не с тобой? – спрашивает Эйден, который выглядит растрепанным и смущенным, как будто у него самого была неспокойная ночь.