Прости меня, отец, стр. 66
– Ты пожалеешь об этом, Роман, – шипит Дэвид.
– Да? – отвечаю я. – Видимо, ты не понял, с кем имеешь дело.
Я целюсь в бедро Дэвида и стреляю. Выстрел отзывается жутким удовлетворением. Его крик эхом отражается от стен. Я направляю пистолет на тех, кто пытается подойти, палец лежит на спусковом крючке.
– Я ухожу, – бросаю я. – Вызовите копов и вы только усилите подозрения МВБ, – угрожаю я.
Все еще сжимая пистолет в руке, я выхватываю портфолио, проталкиваюсь мимо тех, кто попадается мне на пути, и направляюсь к дверям.
– Ты еще пожалеешь об этом! – до меня доносится голос Дэвида, полный боли и отчаяния.
Я поворачиваюсь, поднимаю пистолет и снова стреляю, с мрачным удовольствием попадая ему в руку.
Когда он кричит, я улыбаюсь, жажда крови поглощает меня.
– Я завязываю с этой хуйней, – рычу я. – Горите в аду!
Не говоря больше ни слова, я ухожу, полный решимости увезти Иден подальше от этого кошмара.
– Роман, что происходит…
– Собирай свои вещи, Иден. Нет времени объяснять. Мы едем к тебе, а потом убираемся отсюда. Пока все не уляжется.
Я бросаю в сумку несколько вещей первой необходимости, держа под рукой самое дорогое. Глаза Иден, затуманенные сном и смятением, следят за моими торопливыми движениями.
– Роман, ответь мне…
– Они выставили тебя на торги, милая, – бросаю я, беря ее лицо в ладони. – Они выставили тебя на торги, и я должен обеспечить твою безопасность. Пожалуйста, послушай меня. Они все близко. Мы должны выбраться, пока они не поняли, что мы все еще здесь.
Наконец, она кивает в знак согласия, ее страх становится ощутимым.
Мы выходим из дома и бежим к моей машине. Убедившись, что Иден надежно пристегнута, я отрываю номера спереди и сзади и бросаю их на заднее сиденье. Заводя двигатель, я вижу, как люди начинают выходить из церкви. Я быстро сдаю назад, не включая фары, и устремляюсь в путь.
Когда мы выезжаем на главное шоссе, мои руки дрожат от адреналина.
– Роман…
– Дай мне мой телефон, – шепчу я, наблюдая, как она тянется к нему. На экране полно пропущенных от Кевина. Меня раскрыли. – Позвони Эхо, – приказываю я, стараясь выровнять дыхание.
Раздается несколько длинных гудков, прежде чем Эхо берет трубку, в его сонном голосе слышится раздражение:
– Господи, черт возьми, Роман. Сейчас три часа ночи по моему времени…
– Эхо, заткнись, мать твою, – огрызаюсь я, мои мысли разбегаются. – Мне нужна твоя помощь. Сейчас, блядь, не время высмеивать мой жизненный выбор. Ты все еще работаешь в МВБ?
– Да…
– Время отдать долг, – предупреждаю я слыша, как он шевелится в постели.
– Роман, что происходит? Ты никогда так не звонил…
– Помнишь ту церковь, куда я устроился служить? Это гребаная сеть торговцев людьми, – кричу я. – И они втянули в это девушку, которую я люблю…
– Девушку, которую ты любишь? – удивление Эхо очевидно. – Господи, Роман, я не думал, что в Айдлвуде…
– Эхо, прошу тебя, – умоляю я, мой голос срывается. – Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. Когда в последний раз мне было не наплевать на собственную жизнь? Эта девушка дала мне причину жить. Я чуть не потерял ее еще до того, как у меня появился шанс. Помоги мне, пожалуйста.
– Я могу вылететь со своими парнями через несколько часов, – говорит Эхо, его тон меняется. – Насколько все плохо, Роман?
– Там охренеть какой список детей, – вздыхаю я, бросая взгляд на валяющееся портфолио. – Моя девушка тоже в нем.
Повисает тяжелая тишина, потом Эхо снова начинает говорить:
– А когда будут торги?
– В следующее воскресенье. Здесь, в церкви. Я не знаю, где они их держат…
– Скоро увидимся, брат, – твердо отвечает Эхо. – Рад видеть, что ты пришел в себя.
Я завершаю разговор, и меня захлестывает волна облегчения. Я тянусь к дрожащей руке Иден и успокаивающе сжимаю ее.
– Кто это был? – спрашивает она, в ее голосе звучит страх.
– Эхо. Его настоящее имя – Элайджа. Мы служили вместе. Он работает на МВБ с тех пор, как ушел в отставку. Пришло время попросить его о помощи.
Когда мы подъезжаем к ее дому, я оглядываюсь по сторонам. Кажется, нас никто не преследует, полиции не видно.
Я паркуюсь и глушу машину. Взяв Иден на руки, я шепчу:
– Я выстрелил в твоего отца. Я не мог продолжать притворяться…
– Я больше не хочу быть здесь, Роман, – всхлипывает она срывающимся от неподдельной боли голосом. – Я не хочу быть в опасности…
Я прижимаю ее к себе, готовясь к неизвестности, которая ждет нас впереди.
– Я не позволю им причинить тебе боль, Иден, – ровно шепчу я, несмотря на царящее внутри смятение. – Ты должна всегда оставаться со мной. И Эйден тоже. Я обеспечу вам обоим безопасность…
– Эйден сегодня вечером у мамы Зои, – плачет она, ее голос дрожит от беспокойства. – Нам нужно забрать его…
– Там ему будет безопаснее, – успокаиваю я ее. – Утром я заберу его первым делом…
Она целует меня, прижимаясь так, будто от этого зависит ее жизнь, и я отвечаю ей с таким жаром, какого никогда раньше не чувствовал, целуя ее словно впервые. Мои руки сжимают ее с такой силой, что я забываю обо всем, кроме нее.
– Мы можем пойти внутрь? – она всхлипывает. – И, пожалуйста, не покидай меня сегодня ночью.
Я вытираю ее слезы и торжественно киваю:
– Только если ты пообещаешь то же самое.
Без колебаний я поднимаю ее на руки и несу внутрь. Я отпускаю ее, только когда мы оказываемся в спальне, и осторожно кладу на кровать.
Глава XXXV
Иден
Проснувшись от назойливой вибрации телефона, я бросаю взгляд на Романа, мирно спящего рядом со мной. Похоже, все, что ему нужно для хорошего ночного отдыха, – это выжать из себя все силы, вымотав меня и заставив странно передвигаться на протяжении нескольких дней.
Поморщившись от боли, я осторожно вылезаю из кровати, натягиваю штаны и футболку Романа. Хватаю телефон и тихонько проскальзываю в гостиную, закрыв дверь как можно мягче.
Контакт на экране заставляет мое сердце учащенно биться:
– Мама?
Сейчас три часа ночи. С чего бы ей звонить в такой час?
Может, мне не стоит отвечать. Может…
– Алло? – шепчу я, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Романа.
– Иден? – у мамы хриплый и осипший голос, она явно плакала.
– Да, мам. Откуда у тебя этот номер…
– Иден, малышка, слушай внимательно, – торопливо перебивает она.
Она не называла меня «малышкой» с тех пор, как я была ребенком.
– Мне нужно, чтобы ты и твой брат уехали из Айдлвуда. Возьми с собой Романа и Зои. Сделайте все что угодно, лишь бы покинуть этот город. Но, пожалуйста, не оставайтесь здесь…
– Мама, что происходит? Ты в порядке?
– Я все испортила, Иден, – всхлипывает она. – Я все испортила, оставшись в этом браке. Я виновата в том, что позволила ему обижать вас, дети. Невозможно исправить то, что произошло, но я могу попытаться сделать все правильно хотя бы сейчас…
– Мама, что он сделал? – нажимаю я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.
– Иден, некогда объяснять. Вы с братом должны уехать из города сегодня вечером, – плачет она. – И держаться так далеко, как только сможете…
– С кем, черт возьми, ты разговариваешь?! – раздается голос отца, резко обрывающего маму.
– Я люблю тебя и твоего брата, Иден, – дрожит мамин голос в трубке. – Мне жаль, что я не сказала этого, когда это было важно.
Внезапно раздается громкий звук, как будто телефон уронили и засунули под что-то тяжелое. Мамины всхлипывания отдаляются, заглушенные тем, что накрыло трубку.
– С кем, черт возьми, ты разговаривала? – в голосе отца звучит нарастающий гнев.
Она затолкала телефон под диван.
– Ни с кем, Дэвид…
Звук пощечины заставляет меня вздрогнуть. Раздается мамин крик, пронзительный и отчаянный.
Слезы текут по моему лицу, горячие и ослепляющие, и я дрожу от страха.