Прости меня, отец, стр. 62

– Просто смотрите. Один из наших парней на ярмарке заснял это на камеру.

На видео заметно, как трое мужчин окружают Иден и Зои, которые одеты в откровенные наряды. Ситуация быстро обостряется, когда мужчины хватают девушек с агрессивными намерениями.

– Ну и что? Моя дочь, наверное, наговорила лишнего, – пренебрежительно говорю я.

– Просто продолжайте смотреть.

По ходу видео появляются Роман и Эйден, которые грубо вмешиваются в происходящее. Вид темных татуировок Романа подтверждает, что это именно он. Он ожесточенно бьется, пытаясь спасти Иден, которую держит в заложниках самый крупный мужчина.

– Он ничего не сделает, – усмехаюсь я. – Он знает, что она заслуживает…

Безжалостное нападение Романа на мужчин противоречит моим ожиданиям. Он направляет свою ярость на обидчиков, валит их на землю. Медик занимается ранами Иден, пока Роман не перехватывает инициативу, его забота заметна в бережном отношении к ее ранам.

– Следующую часть вы захотите увидеть, – говорит помощник, его тон серьезен.

Я неверяще наблюдаю, как Роман нежно гладит лицо Иден, его прикосновения ласковые и обеспокоенные. Вид их близости поражает меня до глубины души.

– Роман Брайар не наказывает мою дочь… Он любит ее, – шиплю я, чувствуя досаду.

– Да, – подтверждает помощник, кивая. – Роман Брайар – крыса. Его отношения с Иден не просто притворство. Он играет адвоката дьявола под видом служения свету.

Я швыряю телефон на стол, мой гнев нарастает:

– Как скоро покупатели смогут хорошенько осмотреть лот?

– Через месяц, – отвечает он.

– И Роман до сих пор не знает, где находятся дети? – продолжаю я.

– Если он не увидит планы реконструкции, то не скоро найдет подвал… Есть еще кое-что, – добавляет он, его голос напряжен.

– Продолжай.

– Звонил отец Кевин. Роман говорил с Ватиканом о том, чтобы оставить священничество.

Я в ярости. Влияние священника на мою дочь очевидно.

– Что дальше?

– Мы должны заставить его подчиниться, отступить. Город может быть в оцеплении, но у Романа есть ресурсы. Один неверный шаг – и в дело может вмешаться МВБ. Нам нужен стратегический подход.

– Одной угрозы будет недостаточно. Нам нужно использовать его привязанность к Иден, – говорю я, представляя, как это может сработать в нашу пользу.

– Давайте выставим Иден на продажу, – предлагает он, перелистывая портфолио с фотографиями. Он заменяет фотографию Зои на фотографию Иден, подчеркивая новую угрозу.

– Разве не так я и планировал? – спрашиваю я, в моем голосе звучит нотка удовлетворения.

– Это была угроза, но теперь это тактический ход. Любовь затуманивает разум. Привязанность Романа к Иден может стать нашим рычагом давления.

Улыбаясь, я смакую мысль о шоке Романа, когда он увидит обновленный список.

– Подразни его самым дорогим, что у него есть, и наблюдай за его реакцией.

– Да. Ценность Иден для покупателей будет значительной, особенно учитывая ее стойкость. Это может подтолкнуть Романа к необдуманным действиям.

– И, если Иден окажется за бортом, Эйдену придется вернуться домой, – добавляю я, обдумывая последствия.

– Именно. Это позволит нам вернуть контроль.

Голос моей жены прерывает нас, мягкий и послушный:

– Ужин готов.

– Приготовь тарелку для нашего гостя, – распоряжаюсь я, возвращаясь к плану.

Мы поднимаем тост за новые начинания, смакуя мысль о падении Романа.

– За избавление от отца Брайара, – соглашаемся мы, звеня бокалами.

Глава XXXII

Иден

Роман в изнеможении бросает ключи на стойку. В голове у него крутится водоворот мыслей, которые затягивают его все глубже в отчаяние. Его руки, покрытые синяками и пятнами засохшей крови, говорят о пережитом насилии.

– Я не должен был доверять этим людям, – бормочет он, его голос полон сожаления. Он проводит рукой по всклокоченным волосам, в его глазах отражается тяжесть провала.

Я протягиваю руку и мягко сжимаю его ладони, чтобы остановить мятущиеся мысли.

– Роман, ты не знал…

– Но я знал, – перебивает он, его голос звучит резко. – Я знал, что они отбросы, и должен был добить их. Я ушел, Иден, и из-за этого ты пострадала.

– Это всего лишь порез…

– Не для меня, – бросает он, отчаянно обхватывая мое лицо. – Я должен был защитить тебя, оградить от всей тьмы мира…

– Это жизнь, Роман, – мягко возражаю я, мой взгляд полон сожаления. – Нельзя защитить от всего мирового зла. Если ты попытаешься, то только сведешь себя с ума.

Он опускает взгляд на свою рубашку, все еще испачканную кровью Эрика. Мрачная реальность нашего положения повисает между нами.

– Ты и так уже многим рискуешь, оставаясь здесь. Не терзай себя мыслями о том, что некоторых людей невозможно спасти, – утешаю я его.

– Это снедает меня, – шепчет он, прижимаясь своим лбом к моему. – Эта тоска, непреодолимое желание держать тебя рядом, убедиться, что ты только моя…

Его взгляд падает на порез на моей спине, и я вздрагиваю, когда он осторожно прикасается к нему.

– Меня это злит, – продолжает он, его голос дрожит от эмоций. – Меня злит, что твоя боль не принесла удовлетворения. Еще больше меня злит то, что я хотел бы быть тем, кто причинил ее…

– Роман, – мягко вмешиваюсь я, прерывая его мучительную тираду. – Я не просто так попросила тебя приехать сюда, а не в мой дом. Я знаю, кто ты, Роман Брайар. Так что возьми ключ и…

Прежде чем я успеваю закончить, он легко поднимает меня на плечо, опуская мое тело к себе на спину. Его рука властно ложится на мою задницу, пока он идет к спальне.

– Помни, Иден, ты сама попросила об этом, – рычит он, хищная улыбка играет на его губах.

– Я знаю, – шепчу я, и на моем лице тоже появляется улыбка. – Так что не разочаруй меня.

Обмотав веревку вокруг моих запястий, он связывает их над головой, удерживая мое тело на кровати. Приоткрытая дверь позволяет разглядеть коллекцию изощренных приспособлений: зажимы для сосков, распорки для ног, вибраторы – все, что только может придумать разум. Роман собрал все это.

– Сколько женщин видело изнутри твой чулан? – спрашиваю я, наблюдая, как он отводит свои руки от моих запястий.

– Только ты, – отвечает он с ноткой гордости в голосе. – Я думал, что коллекционирование может сдержать желание использовать их. Очевидно, это не так.

Он стягивает с меня юбку, оставляя меня только в кроп-топе и нижнем белье, и мое предвкушение усиливается с каждым его движением. Его тело без рубашки в тусклом свете – зрелище, на которое стоит посмотреть. Татуировки змеятся по его руке и шее, заканчиваясь на бедре, замысловатые узоры подчеркивают его мускулистую фигуру. Темные штаны сидят низко, и он потягивает за шнурок, проводя рукой по увеличивающемуся члену.

– Ну что, ангел, – мурлычет он, придвигаясь ближе, – ты готова?

– Зависит от того, – отвечаю я с лукавой улыбкой, – насколько далеко ты планируешь зайти.

– Так далеко, как ты только выдержишь, – рокочет он, его голос низок и глубок.

Роман отходит к чулану и достает оттуда спрятанный предмет. Намеренно неторопливо он тянет меня за лодыжку к краю кровати, растягивая настолько, насколько позволяют связанные запястья, и это напряжение придает дополнительную остроту.

Он стягивает с меня нижнее белье и опускается на колени у изножья кровати. Мои ноги закинуты ему на плечи, и я полностью открыта перед ним, а мое сердце колотится от предвкушения. Он достает из-за спины большую силиконовую игрушку – ту самую, которую брал, чтобы подготовить меня к себе.

– Если ты кончишь от нее, – угрожает он темным шепотом, – я сделаю так, что ты пожалеешь об этом. Единственное удовольствие, которое ты получишь, будет от моего члена.

Он плюет на мое обнаженное естество, а затем медленно проводит языком по моим складочкам, его прикосновения размеренны и мучительны. Мое дыхание сбивается, и я закрываю глаза, теряясь в ощущениях.