"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 109
Да, определенные сверхъестественные у некоторых людей встречаются. Взять ту же мать Руфь. Но она лишь косвенно понимала, что я смог «укорениться» в этом мире, завершив стопроцентную синхронизацию души и тела. Старуха воспринимала мою проблему как болезнь, что не совсем верно.
А здесь масштаб происходящего совсем другой. Это же какой силы должна быть магия, чтобы в почве ничего из-за неё не росло? И почему эта проблема ещё не коснулась фронтира? Ведь война уже идет не первый год.
Я, конечно, многое не знаю об этом мире, но что-то мне слабо верится, что проблема земли — это последствия какого-то невероятного тёмного заклинания со стороны другого государства.
— Хм, а как давно это стало известно? — вновь поинтересовался я.
У меня просто в голове не укладывалось, а почему это вдруг всплыло только сейчас. Ведь не может же быть так, что в нашем государстве нет своих магов, которые могли как-то предотвратить эту трагедию или вообще перенаправить проклятие на вражеские земли.
— Месяц назад, — сухо ответил мужчина. — Вижу, что вы мне не верите… Но разве есть другие способы объяснить происходящее? Уже не первый год наша земля ничего не даёт.
— Да что же, у вас там вообще что ли ничего не растет? Я хоть и сам с центрального округа, но, к счастью, не застал весь масштаб происходящего, — признался я.
— Даже сорная трава не может прорасти, — горько усмехнулся мужчина. — Да, кстати… Прошу прощения, я ведь не представился. Меня зовут Иржи Штерн.
— Рад знакомству! — ответил я и обменялся с мужчиной с ним крепким рукопожатием. — Значит, центральный округ живет за счет поставок провизии из земель, которых не коснулось проклятие вражеских чернокнижников… А как в этих условиях выживает простой народ?
— Не сразу, но были приняты определенные меры со стороны империи, — ответил Иржи. — Если человек работает, то ему предоставляется бирка-талон, за счет которого можно получить дневной паек. Но ведь не каждый может работать…
Мужчина с долей едва заметного отвращения посмотрел на отсутствующую ногу, на месте которой был протез. Он перевел дух, оперся на костыль поудобнее и посмотрел мне прямо в глаза.
— Болеслав рассказал, что у вас хозяйство справное, работники есть. Вот я и подумал… Может, сговоримся к обоюдной выгоде? Я ведь не бродяга, что милостыню клянчит. Я военный инженер в прошлом. Десять лет на западной границе империи мосты строил, переправы ставил, укрепления возводил. Ногу свою потерял во время осады Греды, лекари по колено отняли. Со службы списали, а в столице для калеки работы нет.
— Осада Греды? — воскликнул Радован. — Не могу поверить… Вы служили в третьем инженерном корпусе генерала Ворха?
Иржи удивленно вскинул брови, и на его суровом лице впервые промелькнула тень живого интереса. Он поудобнее перехватил костыль, оценивающе разглядывая Радована.
— Всё верно, парень, — глухо отозвался инвалид. — Я удивлен, что в этой глуши кто-то об этом слышал.
— Ничего удивительно в этом нет. Здесь много переселенцев из столичного округа, — отметил Радован и повернулся лицом ко мне. — Войцех, отойдем на пять минут переговорить.
— Да, конечно, — коротко ответил я.
Я кивнул Иржи, показывая, что нам нужно обсудить кое-какие детали, и мы с Радованом отошли к дому, подальше от ушей бывшего инженера. Помощник обернулся, убеждаясь, что старый солдат нас не слышит, и заговорил быстрым шепотом:
— Ветераны Греды — это лучшие инженеры нашей империи. Войцех, предложи ему работу, мы не должны потерять такого ценного специалиста.
— Странно, что в столице он не смог найти работу, — серьезно задумавшись, ответил я. — Если его навыки действительно представляют настоящую ценность, то почему государство просто от него отказалось.
— Ну… — протянул Радован. — Нам почем знать?
— Честно тебе скажу — я не больно-то разбираюсь в наших законах. Поэтому мне не ясно, а разве ветеранам военных действий не должны что-нибудь выплачивать?
— Чего? — не понял помощник.
— Ну, Иржи остался инвалидом после войны, так ведь?
— Ну?
— Разве империя не заботится о своих солдатах, пострадавших на войне? — поинтересовался я.
— Ну, император обычно отправляет их в столичные монастыри на «кормление».
— Что это значит? — поинтересовался я. — Первый раз об этом слышу.
— Ну, это когда монастырь на себя берет обязанность за пострадавшего на войне человека, ну и то… Не каждому доступна такая привилегия.
Даже если Иржи сделали такое предложение, то предельно ясно почему он отказался. У него большая семья. Сомневаюсь, что его родственники входят в скромный монастырские пищевой паёк. Значит, он просто остался без работы.
Ну, всё равно история предельно странная. Только вот меня не получится обмануть. Я знаю, как что легко вывести мошенника на чистую воду. Иржи стоит проверить. Не сказал бы, что есть весомые причины его в чём-то подозревать. Но лучше убедиться, действительно ли он столь выдающийся инженер. Радовин мог и преувеличить военные подвиги этого отряда — мне почём знать?
Я посмотрел на старого военного и воспользовался навыком «Глаз оценщика». Вскоре система предоставила мне любопытное уведомление:
/Имя: Иржи Штерн/
/Специализация: Военный инженер (Уровень: Высокий)/
/Эффекты: Прочность возводимых построек: +40 %/
/Скорость проектирования сооружений и коммуникаций: +30 %/
/Пассивный бонус: снижает расход материалов на деревообработку на 15 %./
/Текущее состояние: Высокий уровень мотивации. Минимальный порог согласия: 18 биллингов в день (или эквивалент в сытном продовольственном пайке для семьи)/
Цифры системы говорили сами за себя. Военный инженер высокого уровня, да еще с такими приятными бонусами: прочность построек, скорость проектирования, экономия материалов. На фронтире такой человек окупит себя десятикратно.
А минимальный порог согласия и вовсе порадовал. Восемнадцать биллингов в день или сытный паек на семью. По меркам того, что этот мастер мог дать взамен, — сущие гроши. Иржи не заламывал цену, не торговался. Он просто хотел прокормить своих и иметь крышу над головой. Отчаявшийся человек, который держится за остатки достоинства.
Я отвел взгляд от старого солдата и повернулся к Радовану.
— Ты прав. Такого специалиста упускать нельзя.
— Я тоже так думаю, — с радостью заявил помощник.
Мы вернулись к телеге. Иржи встретил нас всё тем же спокойным, оценивающим взглядом, но я заметил, как напряглись его плечи.
— Иржи Штерн, — остановившись напротив, начал я. — Мы с помощником обсудили ваше трудоустройство. И вот что я скажу. Вы и ваши сыновья будете работать у меня. Стройка, чертежи, расчеты — все по вашей части. Но я могу вам предоставить лишь достойное жалование и двухразовое питание для всей семьи.
— Сколько? — спросил инженер.
— Тридцать биллингов в день, — ответил я.
— Тридцать⁈ — переспросил он, будто не мог поверить моим словам.
— Да, именно так, — подтвердил я. — Что до жилья… Избы у меня для вас, увы, не сыщется, сам живу в тесном доме со своим помощником. Но есть амбар. Просторный, сухой, крыша добротная. На первое время семью там устроить можно — отгородим угол, лавки занесем, соломы свежей настелем. Не хоромы, но всяко лучше шалаша под открытым небом.
Я нарочно сказал это спокойно, без нажима. Понимал, что предлагаю это гордому человеку. Одно дело — работать за жалованье, и совсем другое — ютиться с женой и детьми в чужом амбаре, среди мешков да утвари.
Иржи помрачнел. Желваки на скулах дрогнули, он отвел взгляд в сторону, на свою ногу. Видать, не так представлял он себе пристанище для семьи. А тут на старости лет в амбаре жить.
— В амбаре, значит, — сухо повторил он.
— На первое время, — мягко поправил я. — Покуда обживетесь, осмотритесь. Дела помаленьку на лад пойдут. Есть у меня задумка, как по-настоящему развернуться. Хочу со временем нормальные дома поставить. Не сараи, не времянки, а добротные избы. Себе хотел бы построить в первую очередь. У меня семья осталась в центральном округе. Было бы неплохо их перевезти сюда, наконец.