"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 108

Что произойдет с округой после такого? Если она просто лишится этого важного узла живки? У меня даже появились предположения, что проблемы в центральном округе могут быть с этим связаны.

Это только я вижу важность этого растения для округи благодаря системе. А для обычных землевладельцев, например, для Казимира Корна — это просто хороший материал для строительства.

Вполне возможно, что в центральном округе люди срубили такие деревья для своих нужд, даже не понимая их значения для округи. Из-за этого сейчас почва под влиянием изумрудного катализатора быстро истощила свой ресурс.

Но это было лишь моё предположение. Ведь мне не доводилось находить другие важные узлы живки. Вполне возможно, что они могут представлены не только каким-нибудь растением, но и рекой. Словно Нил в Египте!

— Ну, что-нибудь надумал? — прервал мои размышления Радован.

Ему явно не хотелось задерживаться в этом месте из-за той роковой ночи, когда мы избавились от Божидара. Мой помощник ведь не знал, что процесс бессознательно контролировался мной. И это дерево не вздумает нанести ему какой-то вред.

Радован то и дело смотрел себе под ноги. Словно ждал, что земля вот-вот разверзнется и утащит кого-то из нас в свои недра.

— С удочкой можно повременить, — подытожил я. — Если я захочу пойти на рыбалку, то, думаю, Бажей мне её с удовольствием одолжит.

— Разумеется! — птичник блаженно заулыбался. — Нет ничего лучше, чем поделиться с ближним. Очень важная добродетель, которой очень многие люди пренебрегают. А ведь с неё всё и начинается.

— А если Войцех сломает твою удочку? — спросил Радован.

Я уже достаточно хорошо знал своего помощника, чтобы понять ход его мыслей. Моего соседа Радован недолюбливал, но тщательно это скрывал от него. Ему казалось, что Бажей на самом деле был далеко не самым искренним человеком.

Проще говоря, Радован считал, что птичник просто создает образ «верующего и доброго» в глазах других, хотя на самом деле таким не является. Такое впечатление сложилось у него из-за частого упоминания Богов всуе.

Но я был не согласен со своим помощником. Всё таки опыта общения с разным контингентом людей у меня было больше.

— Ничего страшного, — смущенно заулыбался Бажей. — Сделаю себе другую удочку. Ничего не происходит в этом мире без вмешательства Богов. Если случится так, что господин Мейер сломает мою удочку, то так тому и быть!

Радован лишь раздраженно усмехнулся, словно предугадал ответ моего соседа.

— Боги здесь ни при чем, — сухо заявил помощник. — Если удочка сломается, то это исключительно ваша вина.

— Слишком хорошее это дерево, чтоб на одну только рыбалку его переводить, — вмешался я в разговор с новой темой. — Я, пожалуй, подумаю сперва к чему его лучше приспособить. Может, чего поважнее удочки выйдет.

Мне хотелось поскорее закончить этот разговор, чтобы не обидеть соседа-птичника. С Радованом я обсужу это позже, чтобы впредь таких разговоров не возникало.

— Дело хозяйское, — не стал спорить Бажей. — Вам виднее, Господин Мейер. Если надумаете, то дайте мне знать.

— Договорились, — кивнул я. — А пока давай-ка отсюда выбираться.

Когда мы вышли из леса, солнце стояло уже в зените. Изгородь моего участка показалась между стволов, и я невольно прибавил шаг. После ночной возни с живкогрызом и утреннего похода к дубу хотелось уже добраться до дома и заняться полезным делом.

Но у самых ворот я остановился как вкопанный. На моей земле были чужие люди.

Возле входных ворот стояла телега, запряженная лошадью бурого окраса. Рядом с ней ходила туда-сюда худая женщина. Рядом с ней было двое детей: мальчишка лет десяти и девочка-малютка, что цеплялась за материнский подол.

На самой телеге сидел мужчина, который активно вел разговор с моими работниками. Бригадир Болеслав, увидев меня, показал незнакомцу пальцем в мою сторону. Судя по всему, меня ищут.

— Это еще кто такие? — спросил Радован. — Войцех, а это не твои родные случайно приехали?

— Нет, — коротко ответил я и направился в сторону гостей.

Чем ближе я подходил, тем больше деталей подмечал. У телеги, чуть в стороне, возились еще двое детей — парни постарше, лет пятнадцати, как две капли воды похожие друг на друга. Близнецы. Не сразу и разберешь, кто из них кто.

Переселенцы. Тут и гадать не надо. За последний год таких через эти края прошло немало. В центральных землях голод и народ потянулся на фронтир — кто с желанием легкой наживы, кто просто за куском хлеба. Семьями уезжали с насиженных мест, грузили все пожитки, которые могли унести, на телеги и ехали на окраину империи, где, по слухам, еще можно было получить свой надел земли.

Вот только слухи слухами, а на деле землю давали уже не всякому. Хороших, обжитых участков давно не осталось, а в глухомань не каждый соглашался ехать, учитывая опасную флору и фауну местных земель. Многие так и оседали по чужим дворам в батраках или брели дальше, не найдя своего угла.

Женщина заметила меня первой. Она торопливо собрала маленьких детей поближе, подняла девочку на руки и тревожно поглядела на мужа. Тот прервал разговор с Болеславом и обернулся.

— Добрый день. Хозяин, стало быть? — мужчина окинул меня оценивающим взглядом. Так смотрят люди, привыкшие за пару мгновений прикидывать, кто перед ними и чего от него ждать.

— Войцех Мейер, — останавливаясь напротив телеги, подтвердил я. — Хозяин этого надела. А вы кто будете и что на моей земле забыли?

— Болеслав сказал, что земля вам принадлежит, — мужчина кивнул в сторону бригадира и выдержал короткую паузу. — Прошу простить за самоуправство. Лошадь напоить надо было, да и сами пить хотели… Без вашего разрешения воду взяли из колодца.

Говорил он спокойно, без заискивания. Я перевел взгляд на бригадира.

— Болеслав, всё в порядке?

— Так точно, господин Войцех, — отозвался тот. — Они с раннего утра тут. Сначала-то мы насторожились, а как разглядели, что с бабой да с детишками… Воды дали, не звери же. А они говорят, к вам у них дело. Я уж и не знал, гнать их или ждать вас.

— Правильно сделал, что не погнал, — кивнул я и снова повернулся к мужчине. — Мне воды для путников не жалко. Так что за дело?

Тот помолчал, будто решая, с чего начать.

— Издалека едем, — наконец сказал он. — Из центрального округа. Третью неделю в пути.

— Совсем там всё плохо? — поинтересовался я.

И тут глава семейства тяжело вздохнул, оперся руками о борт телеги и принялся слезать.

Делал он это медленно, неловко. Спустил сначала одну ногу, нащупывая опору, а вторую перенес следом — и я увидел, что ниже колена она заканчивается грубым деревянным протезом на кожаных ремнях.

Один из близнецов тут же подскочил, подал отцу костыль. Мужчина оперся на него, выпрямился. Безногий калека с целым выводком детей осилил путь, который и здоровому-то не каждому по плечу.

— Три недели назад мы, наконец, узнали причину, из-за которой в центральном округе ничего больше не растет, — пристально посмотрев мне в глаза, сказал мужчина. — Вердикт светлых умов империи развеял мои последние сомнения. После этого я принял решение, что оставаться там больше нет никакого смысла.

Неужели я сейчас, наконец, узнаю, что происходит в центральном округе из первых уст?

Глава 22

— И какова же причина? — поинтересовался я. — Нам-то пока что о причинах голода толком ничего не ясно. Видимо, землевладельцев фронтира ещё не успели поставить в известность… Всё-таки от столицы путь неблизкий.

— Во всем виноваты мирдийские чернокнижники! — внезапно заявил мужчина. — Мы воюем уже с ними не первый год и победа… Была уже за нами! Должна была быть. Однако они решили опуститься до темной магии. Наслали проклятие на наши земли, из-за которого больше ничего толком не растёт. Они решили… Обречь простой народ нашей империи на голодную смерть. Мерзкие еретики!

Проклятье? Темная магия? Мне ещё не доводилось сталкиваться в этом мире с магами… Более того, я о них толком и не слышал ни разу.