Пустой II. Часть 4 (СИ), стр. 20

— Проиграть тебе, деревенскому? — Нейра качнула головой. — Для неё это не просто позор, а доклад её отцу. Она ядра потратила, пилюли, семейные секреты выложила, и если какая-то кучка бывших Листьев её превзойдёт… После такого её запихнут в самый дальний угол. Она просто не может не победить. И Синарочка просто обязана это доказать.

Слушал и складывал это к тому, что уже знал, и картина делалась только хуже. Когда об этом узнает Вельт… зная её характер, она и правда пойдёт на многое. Наше пари должно её остановить. Надеюсь. Эльвар словно специально пытается стравить нас с Синарой.

— А ещё, — Нейра понизила голос, и в нём проскользнуло что-то хитрое. — Отец её не только с жёнами спал. Говорят, он частенько находил утешение у обычных женщин по всему городу. Сколько у него непризнанных детей, не знает никто. Может, десяток, а может и больше. Ходят где-то по улицам, не ведая, чья в них кровь. Вот Синара и переживает, что её заменят кем-то более способным.

Одр заскрипел зубами и уставился на Эльвар. Дыхание сбилось, плечи на миг поднялись, и он даже качнулся назад, на полшага, будто собирался применить Рваный Шаг. Одна пульсация и он снова вернул маску на своё лицо. Что это было?

— Занятно, — хмыкнул я. — Благодарю вас, госпожа Эльвар, что показали мне правду о великих семьях. Теперь я знаю, что для вас обсуждать личные темы и детские намоченные платья является нормой.

— Ты! — вдруг бросилась ко мне Ниэль, но остановилась, когда Нейра подняла руку.

— Меня это не касается, как и личные тайны главы семьи Вельт. — продолжил я.

— Как знаешь, — пожала плечами Эльвар. — Личная тайна перестаёт быть личной, когда с её помощью можно управлять чужими жизнями. Если тебе пока не хватает знаний и опыта, чтобы это понять… значит, я в тебе ошиблась.

Хоть эти история и правда объясняли многое, но только не ту её половину, что касалась самой Нейры.

— Ладно, мне пора. — махнула рукой Эльвар. — Ещё увидимся, Рейланд. Ты же не забыл, что кое-что мне должен?

Корни развернулись и пошли. Я смотрел им в след и сжимал кулаки. Мне было плевать на истории Вельт, в голове был только экзамен и ставка на него.

— Она правда просидела всю ночь и… — начал было Тавр, и в голосе его на миг вернулся прежний, тот, что до сегодняшней ночи.

— Не повторяй, — оборвал Варис.

— Хотел бы я поглядеть, как она теперь будет требовать поклонов, — Сарн ухмылялся во всё лицо. — Для меня она маленькая, злобная, неуверенная и злая сыкуха.

— Тише ты, — шикнул Варис. — Если ещё и это дойдёт до Синары, проблем только прибавится. Ей всё равно, кто болтал.

Дал им выговориться на пару пульсаций и оборвал.

— Плевать, что она делала ребёнком, — сказал я, и голос вышел жёстче, чем хотел. — Важно, что она делает сейчас.

Все повернулись.

— Стебли пришли раньше нас. Их натаскивают на дуэли, источники докормлены пилюлями сверх меры. Эльвар говорит, пилюль было много, и я ей верю. До экзамена шесть дней. Первая часть — дуэли. Вторая — охота в Руинах. — Обвёл их взглядом, одного за другим. — А из вас охотиться не умеет почти никто.

Улыбка тут же сползла с лица Сарна.

— Кто из вас ходил на настоящего зверя? — спросил я. — Не в загоны, не за чужими спинами, не на подхвате у старших. Сам. Один на один. Так, чтобы или ты его, или он тебя.

Молчание. Тавр дёрнул плечом.

— Я ходил, — буркнул он, глядя в сторону. — С отцовой дружиной, с малых лет. Только… — он замялся, и признать это при мне сейчас стоило ему усилия. — Чаще просто был на подхвате. Подавал, добивал подранков. Сам, один, взял дай Небо трёх, и то мелочь. Настоящего, взрослого зверя мне одному не давали.

Одр поднял два пальца.

— Ходил, — всё, что он сказал.

Куда ходил, с кем, когда… поди вытяни это из него. Мог соврать или сказать правду. Варис качнул головой, будто извиняясь. Сарн отвёл глаза, Бренна тихо призналась, что таскала туши, свежевала, вязала силки на мелочь, но чтобы взять зверя самой, такого не было.

Двое из пяти хоть что-то умеют. И один из этих двоих сейчас глядит на меня так, будто я и есть тот зверь, которого он мечтает добить, а второй — посланец Ровэна.

Положение было дрянь, и делалось только хуже, чем дольше я о нём думал. Одно грело: если сумею дотащить их до охоты живыми, дальше уже вместе, возможно, у нас что-то и получится.

— Может, Тавру не идти? — протянул Сарн. — Звери-то не станут слушать, как его все обидели. Ещё начнут жрать, не спросив.

Тавр вскинулся.

— Хватит, — осадил я Сарна. Потом повернулся к Тавру. — Ты готов к экзамену, если он случиться сейчас? Выдержишь дуэль и охоту?

— А тебе какое дело? — огрызнулся он.

— Моё спор с Вельт связан со всей группой. Провалится хоть один — и я иду к Вельт. — Не отвёл взгляда. — Так что дело моё, и очень.

— Вот и думал бы раньше, — процедил Тавр. — Зачем втягивал остальных? Теперь я что, должен спину из-за этого гнуть?

— Возможно, ты и прав… — выдохнул я. — Может, и зря я в вас поверил, но сейчас это уже не важно. Хочешь уйти — скажи сейчас. Останешься — будешь делать, что говорю. На охоте зверю плевать, кто что и от кого скрыл. Он просто ест.

Он не ответил. Отвернулся, желваки заходили под кожей, но и с места не двинулся. Этого пока хватило.

— Значит так, — я обвёл двор рукой. — Первая часть у нас дуэли, вторая — охота, а времени на две части — один жалкий огрызок.

— А как ты нас за шесть дней охоте научишь? — спросил по существу Варис.

— Никак, — честно ответил я. — Охотника за шесть дней не вырастишь. Я постараюсь дать вам то, что позволит не сдохнуть в первые минуты от своей же глупости. Если получится что-то ещё… Тогда нам повезёт. Пока мы не знаем, как будет проходить эта охота. Если группой, у нас будет куда больше шансов.

На том утро и закончилось.

Времени было в обрез, и каждый его обрывок я теперь делил надвое, между их дуэлями и своим полудохлым источником. Считал в уме снова и снова: шесть дней, минус этот, уже наполовину сгоревший. Пять. Из пяти один уйдёт под проверку. Значит, четыре на всё про всё. Четыре дня, чтобы из выдохшейся, разругавшейся группы снова собрать то, на что я поставил свободу.

Я усвоил этот урок… В следующий раз, прежде чем отвечать за остальных, я сперва узнаю, готовы ли они за себя сами отвечать. И дело не в том, что я разуверился в них. По-прежнему считаю их своими… друзьями, глупо отрицать очевидное. Просто я не готов собирать их, когда кто-то вдруг решит отступить. И не потому, что не хочу, — просто не умею.

Ко мне выходили по очереди, снова и снова, а между кругами дрались друг с другом, пока я, сидя на земле, скрёб со дна источника то немногое, что чёрная комната мне оставила.

Правило я задал одно: драться так, чтобы победить. Забыть красивые связки, что вбивали Бранн с Карном, и вести бой по тому, что видишь, а не по тому, что заучил.

Сарну хватало десятка движений, чтобы лечь. Он всё лип к своим обманкам, ждал случая ударить наверняка, и я ловил его на этом ожидании раз за разом, пока он сам не принялся резать лишнее. Варису — двенадцати, он тянул с первым ходом, отдавал мне поле, косил глазом по сторонам. Бренне — девять, и с каждым кругом я тратил на каждый удар больше сил, потому что ошибку она исправляла сразу и второй раз не повторяла.

Одру хватило двадцать семь. И эти двадцать семь я вытягивал из себя через боль, гоняя его по всем углам, меняя ритм посреди связки, подсовывая прорехи в защите, широкие, наглые, в которые ударил бы любой. Он не входил ни в одну. Скользил мимо, разрывал дистанцию Рваным Шагом и возвращался в свою ленивую стойку. Так что клал я его на самом краю своих сил.

Тавр выходил злой. Учебную задачу забывал сразу, вкладывал в первый же удар столько, что открывался весь, и его хватало на пару ложных движений, прежде чем он летел на землю. Дрался он не со мной, а с тем, что засело у него внутри, и, пока не выбьет это из себя, толку от него мало.

Пот тёк по спине, проколы в плече горели ровным огнём, а на третьей пульсации источник каждый раз проваливался, будто под ногой отламывался невидимый край. Вёл я эти бои не силой, которой не было, а чтением, на чужой ошибке, экономя каждую вспышку, питая глифы тонкими нитями от дуги.