"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 846
– С ней будет все в порядке? – спросил Конрад.
Молодой врач удивленно поднял голову:
– С ней все в порядке – все это только поверхностные раны. Если вы хотите арестовать ее, сержант, то она, безусловно, сможет выдержать пребывание в камере с такими ранами.
– Не думаю, что нужно это делать. – Конрад вывел меня из комнаты, держа в руке пакет с обезболивающими таблетками и рецептами на получение антибиотиков. – И все же, мисс Ви, если ты снова отправишься на такой пикник, как сегодня вечером, и не дашь мне об этом знать – я за себя не ручаюсь. Я могу запихнуть тебя на месяц в окружную тюрьму, чтобы немного тебя протрезвить.
Глава 52
Завязывая узлы
Я проспала половину суток и, проснувшись, увидела в своей гостиной мистера Контрераса. Несмотря на то что Конрад позвонил ему из Маунт-Синая, старик дежурил в вестибюле до тех пор, пока мы не появились. К тому времени было уже начало пятого. Я сразу же легла в постель и не имела никакого понятия, остался ли Роулингс ночевать здесь или нет.
Мистер Контрерас, у которого были запасные ключи, пришел ко мне в начале третьего.
– Я только хотел собственными глазами увидеть, что с вами все в порядке, дочка. Вы не хотите рассказать мне, что случилось прошлым вечером? Я думал, что вы просто поехали забрать «импалу».
– Я тоже именно так и думала. Разве Конрад вам ничего не рассказал?
Я рассказала ему о том, как на меня напал громила и о его смерти под Стивенсоном. В конце повествования, после того как мистер Контрерас достаточно узнал обо всех происшествиях, чтобы успокоиться в своих худших предположениях, я сказала, что, как я думаю, наши несчастья позади.
– Единственное, о чем сейчас следует беспокоиться, – это о вызове их в суд, а они будут бить нас сильно и быстро. Но вы можете отменить наблюдение. И пожалуйста, верните мне ключи.
– Чтобы вы могли дать их Конраду? – Его тон был насмешливым, но лицо выражало настоящую боль.
– Вы – единственный мужчина, у которого когда-либо были ключи от моей квартиры. Я не раздаю их всем подряд.
Он отказался поддержать разговор в шутливом тоне.
– Да, но… мне показалось, что он чересчур крепко обнимал вас прошлой ночью. Сегодня утром. И он не уходил отсюда до полудня.
– Я знаю, что вам не нравится, когда я с кем-нибудь встречаюсь. – Я старалась говорить как можно мягче. – Мне очень жаль… жаль, потому что я люблю вас, вы знаете, и я терпеть не могу причинять вам боль.
Он стиснул руки:
– Это просто… Поймите, дочка: он черный. Африканец, если вам это больше нравится. Там, где я жил раньше, вас обоих сожгли бы у себя в постелях.
Я печально улыбнулась:
– В таком случае я рада, что мы не на Саут-Сайд.
– Не обращайте все это в шутку, Виктория. Это не смешно. Может быть, у меня есть какие-то предрассудки. Черт, наверное, есть, мне семьдесят семь, вы не выбираете условия, в которых вас воспитывали, а я вырос в совершенно другое время. Но мне не нравится видеть вас вместе с ним, я от этого себя как-то неуютно чувствую. И даже если бы и нет… Вы просто не представляете, какими скверными могут быть люди в нашем районе. Я не хочу, чтобы вы нажили себе много горя, дочка.
– Я своими собственными глазами видела, какими скверными могут быть люди в этом районе. – Я подалась вперед и похлопала его по коленке. – Послушайте, я знаю, что это трудно – быть вместе черному и белому. Но мы еще не так далеко зашли по этой дороге. Мы просто двое, которые всегда ценили и уважали друг друга, и теперь мы пытаемся посмотреть, ну, было ли наше влечение скверной тропической лихорадкой, или здесь есть нечто более прочное. Во всяком случае, Конрад не черный. Он скорее бронзовый.
Мистер Контрерас заткнул уши:
– По тому, как вы говорите, я могу сказать, что вам нравится этот парень.
– Разумеется, он мне нравится. Но не заставляйте меня делать какие-либо еще заявления. Я к ним пока не готова.
Он молча протянул мне ключи и поднялся.
Он попытался стряхнуть руку, которой я обняла его за плечо, но я крепко держалась.
– Пожалуйста, не выбрасывайте меня из своей жизни или сами не уходите из моей. Я не хочу говорить всякие глупости, вроде того, что знаю, что в конце концов вы вернетесь. Может быть, вернетесь, а может быть, и нет. Но мы с вами были друзьями намного дольше, чем я знаю Конрада. Мне будет очень больно потерять вас.
Он выдавил из себя улыбку:
– Вы правы, дочка. Сейчас я не могу больше говорить об этом. И потом, я уже давно не был у принцессы. Пока она кормит, ей нужно выходить почаще.
После того как ушел мой сосед, я загрустила. Я начала эту связь с Роулингсом, потому что эротическая искра всегда проскакивала между нами и на прошлой неделе случился подходящий момент. Но мне вовсе не нужно было говорить, что нас ожидает тернистый путь, если мы с Роулингсом всерьез привяжемся друг к другу.
Когда я безуспешно рыскала в холодильнике в поисках съестного, позвонил Мюррей, чуть ли не пуская слюни в телефонную трубку от неудержимого желания услышать мою историю. В утреннем выпуске «Геральд стар» была отличная фотография обломков грузовика Саймона и «импалы», но текст был коротким и двусмысленным. Газета не хотела обвинять братьев Фелитти в злодеянии из-за их политических связей. Но, с другой стороны, они не хотели обвинять и меня, так как я многие годы была для них важным источником информации. Я изложила Мюррею свою версию событий: я бы ничего не выиграла и все бы потеряла, если бы принялась огрызаться на него, когда Фелитти готовят боеприпасы. Когда мы закончили разговор, я отослала его к Бену Лорингу в надежде, что «Парагон стил» сможет представить какие-нибудь веские документы, чтобы поддержать мое дело.
К тому времени было уже почти шесть часов. Я собралась с духом и позвонила Люку Эдвардсу, чтобы рассказать ему о судьбе «импалы». Он пришел в бешенство. Тот факт, что его любимая малышка находится в полицейской лаборатории и на судебном процессе будет фигурировать в качестве свидетельства по делу об убийстве, только привел его в еще большую ярость. Он грозил раскрошить «транс-ам» пневматическим бурильным молотком, чтобы я знала, что он испытывает. Я провела с ним у телефона почти целый час. К тому времени как я повесила трубку, мы не стали снова друзьями, но, по крайней мере, он согласился позволить мне забрать «транс-ам».
– Хотя менее великодушный человек оставил бы его в качестве заложника, Варшавски, – выдал он на прощание.
Я позвонила также Фримэну Картеру. Я не была уверена, что захочу, чтобы он представлял меня во всех этих тяжбах и судебных разбирательствах, которые были впереди. Фримэн был дома, но он слышал уже практически полную версию событий от одного своего старого товарища. Он сделал свое заявление раньше, чем это успела сделать я.
– Я слишком тесно был связан со всем этим, Вик. Я допустил, чтобы злость по поводу того, что Ярборо делает с фирмой, затуманила мой мозг, и вылил все это на тебя, что нельзя извинить в отношениях между адвокатом и клиентом. Но действительная проблема – в потенциальном конфликте интересов. Тебе нужен безупречный защитник, потому что Ярборо может изложить какие-нибудь скандальные факты. Я могу связать тебя с несколькими людьми. И я прослежу за тем, чтобы счета не выходили за пределы разумного. А после этого – я не знаю – у тебя будет время подумать, захочешь ли ты, чтобы я и дальше для тебя работал, или нет.
– Спасибо, Фримэн, – спокойно проговорила я. И пока мы оставили все как есть.
Я беспокойно ходила по гостиной – мне хотелось позвонить Лотти и не хотелось, чтобы у нас состоялся еще один неприятный разговор, – когда неожиданно появился мистер Контрерас. Он сходил на угол за пиццей, того сорта, который мы оба любили, с толстым слоем овощей, сверху прикрытых анчоусами. И он принес бутылку «Руффино», которым я часто его угощала.
– Я знаю, что мне следовало предварительно позвонить, убедиться, что вы не планируете… не планируете что-то другое на обед, но я видел, что у вас осталось не так много еды. А у нас с вами были великолепные приключения. Я подумал, что мы должны это отпраздновать.