"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 845

Уиллоби посмотрела на меня равнодушными серыми глазами, но ничего не сказала. Мужчина в форме, который вел записи, прилежно записал мой вопрос и держал ручку над блокнотом, ожидая наших следующих высказываний.

Я попыталась еще раз:

– Они все еще грузили на машины материалы «Парагон стил», когда появилась полиция? Главный ревизор «Парагон», вероятно, сможет сказать пару слов по этому поводу. И я сомневаюсь, что он каким-то образом свяжет мою персону с кражами на «Даймонд хэд».

Чамферс и Питер Фелитти в один голос разразились градом оскорблений. Кто я такая – жалкая воровка, – чтобы спрашивать об их деловых операциях? Когда появился Дик – в конце концов, он был адвокатом братьев Фелитти, – я начала думать, что меня арестуют, а честные граждане пойдут домой спать.

Я, безусловно, была здесь единственной, кто был похож на злодея. Помимо рваной куртки, джинсы разорвались на коленях, когда я проехалась по мостовой. Мои кроссовки обратились в лохмотья, волосы слиплись, и я даже не хотела знать, на что похоже мое лицо. Справедливость, может быть, и слепа, но она предпочитает чистый, аккуратный вид.

Фелитти позвонил Дику, вызвав его с какого-то вечера, но он заехал домой, чтобы переодеться в строгий темносиний костюм. На Анджелу Уиллоби он определенно произвел впечатление как своей приятной внешностью, так и внушительными манерами богатого человека: она позволила ему пообщаться в уголке со своими клиентами.

Отойдя от них, он сочувственно поговорил с Анджелой об этом несчастном вечере. Подчиненный переусердствовал в своем стремлении выказать свою преданность хозяевам. Это была трагедия, что Саймон Лезак умер, но счастье, что я выжила.

При последних его словах я осклабилась:

– Я очень рада, что ты так думаешь, Дик. Твой любезный тесть не объяснил тебе, как так вышло, что старина Саймон переусердствовал? Не рассказал, как он на меня набросился, чтобы доставить на завод?

– Он в своем рвении был введен в заблуждение, – пробормотал Дик. – Они знали, что до этого ты тайно пробралась на завод, но они не знали, как далеко ты зайдешь в своем расследовании.

Я вскочила или попыталась это сделать – мои мышцы были способны только на медленные движения – и схватила его за руку:

– Дик. Нам надо поговорить. Они не говорят тебе правды. Ты будешь введен в заблуждение.

Он улыбнулся своей высокомерной улыбкой, которая выводила меня из себя пятнадцать лет назад:

– Позже, Вик. Мне нужно отвезти своих клиентов домой, и я думаю, что ты тоже будешь рада оказаться дома.

Было уже около полуночи. Уиллоби только что согласилась, что Фелитти и Чамферс могут уйти с Диком, как появился Конрад Роулингс. Еще в самом начале я сказала Уиллоби, что он и Терри Финчли занимаются этим делом, но не думала, что она на самом деле пошлет кого-нибудь известить его. Как оказалось, она этого и не сделала: он услышал о случившемся от кого-то в своем участке, а этот человек слышал все по радио на волне полиции.

Роулингс оглядел комнату:

– Мисс Ви, мне казалось, я говорил тебе, что я буду обижен, если ты уйдешь из дома брать бандитов одна, ничего мне не сказав. Я даже услышал эту историю не от тебя самой. Мне должен был рассказать об этом посторонний человек.

Я подняла руки к голове, чтобы пригладить спутанные волосы.

– Детектив Уиллоби – сержант Роулингс. Думаю, что пару лет назад вы встречались с Диком Ярборо, сержант. Остальные ребята – это Питер и Джейсон Фелитти и Милт Чамферс. Они идут домой. Детектив очень сожалеет о том, что ей пришлось побеспокоить таких превосходных жителей пригородов. Причина, по которой я не позвонила тебе и не сообщила о случившемся лично, состоит в том, что я оказалась в сложном положении: на меня напали. Я шла на угол Сорок первой и Кедзи, чтобы забрать оттуда свою машину, а любимчик братьев Фелитти, Саймон, лежал в это время в засаде, поджидая меня.

Дик посмотрел на меня ясным строгим взглядом:

– Вик, нам нет никакой необходимости снова выслушивать эту историю. Я отвезу своих клиентов домой. Я могу только сказать, что я предупреждал тебя не совать нос в чужие дела.

– Дело в том, – продолжала я, обращаясь к Роулингсу, – что эти ребята так накачаны, что они забыли о судебных уликах.

Дик остановился на пути к выходу.

– Отпечатки пальцев, Ричард. Ни громила – прошу прощения, Саймон Доблестный, – ни его напарник не надевали перчаток. Они набросились на меня на углу Сорок первой и Кедзи, когда я садилась в «импалу». Несмотря на то что от машины осталась только груда металлолома, возможно, удастся найти внутри их отпечатки. Громила сидел на заднем сиденье, приставив пистолет к моему затылку. Напарник сидел рядом со мной с еще одним пистолетом, который утыкался мне в ребра. Вот как мы приехали к «Даймонд хэд». Они заставили меня туда ехать. Во всяком случае, вы должны найти их отпечатки в машине.

– Вы забрали эту «импалу», детектив? – строго спросил Конрад.

– Ее отбуксировали, сержант, – напряженно проговорила Уиллоби.

– Возьмите свой маленький микрофон и скажите им, что это улика по делу об убийстве. Не говоря уже о нападении при отягчающих обстоятельствах. Я хочу, чтобы эта вещь еще до восхода солнца была в лаборатории, детектив. Я работаю над этим делом уже целую неделю и буду очень разочарован, если все пропадет, потому что вы уничтожили улики.

Выражение ее лица могло бы расплавить сталь, но она все же заговорила в микрофон. Во время этой дискуссии Дик побледнел и начал говорить со своим тестем приглушенным, но жестким голосом. Я не могла расслышать, о чем они говорят, но было ясно, что до Дика дошло, как его родственники сажали его на сковородку. Он бросил на меня взгляд, который я не смогла расшифровать, настолько далек он был от его обычной заносчивости, и поспешно вывел из комнаты своих клиентов.

Пока Уиллоби была занята тем, что отдавала распоряжения, Конрад взял меня за плечи и потребовал детальный отчет о вечере. Я успел изложить ему краткий конспект к тому времени, как Уиллоби закончила отдавать приказания насчет того, чтобы доставить «импалу» с полицейской стоянки в лабораторию.

Конрад повернулся к ней.

– Вы вызвали врача, чтобы осмотреть эту подозреваемую, детектив? – строго спросил он.

Уиллоби потеряла свою ледяную уравновешенность, которая делала ее такой грозной на протяжении всех четырех часов допроса.

– Ее жизнь вне опасности. Я пыталась убедиться, что у нас нет против нее серьезных обвинений в уголовном преступлении.

– Послушайте меня: у нас их нет. Я отвезу ее к врачу. На случай, если у вас возникнут какие-либо проблемы с этим делом, я дам вам номер телефона своего дежурного.

Уиллоби была слишком хорошим профессионалом, чтобы вступать в перепалку с другим детективом в присутствии подозреваемого. На ее месте я тоже, наверное, была бы в бешенстве, но в данных обстоятельствах у меня не было никакого желания выказывать ей свое сочувствие.

– Мне действительно не нужна больница, сержант, – сказала я, когда мы вышли из участка. – Я только хочу попасть домой и лечь спать.

– Мисс Ви, я редко видел кого-нибудь, кто бы так нуждался в помощи хирурга. Конечно, может быть, это просто твой элегантный вечерний туалет. Но если ты не хочешь пешком поучаствовать в гонках по Саут-Сайду, то у тебя просто нет иного выбора, поскольку у тебя нет машины, а у меня есть.

Он отвез меня в Маунт-Синай, но даже его власть не могла сразу впихнуть меня в кабинет врача: передо мной было еще восемь человек с пулевыми ранениями и три – с ножевыми. Дежурная сестра стояла насмерть, выдерживая все давление, на которое был способен Конрад.

Пока мы ждали, я попросила Роулингса позвонить мистеру Контрерасу, который к этому времени уже, должно быть, беспокойно мерил пол, если только не взял закон в свои руки. Около трех часов, после того как я заснула на узком виниловом стуле, меня наконец вызвали в кабинет. Конрад беспокойно следил за тем, как измотанный молодой врач промыл мои ссадины, сделал мне укол против столбняка и зашил наиболее глубокие порезы на животе. На спине у меня было несколько ожогов от антифриза. На общем фоне своих мучений я их не заметила.