"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 832

Мистер Контрерас отвлекся от горьких мыслей, чтобы указать мне, как проехать к дому Эдди Мора на Олбани недалеко от Сороковой улицы. Я умудрилась проскользнуть между грузовиками целой и невредимой. Мы внезапно очутились в оазисе одноэтажных домов с ухоженными двориками, в одном из тех уголков, которые придают большому городу вид приветливого провинциального городка.

В подобных районах к гаражам можно было легко подъехать из переулков, проходивших позади домов. Я подъехала к парадному входу, гадая, вернулся ли уже на место «олдсмобил», которым воспользовались для нападения на Лотти. Мне бы хотелось взглянуть на него, прежде чем мы уйдем. Перед домом стояла «ривьера» без единого пятнышка – очевидно, машина миссис Мор. Я поставила «импалу» за ней.

Мистер Контрерас стал медленно вылезать из машины. С минуту я наблюдала за тем, как он с несчастным видом копается около машины, потом повернулась и быстро зашагала к парадной двери. Я нажала кнопку звонка, не дожидаясь, пока он догонит меня, – я не хотела растягивать этот визит на весь вечер из-за того, что он никак не мог решить, предает он кого-нибудь или нет тем, что привел меня к этому парню.

Все окна дома были завешаны толстыми портьерами. Казалось, что обитатели покинули его. Прошло несколько долгих минут, и я уже начала подумывать, не обойти ли мне дом с задней стороны или просто посидеть в «импале», пока кто-нибудь не покажется, по пути я уловила какое-то движение за дверью. Кто-то меня рассматривал. Я постаралась придать своему лицу серьезное и искреннее выражение и надеялась, что мистер Контрерас, стоявший у меня за спиной, не выглядит слишком удрученным предстоящим разговором.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти. Ее выгоревшие спутанные светлые волосы лежали неровными прядями, словно они были приклеены к ее голове неумелым парикмахером. Она посмотрела на нас тусклыми глазами навыкате.

– Мы пришли увидеть Эдди Мора, – сказала я. – А вы миссис Мор?

– Я его дочь, миссис Джонсон. Он будет готов для осмотра только к следующей неделе, но если вы его давние друзья, то можете поговорить с мамой.

– Готов для осмотра? – Я в недоумении раскрыла рот. – Разве он… он не мертв, нет?

– А разве вы не поэтому пришли? А я удивлялась, как это вы так быстро узнали. Я подумала, что это, наверное, ваш отец с вами.

Мистер Контрерас внезапно покачнулся и схватил меня за руку:

– Я только сегодня утром разговаривал с ним, дочка. Он… он ждал нас. Я… Мне показалось, что он был здоров.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него, но ничего из того, что я хотела сказать, не подходило к данному моменту. Ничего удивительного в том, что он был так подавлен: он знал, что я хотела застать Эдди врасплох. Может быть, ему казалось, что он предает свой профсоюз, но, вероятно, он думал, что предает и меня тоже.

– Простите, – сказала я миссис Джонсон. – Простите, что я вторгаюсь к вам в такое время. Это, должно быть, было страшным потрясением. Я не знала, что он был болен.

– Нет, это было не сердце, если вы это имеете в виду. Кто-то его застрелил. Застрелил, когда он шел по Олбани.

Хладнокровно убил его и уехал. Проклятые ниггеры. Им мало того, что они устроили погром в Инглвуде и стреляют друг в друга. Нет, им нужно было приходить и убивать людей в Маккинли-парк. Почему они не могут оставаться там, где они живут, и не лезть в чужие дела? – Ее лицо покраснело от гнева, но в выпуклых глазах дрожали слезы.

– Когда это произошло? – Я старалась говорить мягко, но это удавалось мне только благодаря тому, что я вонзила ногти в ладони.

– Около часа дня. Мама позвонила мне, и я, конечно же, сразу приехала сюда, несмотря на то что мне пришлось оставить кассу на Мэгги, а это всегда кончается ошибками. Не то чтобы она была нечестной – она просто не умеет складывать и вычитать. В чикагских школах сейчас учат намного хуже, чем это было, когда росла я.

В минуты больших потерь мы расстраиваемся из-за всяких мелочей. Мэгги за кассовым аппаратом… можно волноваться из-за этого. Отца застрелили на улице… нет, оставь эту мысль в покое.

Мистер Контрерас беспокойно топтался у меня за спиной, не желая, чтобы я присосалась к этому семейству, как вампир. Не обращая на него внимания, я спросила миссис Джонсон, видел ли кто-нибудь тех негров, о которых она говорила.

– В тот момент на улице были только двое – миссис Юэлл и миссис Джойс, которые возвращались из магазина. Они не обратили никакого внимания на машину. Никто ведь не ждет, что человека застрелят средь бела дня в вашем собственном районе, не так ли? Потом они услышали выстрелы и увидели, как папа упал. Сначала они подумали, что у него сердечный приступ. Только позже они осознали, что слышали выстрелы.

Она замолчала и повернула голову, прислушиваясь к кому-то, кто находился за ее спиной.

– Я здесь, мама. Это один из старых папиных друзей. Он звонил сегодня утром. Ты не хочешь с ним повидаться?.. Извините меня, я на минуту, – добавила она, обращаясь к нам, и вошла в дом.

– Это ужасно, дочка, ужасно, – настойчиво шептал мистер Контрерас. – Мы не можем навязываться этим людям.

Я натянуто улыбнулась:

– Думаю, было бы очень хорошо выяснить, что он делал на улице. Заметьте, у него было две машины. Почему он шел пешком, вместо того чтобы ехать? И зачем вы ему звонили, чтобы предупредить его о нашем приходе?

Мистер Контрерас покраснел:

– Это было только честно. Я не мог допустить, чтобы вы неожиданно ворвались к нему, пытаясь обвинить союз в смерти Митча. Я должен был хоть как-то предупредить его…

Миссис Джонсон снова подошла к двери, и он оборвал себя на середине фразы.

– Мама лежит. С ней сейчас подруга, но ей бы хотелось узнать, не сказал ли папа сегодня утром что-нибудь особенное, когда разговаривал с вами. Не могли бы вы зайти?

Мистер Контрерас, свекольно-красный от мысли, что ему предстоит разговаривать с миссис Мор, лежащей в постели, попытался было извиниться и отказаться. Я схватила его за руку и подтолкнула вперед.

На самом деле сцена в спальне была более чем невинной. Вместо обычной комнатушки, какие отводились под спальни в подобных домах, миссис Мор занимала самую большую комнату. Кровать была покрыта стеганым пуховым одеялом. Миссис Мор безжизненно сидела в большом, обитом ситцем кресле, поставив ноги на скамеечку. Она была одета, как для выхода, на ней были чулки и туфли, на лицо был наложен макияж, так что глубокие морщины, ставшие заметнее от слез и горя, подчеркивали ее возраст. Соседка сидела рядом на стуле с прямой спинкой. Рядом с миссис Мор стоял кувшин с чаем со льдом и стакан.

Шторы с ярким цветочным узором были раздвинуты, и окна закрывал только белый тюль. Французские окна выходили во внутренний дворик. Во дворике я могла разглядеть плавательный бассейн. Редкое явление для домов Саут-Сайда.

– К тебе пришли еще друзья, Глэдис, – произнесла, вставая, соседка. – Я схожу ненадолго домой, но я принесу тебе попозже что-нибудь на ужин.

– Не нужно этого делать, Джуди, – надтреснутым голосом проговорила миссис Мор. – Синди здесь и может обо мне позаботиться.

Синди, Керри, Ким – все это милые детские имена, которые родители любят давать своим дочерям и которые совсем не подходят женщинам средних лет, охваченным горем. Я мысленно поблагодарила свою мать за то, что она резко одергивала всякого, кто называл меня «Вики».

Когда Джуди ушла, я подошла к миссис Мор:

– Меня зовут Виктория Варшавски, миссис Мор, а это мистер Контрерас, он работал вместе с вашим мужем. Я очень сожалею о его смерти. И простите, что нам приходится вас беспокоить.

Миссис Мор посмотрела на меня без всякого выражения:

– Все в порядке. Это действительно не важно. Я только хотела знать, о чем они оба говорили сегодня утром. Мне показалось, что после этого он рассердился и расстроился, и мне не хочется вспоминать его таким.

– Кажется, у вас есть много поводов для того, чтобы его вспоминать, – сказала я, обводя рукой комнату и бассейн за ее дверьми. – Видимо, он очень заботился о своей семье.