"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 778
Я поблагодарила Макса за гостеприимство.
– До свидания, Орь. Я была очень рада познакомиться с вами и услышать вашу музыку, – сказала я.
Музыкантша махнула на прощание рукой, словно подавала сигнал оркестру. Она не поднялась со своего стула. Когда Майкл закрывал дверь в холл, я слышала, как она рассуждает по поводу квинтета Челлини, который Макс и Лотти хорошо знали.
Майкл придержал передо мной дверцу «транс-ам». Я пожала его руку через открытое окно.
– Желаю тебе благополучно добраться до Лондона. Надеюсь, ты не очень переживаешь, что на прошлой неделе вам пришлось играть перед этим стадом баранов, ничего не смыслящих в музыке?
Он улыбнулся, и его зубы сверкнули в темноте.
– Тогда я готов был разбить свою виолончель об их головы. Единственное, что остановило меня, был ее возраст. Теперь я могу просто пожать плечами. Этой зимой мы с Орью будем исполнять этот концерт в «Альберт-Холле». Тогда она обязательно получит признание, которое заслужила. Мы собрали довольно приличную сумму для «Чикаго сеттлмент». Я не перестаю напоминать себе о том, что это единственная причина, по которой мы согласились выступить.
– Если бы я только знала, что мой бывший супруг заполнит зал юристами и финансовыми магнатами, я бы предупредила тебя, какова будет аудитория. По крайней мере, я могу тебе обещать, что в Лондоне его не будет.
Он рассмеялся и подождал, стоя на дорожке, пока я не выеду на улицу. Он не был похож на отца, но унаследовал прекрасные манеры Макса.
Я посигналила каштановой «хонде», которая внезапно решила свернуть на шоссе с подъездной дорожки. Я включила радио как раз в тот момент, когда Элен Коулмэн снова рассказывала о том, как ее затошнило, когда она нашла тело, плавающее в канале Сэнитэри. Я внезапно вспомнила о Митче Крюгере. За своими переживаниями по поводу Харриет Фризелл я даже не вспомнила сегодня о пропавшем механике.
Стикни. Это в нескольких милях к западу от тех мест, где бывал Крюгер, – от кварталов вокруг Дэймен. Вряд ли это был он. Но старик мог упасть в воду, когда бродил пьяный вокруг канала. Я не знала, есть ли там ограда. Как далеко могло уплыть тело за неделю – ведь прошла уже неделя, как Крюгера видели в последний раз.
Я повернула с Шеридан на Лейк-Шор-Драйв. Машины вокруг меня неслись со скоростью шестьдесят миль в час – на добрых пятнадцать миль выше допустимой, – но я держалась правой полосы, пытаясь сообразить, как далеко находится Стикни и с какой скоростью должна течь река, чтобы туда принесло тело. Хотя ведь оно двигалось не по прямой. Труп мог застрять в куче мусора или плавающих досок, которые скапливались у поворота, и оставаться там несколько дней.
Я поняла, что у меня нет никаких данных для анализа. Оглянувшись вокруг, я прибавила скорости. «Хонда» спокойно следовала за мной, держась на расстоянии примерно десять метров, все остальные со свистом пролетали мимо. С секунду я оглядывала «хонду», чтобы удостовериться, что она не охотится за мной, затем включила фары и прибавила скорости.
Глупо покупать машину, которая легко может делать сто двадцать миль, в то время как предельная скорость в твоем районе составляет пятьдесят миль и ниже. Еще глупее выжимать из нее максимум возможностей, не посмотрев, нет ли поблизости полиции. Полицейский остановил меня, не успела я проехать и нескольких кварталов к северу от Белмонта. Я съехала на обочину и достала водительские права.
Я взглянула на значок, на котором было написано его имя. Карвэл – это имя было мне незнакомо. Ему было за пятьдесят, вокруг глаз залегли глубокие морщины. С привычной неторопливостью он разбирался с очередным нарушителем. Он нахмурился, увидев мои права, затем испытующе посмотрел на меня:
– Варшавски? Вы не родственница Тони Варшавски?
– Это был мой отец. Вы его знали?
Тони умер тринадцать лет назад, но еще многие в полиции, кто когда-то работал с ним, помнили его.
Оказалось, что Карвэл был одним из тех многочисленных новичков, которые обучались у Тони за те четыре года, что мой отец работал в полицейской академии. Карвэл добрых десять минут рассказывал мне об отце, похлопывая меня по руке, говорил, как сожалеет, что Тони умер.
– И вы живете совсем одна, да? Я никогда не знал вашу маму, но все, кто ее знал, были просто влюблены в нее. Ну а теперь вы, наверное, знаете, что сказал бы Тони, если бы узнал, что вы мчались сломя голову в своей спортивной машине?
Я действительно знала. Когда мне было восемнадцать, меня остановили за превышение скорости. Тони за свою жизнь вытащил слишком много тел из искалеченных автомобилей, чтобы спокойно относиться к глупым гонкам.
– Так что будьте осторожны. На этот раз я не буду вас записывать, но если вы еще раз мне попадетесь, я сделаю это.
Пообещав вести себя хорошо, я покорно завела «трансам» и поехала к концу Белмонта с черепашьей скоростью – сорок пять миль. Остановившись у светофора на Бродвее, я снова увидела «хонду» – позади, через две машины от меня. При свете уличных фонарей я не могла с уверенностью сказать, что она была каштанового цвета, но она была очень похожа на ту, что я видела раньше.
Конечно, «хонд» кругом приходится десяток на дюжину и каштановый цвет среди них наиболее распространен. Это могло быть совпадением. Я включила сигнал правого поворота и поехала вверх по Бродвею в сторону Аддисон, потом без всякого предупреждения быстро свернула на Шеффилд и остановилась рядом с Ригли-Филд.
Я быстро прошла к билетной кассе, сделала вид, будто смотрю, в какие часы она работает, затем оглянулась и посмотрела налево. «Хонда» медленно проехала в противоположном конце Кларка. Я не взглянула на нее, не желая, чтобы водитель знал, что я его вычислила, а быстро пошла к «транс-ам». Мой преследователь оказался в довольно сложном положении: я могла рвануть вперед по Шеффилд, и он ничего не смог бы сделать.
Я быстро свернула вправо на Уэйв-Лэнд, потом проехала по Холстеду до Дайверси, а оттуда направилась домой. Сделав усилие, я вспомнила имя того человека, с которым разговаривала в пятницу в «Даймонд хэд». Чамферс. Он сказал, что организует за мной слежку. Похоже, он именно это и сделал.
Глава 16
Проба сил в образцовом морге
Мне нужно было поговорить с мистером Контрерасом, но сначала я хотела принять ванну. Быстро приму ванну и быстро выпью глоточек для бодрости, и тогда я буду готова вернуться к своим обязанностям, пообещала я своей совести. Но пить виски, лежа в ванной, было ошибкой: я проснулась только в половине десятого, и вновь от телефонного звонка.
Я протянула руку к телефону, но когда поднесла трубку к уху, мне никто не ответил. Я перевернулась на другой бок, но усталость и действие «Джонни Уокера» уже прошли. Тут я вспомнила о Митче Крюгере и неопознанном теле, найденном в канале Сэнитэри. Я села в постели и принялась массировать шею, мышцы которой весь день были напряжены от той ярости, что мне пришлось пережить сегодня.
Спотыкаясь, я прошла на кухню и сварила кофе. Я выпила кофе большими обжигающими глотками и проглотила салат из лука и рубленого шпината. Доедая его, я надела хлопчатобумажные брюки и блузку, так как вечер все еще был душный, и оставила тарелку около входной двери, уже спускаясь из квартиры. Мистер Контрерас еще не спал. Когда я позвонила в дверь, мне был слышен приглушенный звук включенного телевизора.
– А, это вы, дочка, – проговорил он. На нем была майка без рукавов, выпущенная поверх старых рабочих брюк. – Подождите, я только что-нибудь надену. Если бы я знал, что вы придете, я бы не стал переодеваться.
Я хотела сказать, что вполне в состоянии вынести вид его голых рук, но знала, что он бы чувствовал себя неловко, если бы, разговаривая со мной, не надел рубашку. Я подождала у дверей, пока он не оделся.
– У вас есть что-нибудь насчет Митча, дочка?
– Можно мне войти? Нет, у меня нет ничего нового. По крайней мере, я надеюсь, что нет. Сегодня я была занята другими делами.