Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 98

Руки женщины задрожали, а в ее глазах блеснули слезы.

Я слушала молча, не перебивая.

— Она была слишком слаба и разбита, раздавлена, чтобы мстить, поэтому бежала далеко на север, — продолжала женщина, быстро стерев слезы. — И там, в одиночестве много лет оплакивала своих любимых. Но она не знала, что ее сын, обожаемый сын оставил в этом мире частичку себя! Она не знала, что он полюбил прекрасную девушку, которая родила от него чудесную дочь! И эта девочка воспитывалась в приюте, как сирота, не ведая любви и ласки… Если бы она знала! Если бы… Если бы я только знал, Тесса…

Она закончила — не только свой рассказ, но и прическу.

Я смотрела на себя в зеркало — мою голову, точно корона, украшало сложное плетение из десятков искусно заплетенных умелыми руками этой женщины кос. К самому низу прически была прикреплена свадебная мантилья матери Лейтона, идеально вписавшаяся в этот образ.

— Сильвера Астарат? — одними губами спросила я.

— Какая же ты красавица, внучка… — прошептала она, не сводя с меня взгляда. — Как же ты сильно похожа на моего сына… И как же я жалею, что до этих пор меня не было в твоей жизни, драгоценная моя!

Бабушка крепко обняла меня, крепко прижала к себе и заплакала, и я заплакала тоже.

Как будто прорвало плотину.

Умом я понимала, что моя собственная бабуля — Клавдия, а эта статная женщина, по своей сути мне не родная.

Но я настолько сроднилась с этим миром и с телом Тессы, что во мне заговорила кровь, моя кровь воззвала к ней, почувствовав родство.

Это была первая женщина в этом мире, от которой я увидела такие непередаваемые эмоции — безграничную и безусловную любовь, материнскую заботу и ласку. Да и в моем мире, если честно, тоже — конечно же, я любила свою бабушку Клавдию, но она по натуре была довольно сухим человеком, а тут…

Мы с Сильверой рыдали и никак не могли наговориться, пока она не сказала, что не подобает невесте в такой день быть с заплаканными глазами.

Мои красные глаза бабушка привела в идеальный порядок и нанесла мне легкий макияж с длинными стрелками и красными тенями, тоже традиционный, что стало последним, завершающим штрихом.

— Какая же красивая! — повторила она. — Майору Уинфорду повезло. И тебе тоже повезло с ним. Ведь это он обо всем мне рассказал. Сегодня вы станете мужем и женой по нашим древним драконьим традициям. Мне так горько, что столько лет не знала тебя, кровь моя, но мое сердце переполняет гордость и счастье, что буду присутствовать при великом событии!

До Пика Ковчег мы летели в драконьем обличье, но в самой церемонии крови и магии я и Лейтон должны были участвовать в своей человеческой ипостаси.

Он уже ждал меня там, у священного огня, зажженного в самом сердце храма драконьей верности, расположенного в кратере потухшего вулкана.

На свадьбу пожаловало много гостей, и даже сам император Квинтерий Алир. В отличие от помпезного Радиона он был не в пример тому скромен и свое появление и присутствие не обставил с таким шиком, с каким бы его обставил прошлый император. По-моему, некоторые драконы даже не догадывались, что этот достаточно молодой мужчина в лаконичном красном камзоле с золотистым гербом Алиров — и есть новоиспеченный правитель.

Пространство храма было организовано таким образом, что мы с Лейтоном оказались на отдельной площадке, на чем-то вроде каменного природного балкона, а остальные драконы были в достаточном отдалении, но хорошо видели все, что на этом самом балконе происходит.

Краем глаза увидела, что на церемонии огня и магии были все, кого я знала. И клуб ОЛУХ в полном составе, включая Густу, оправившуюся от нападения Кристалины. Девчонки были в своем репертуаре — развернули большой плакат «Черный дракон и золотая дракайна — любовь навсегда!».

В связи с трагической гибелью императора Радиона и остальных драконов, последнее, третье испытание Битвы Братств было отменено и итоги подведены по уже набранным командами баллам.

А так как на эстафете ОЛУХ с огромным перевесом вышел вперед, то и оказался на первом месте, к вящему недовольству остальных команд.

Девочки понимали, что их победа формальная — благодаря мне, но все равно страшно радовались.

Под надписью они довольно криво изобразили нас с Лейтоном в сердечках. Но вместо того, чтобы испытать раздражение, я умилилась.

И Роян Эльчин, который стоял рядом с профессором Че. Оба выглядели довольно невеселыми. Так же, как и Ченинг Паджет, который затесался неподалеку от них.

И остатки Правящего совета — Шторм с Луной, они стояли под ручку и кидали друг на друга выразительные взгляды.

И верный Руперт Аллиот — он, словно тень, находился неподалеку, готовый выполнить любое поручение.

И Сильвера Астарат — моя новая бабушка. В глубине души мне сложно было называть эту красивую статную женщину этим словом, но я обязательно привыкну.

Но не было среди гостей Нормана Уинфорда.

Несмотря на то, что генерал полностью перешел на нашу сторону, штурмовал Четырехгранник, победил маршала Драковии и сам стал теперь маршалом, Лейтон дал понять, его присутствие нежелательно.

Норман просил его и даже пытался договориться через меня, но Лейтон был неумолим.

Так же, как и я, он облачился в национальный костюм.

Наши свадебные наряды были парными, только его кимоно было пошито из шелка, такого черного, что кажется, он вбирал свет. Так непривычно было видеть его в подобном облачении вместо излюбленной формы, строгих и стильных костюмов.

Но Лейтон был настолько красив и органичен, что ему и это непривычное одеяние необыкновенно шло!

Мы сочетались друг с другом, как никогда.

И плевать было, что венчальная тиара рода Уинфорд не приняла меня. Нас ничто не могло разлучить.

Он посмотрел мне в глаза.

Посмотрел на мои косы.

И на статуи Драковоина с Дракодевой, держащие чашу, в которой сверкали языки священного пламени.

Воздух пах золой, дымом и курящимися благовониями с нотами кориандра, бергамота и сандала.

Это потом у нас будет светская церемония с обменом кольцами, с блестящим приемом, модным свадебным платьем, ослепительным костюмом жениха.

Но главное происходило сейчас, здесь, в Храме драконьей верности на Пике Ковчег.

Жрец храма в красном балахоне с капюшоном, читая чин венчания на стародраконьем (который я даже немного понимала, потому что хорошо занималась по этому предмету), поднес ритуальный нож из обсидиана — вулканического стекла, добытого прямо здесь, среди менгиров и дольменов.

Я вытянула к огню ладонь, и Лейтон нанес порез.

Точно так же, как и я ему.

На этот раз мы не наносили метки друг друга кровью на запястья — мы соединили ладони, позволяя нашей крови смешаться над обсидиановой ритуальной чашей, которую подставил жрец.

Сначала она капала, но затем потекла. Боли я не чувствовала.

Только удовлетворение, единение и силу. Великую значимость этого момента, который скрестил наши судьбы.

Наша магия, черная и золотистая, спелась в единое целое вокруг наших сомкнутых рук и вспыхнула до самых небес.

Жрец обмотал наши сомкнутые ладони полотенцем со старинной драконьей вышивкой, плеснул в чашу причастное вино и с поклоном подал Лейтону.

Согласно древнему обычаю Лейтон поднес кубок к моим губам, и я глотнула.

Край чаши был холодным и острым, и я почувствовала на губах терпкий вкус металла, соли и бархатистой фруктовой ягодности древнего вина.

И по традиции напоила из черной чаши его.

А потом Лейтон поцеловал меня — кровь, вино, страсть и магия смешались в один пряный коктейль.

И мы танцевали у священного огня традиционный старинный танец супружеской пары драконов — медленные, плавные па по кругу, соприкосновения рук и взглядов под ускоряющийся ритм барабанов.

Оставалась последняя дань традиции.

После танца муж и жена должны были сойти по ступеням Храма драконьей верности, а остальные драконы кидали им под ноги мелкие монеты и лепестки белых роз. По местным поверьям считалось, чем больше денег под ноги молодоженам бросит гость, чем богаче их одарит, тем удачливее и счастливее сложится его собственная личная жизнь.