Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 87
Радион хохотал, поедая виноград — он был в восторге. Остальные высококровные, в том числе и кадеты с трибун, только посмеивались. Некоторые кричали: «стекляшки», «второсортные», «слабачки» и прочие оскорбления.
Растерянный «ОЛУХ» уже даже никуда не двигался, а соперники были далеко впереди.
Я посмотрела на мать Юнисы.
Лекарессе Крайвуд поднесли на подносе хрустальный бокал с прохладной водой, из которого она, откинувшись в кресле, отпила, спокойно наблюдая за своей дочерью, в муках застывшей в цепях.
— У них в команде недобор — Густы не хватает! — выпалила я. — Я же была в клубе, мое имя было в заявке… Я могу выйти вместо нее?
Голубые глаза Лейтона напоминали застывшие ледяные озера.
— По Уставу Битвы выбывший член клуба может заменить действующего члена клуба при согласии обоих сторон, — проговорил он. — Но, Тесса…
Мое имя почти прорычал — гортанно, со звериными нотами.
— Я давно хотела тебе кое-что рассказать, но не могла, — медленно сказала я. — Теперь могу. Смотри, Лейтон!
Золото рвало меня изнутри. Время пришло.
И я взвилась в небо прямо над ВИП-ложей…
Глава 86
Но не стеклянной маленькой дракайной с чешуей слабо-лимонного цвета.
Золото стало частью меня, разливаясь по венам и наполняя каждую клеточку моего тела. Кости удлинились, перестраиваясь, кожа покрылась чешуей, а огромные перепончатые крылья выросли за спиной.
Я взлетела золотой.
Порывом ветра от этих огромных крыльев алый купол слетел, но никто уже не обращал на него внимания.
Все, раскрыв рты, повскакивали со своих мест, широко раскрытыми глазами глядя в небо.
Все — от императора Радиона и самых его высококровных вельмож, от генерала Нормана до профессора Че, все, до самого последнего кадета…
Даже те драконы, которые проходили испытание, замедлились, остановились, будто не в силах поверить.
Даже Айзек, даже Кристалина, даже Ченинг Паджет.
Лейтон тоже встал. И смотрел на меня.
Как на нечто невыразимо прекрасное.
Так смотрят на великолепное произведение искусства. На сокровище.
Радион подавился виноградиной, выплюнул ее и закашлялся — верные камердинеры похлопали ему по спине, но при этом тоже не отрывали глаз от меня.
А я парила в голубом небе над ложей, и моя чешуя сверкала, точно тысячи солнц.
Я чувствовала свой вес, свою мощь, магическую силу, которая пульсировала во мне, как второе сердце.
И у всех на глазах устремилась к трассе ОЛУХА.
Одним движением могучей челюсти вытащив уже почти завязшую в песках стеклянную Прунеллу, которая показалась мне до смешного маленькой, я подхватила знамя ОЛУХА, и кинулась на помощь Юни.
При помощь заклятья разрушения мне удалось расковать ее цепи, не задев саму Юнису.
Стеклянная смотрела на меня с таким озадаченным выражением, со смесью восторга и священного ужаса, что в другой ситуации я бы, наверное, рассмеялась.
Как на богиню смотрела, ей-богу.
Собрав свою горе-команду в одно цельное ядро, я стала прорываться вперед, одновременно прикрывая стеклянных дракайн щитами.
А они даже и были молодцы, сориентировались, сконцентрировались вокруг меня и уже не мешали даже, а помогали.
В меня, как направляющую, летели цепи, колья и метательные снаряды — от каких-то я уворачивалась, от других ставила щиты.
Щиты, щиты, снова щиты и снова.
Лейтон натаскивал меня на них, буквально дрессировал — как же эта жесткая дрессировка сейчас пригодилась!
Перестаравшись с силушкой, я разрушила одну из огромных вышек, которая метала шипованные ядра — она эпично обрушилась прямо за нашими хвостами, да еще и взорвалась при этом.
Вообще-то, все вокруг все ревело и взрывалось, все стремилось только к одному — причинить мне и моей команде вред.
Но я на бешеной скорости рвалась вперед, сметая препятствия, и при этом не забывая подстраховывать остальных, которые пытались под меня подстроиться, и вроде бы у нас даже стало получаться — самым первым мы обошли поэтическое общество «Пламенные строки» во главе с Глюком.
Их ошарашенные морды были просто прелестны!
Чем ближе к песчаному замку, тем ловушки становились все более заковыристыми, опасными и многочисленными.
Конец трассы буквально кишел ими!
Тем временем мы сравнялись с музыкальным клубом.
Сапфировая дракайна повернула голову ко мне. Теперь в своей драконьей ипостаси мы с Кристой стали одного размера и неслись рядом.
На пределе своих возможностей синяя драконша коротко рыкнула и выдохнула синеватый пар, злобно оскалив пасть.
И осталась позади!
Теперь нужно было обойти только Ченинга и остальных стратегов, которые, в отличие от ОЛУХА, находились в прекрасной физической форме.
Рубиновый дракон, сверкнув алыми всполохами на чешуе, вырвался среди других драконов далеко вперед. В зубах он сжимал знамя КСНБ, аккуратно смотанное, как палку.
Эти дуры из ОЛУХА вот так смотать флаг не додумались, и шелковая тряпка болталась у меня в лапе — край загорелся от вспышки боевой магии, но я, чертыхнувшись про себя, успела его потушить.
Песчаный замок маячил как мираж — кажется, рукой подать!
Но впереди встала песчаная буря, целый ураган песка, а сверху, сбоку и даже снизу полетели, раскинув в разные стороны крючья-шипы, сетки из цепей, сплетенные из специального заговоренного металла, который не так-то просто было расплавить или разрушить.
Одна из сетей упала прямо на меня, спеленывая еще хуже, чем Юнис.
Из-за бешено кружащегося передо мной песка, залепляющего глаза, и мельтешащей сетки видимость упала — но я смогла увидеть, как ухмыльнулся мне напоследок Ченинг Паджет, делая последний рывок.
И тогда я выпустила золотое пламя, которое разогнало песок и расплавило сеть — она повисла у меня на крыле, но стряхнуть ее значило потерять драгоценное время, а счет уже шел на секунды.
Я сделала несколько мощнейших рывков крыльями и вылетела из бури, оставив Ченинга Паджета позади.
Высокий песчаный замок со стрельчатыми башнями, напоминающий бастион, возник прямо передо мной — я дохнула на него пламенем, и бастион разрушился, песок растекся, как вода, оставив после себя бархан.
Стряхнула цепь, повисшую на моем крыли и, вернувшись в человеческую ипостась, утопая туфлями в песке, подошла к бархану.
Воткнула в него древко с чуть обгоревшим по краю знаменем — и оно затрепетало по ветру.
Черный дракон на золотом, инициалы Лейтона и герб Уинфордов.
Ченинг Паджет опоздал буквально на несколько минут.
Он тоже вернулся в человеческое обличье, и теперь пораженно смотрел на меня, будто узрел великое чудо.
Было так удивительно видеть это по-детски удивленное и восхищенное выражение лица у вечно высокомерного Ченинга Паджета.
Позже подлетели остальные запыхавшиеся участники эстафеты — они окружили меня, рассматривая, точно экспонат в музее.
Драконы кружили вокруг — это был шелест крыльев, блеск разноцветной чешуи, сияние хищных рассматривающих меня глаз. Я словно оказалась внутри огромной воронки.
Но я была готова.
Ни капли смущения. Никакого испуга.
Не участники, кстати, тоже подоспели — сам Радион со своей свитой и остальные кадеты, все, все, все, абсолютно все равались ко мне.
Некоторые были в обличье драконов, а некоторые обратились в людей.
И Лейтон.
Черный дракон подошел, не сводя голубых глаз.
Здравствуй, мой шторм, я готова в тебе погибнуть…
Взяла его руку и посмотрела на запястье.
Брачная метка, начертанная моей кровью, больше не была прозрачной.
Она сверкала золотом.
Громкий голос Радиона, который, разумеется, подлетел, перекрыл всеобщий гул.
— Кто ты есть и что есть твоя… масть?
И тогда я выдала приготовленный ответ, который продумала заранее.
— Я — святая. Я — великая. Мне было явление Дракодевы, которая благословила меня на подвиги во имя нее и Драковии. Вы можете проверить мою кровь на дракомере, как свидетельство моих слов — теперь в ней золото и невиданная магическая сила.