Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 53

Зачастую я сдерживала свои силы, чтобы не вызвать его подозрение, а потом отрабатывала то, что он мне показал, в полном одиночестве, в лесу на скрытой полянке.

Не скрою, иногда хотелось, тянуло поделиться с ним, кто я есть на самом деле, показаться ему в своем истинном обличье.

Не маленького стеклянного дракончика размером с лошадь, изрыгающего слабое бесцветное пламя.

Но я сдерживалась.

Как наставник, Лейтон был требователен и очень жесток. Я бы даже сказала, безжалостен.

Очень часто я приползала с его тренировок к Офицерской башне, волоча крылья по земле, еле-еле оборачивалась из дракайны в человека, брела до своей комнаты, да там и валилась на кровать, не в силах даже принять душ.

Не было ни мыслей, ни чувств — только одна сплошная усталость.

Он буквально меня за… Заколебал своей боевкой!

Остальные кадеты мне не завидовали — считали, таким образом он меня наказывает. Некоторые шептались о том, что черный дракон попусту тратит свое драгоценное время.

Из маленькой слабой стекляшки не сделать сильного бойца-дракона, разве что шпионку, да вот только какая из этой второсортной шпионка, если у нее вся чешуя желтизной отливает, а крылья и вовсе грязно-лимонные.

В шпионы, в основном, принимают стеклянных с прозрачнейшей чешуей, которой я похвастать не могла.

Лейтон Уинфорд не был бы Лейтоном Уинфордом, если бы обращал хоть какое-то внимание на эти шепотки. Требовал он много, но и давал тоже много, как будто стремясь впихнуть в меня знания за все ступени по боевому курсу сразу.

Постепенно я осваивалась и со своей новой ипостасью, и со своей скрытой силой.

Времени на другие занятия оставалось мало — но я изо всех сил старалась не отставать по другим предметам.

По генеалогии мы начали составлять свои родословные, для чего мне пришлось сблизиться с Марзи, которая в последнее время, как лисонька, крутилась около, уже откровенно перебарщивая в своей роли моей самой доброй и заботливой сестренки.

Постоянно зазывала к себе в гости, в старую комнатку общежития Кадетской башни и поила белым чаем, неисчерпаемые запасы которого привезла из Хрустального Ключа.

А то и притаскивала его прямо в мою новую комнату — она сюда захаживала довольно бесцеремонно, не стесняясь.

Все уговаривала меня отказаться от должности адъютанта Лейтона и от его наставничества — мол, мне не надо пытаться прыгнуть выше головы и должно всячески избегать ректора, чтоб «не кончить, как твоя несчастная распутная мать»… Снова этот надоевший бубнеж и снова, и снова.

Один раз я сказала, что не собираюсь избегать Лейтона, а быть его адъютантом и иметь сопутствующие с этим привилегии мне нравится.

— Скоро у тебя не будет никаких привилегий, сестричка! Ни единой! — возбужденно выпалила Марзия с откровенной завистью в голосе.

Правда, сразу спохватилась, начала, по обыкновению, лить мед.

А я, усмехнувшись про себя, сделала вид, что не заметила.

У профессора Локвиста была иная манера преподавания, чем у Кана. Тот шпарил по методичке. А вот Локвист любил поболтать и часто прерывался, отходил от предмета, чтобы рассказать о каких-нибудь драконах с выдающимися способностями, интересных случаях из его практики, научных исследованиях и невообразимых теориях. В частности, например, о существовании параллельных миров, и о том, что порой происходят удивительные совпадения и два мира могут самым причудливым образом ненадолго соприкоснуться и породить аномалию.

— Однако, это всего лишь теория моего друга, профессора Ласло, это он грезит другими мирами и возможностью путешествовать между ними, — немного с иронией добавил Локвист в конце своей лекции. — На мой взгляд, она совсем уж лишена доказательной базы.

Профессор никогда не снимал своих темно-зеленых очков, но кадеты настолько к этому привыкли, и никому не казалось странным, что никто никогда не видел его глаз.

По-моему, никто даже и не подозревал, что Локвист — песчаный дракон.

Ко мне за все это время он обратился всего лишь два раза. Один раз спросил, каково мне осваиваться с новой ипостасью после такого позднего оборота. А потом выразил восхищение, что взаперти клетки с химерой я смогла уцелеть.

Я все опасалась, что после осмотра трупа химеры ко мне возникнут вопросы, но, судя по всему, повезло — при разрушении стены и Лейтон и Эльчин одновременно использовали свою магию, и после всех этих воздействий вкупе с рухнувшей стеной определить способ умерщвления чудища было довольно сложно.

Другие кадеты группы заладили свое, мол — просто повезло стекляшке, химера и убивать-то ее не собирался.

— Почему это не собирался, кадет Уллис? — переспросил Локвист. — Позволю вам напомнить про недавно принятый закон, согласно которому химеры, содержащиеся в неволе, не подлежат умерщвлению.

— Даже, если химера убьет дракона? — немного тупо уставился на него Уллис. — Что за идиотский закон?

— Советник Вадэмон его патронировал, — невозмутимо проговорил генеалог. — Отлавливать их живыми — крайне сложное и неблагодарное занятие, и если химера в неволе смогла уничтожить дракона, значит, грош цена такому дракону. Естественный отбор. А эта химера прекрасно подойдет для дальнейших тренировок других, достойных драконов, которые не попадутся ей на зуб. Так что, напав на кадета Тессу Кук, по сути, ничем эта химера не рисковал. Даже более того, у майора Уинфорда и офицера Эльчина, по вине которых… кхм… погиб такой сильный экземпляр химеры, могут быть проблемы. Впрочем, будем надеяться, все обойдется. А кадетке Тессе Кук — мое уважение.

И заставил всех мне похлопать.

Мало кто из кадетов вложил в это искренние чувства. Разве что девочки из ОЛУХА — Юни, Люсиль и Прунелла.

В свой законный выходной я с утра переделала уйму дел…

Глава 51

И над заливом покружила, причем смогла совершить маневр, который у меня не получался — пролететь над самой кромкой воды, не замочив ни крыльев, ни лап.

И большую домашнюю работу по криптографии начала делать. Офицер Че выдал нам несколько задач-головоломок, которые надо было разгадать при помощи специальной таблицы. С виду это были вроде бы обычные тексты про погоду, природу и даже рецепты, но на самом деле в них была спрятана совсем другая информация. Сказал, они простейшие, но я пока смогла расшифровать только несколько предложений, да и то с трудом.

Расшифровывала, а сама все поглядывала на тайник, в который перепрятала секретную папку. Хранить ее и дальше в заброшенной аудитории по технике противопожарной безопасности почему-то показалось как раз небезопасным. Комнаты в Офицерской башне все-таки были гораздо надежнее, чем общежитие в Кадетской. Да и я теперь хотела иметь папку под рукой.

И в библиотеке тоже успела пошуровать — Лейтон пока про доклад не напоминал, но я знала, в его стиле сделать это в самый неподходящий момент.

Оказалось, что со Жнецами раскола почти так же, как и с золотой кровью — никаких упоминаний в печатных источниках.

Ну, может, чуть-чуть получше. Когда я почти совсем отчаялась, нашлась в некой старой газетке желтого толка статья за авторством некоего Майло Труитта о суде над адептами культа, считающего, что «разделение — есть высшая форма существования».

Звучало жутковато, меня аж мороз продрал по коже.

Суд был закрытым, поэтому никакой конкретики в статье не сообщалось. Упоминалось какое-то «чудовищное преступление, от которого кровь стыла в жилах», что культистов поймать удалось с трудом, а так же, что приговор был «суров, но справедлив».

Приплатив Тирси (теперь-то у меня были денежки на жетоне — сколько же проблем я теперь могла с легкостью решить благодаря этим деньгам!), газетку я забрала с собой, прикидывая, где б еще выведать про столь странный и столь тайный культ?

Любопытно — Лейтон ведь не просто так задал мне такое задание? И, как нарочно, такое непростое…

Вся в раздумьях, я не сразу заметила, что напротив моей комнаты кто-то был.