Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 48
Я не удержалась от фейспалма, а вот Чанинг с друзьями откровенно заржали, отпустив остроумную шутку про то, что у тряпок и флаг — половая тряпка. Разумеется, многие высококровные кадеты их поддержали.
ОЛУХ потупился, некоторые девочки изо всех сил постарались сдержать слезы, Прунелла, которая стала теперь главой клуба, их подбодрила.
Но выглядело это довольно жалко.
Я покачала головой, призывая себя не вмешиваться, потому что теперь ОЛУХ, с разрешения Лейтона, был не моим делом, не моей проблемой.
Но насмешки драгоценных над стекляшками задевали, потому что я и сама была на их месте, и понимала, что они чувствуют.
Чтобы не привлечь к себе внимание и ненароком не влезть в новый скандал, попрощалась с участницами клуба и поспешила к выходу, но на выходе в коридоре столкнулась с тем, кого в этот момент хотела видеть меньше всего на свете!
Да и вообще в любой момент.
При виде меня Толь Маллоу улыбнулся так широко, как будто выиграл, по меньшей мере, миллион империалов…
Глава 45
Был он в своей курточке, штанах и, разумеется, любимой шапочке-таблетке и направлялся в столовую в компании еще одного розовощекого парня в такой же форме, такой же простоватой внешности, и все же более видного и рослого, чем он.
Про таких говорят — кровь с молоком.
Маллоу крепко сжал меня в жилистых, каких-то потных объятиях — его сложенные в трубочку губы приблизились…
А потом отдалились и как-то смялись, потому что я врезала по ненавистному лицу.
Получилось настолько четко и хладнокровно, будто это была вовсе не я.
Острые полупрозрачные когти прорезались сами собой, а внутри вспыхнуло бешеное отвращение.
Дракайна внутри взъярилась, намереваясь порвать ничтожного жалкого червяка на части.
Как он смеет тянуть свои грязные руки ко мне?
После Лейтона!
После моего дракона!
Эта мысль отрезвляет, даже пугает — какой еще Лейтон мой?!
Я не имею никакого права так думать о нем.
С усилием беру контроль над животной сутью внутри себя. С ней не так-то просто сладить.
Понятно, как смеет — у него же все уже договорено с тетушкой Элирой, думает, что я обпилась пай-травы и сама упаду в его поганые ручонки!
В блеклых глазах Толя вспыхивает колючая злость, но он уверен, что все идет по плану, поэтому сюсюкает:
— Ух ты ж, моя Тесска-принцесска, узнаю характерец своей ненаглядной дракошки! Наконец-то обернулась, дай поздравлю хоть! Вижу-вижу, соскучилась по мне не меньше, чем я по тебе! Все хотел к тебе в Хрустальный ключ приехать повидаться, да с работы не отпускали…
Ложь.
Он не показывался мне на глаза, чтобы не вызвать подозрений и дать меня окучить тетке с помощью ее зелья, а теперь заполучить в свою полную власть.
— Всего один поцелуйчик в честь нашего воссоединения, всего один, не ломайся, ну же!
Благо, зрителей в коридоре маловато, но товарищ Толя взирает на этот спектакль с пошлой кривой ухмылочкой.
Полупрозрачная чешуя покрывает тыльную сторону моих ладоней, а когти удлиняются — так хочется что-нибудь выцарапать крысенышу, чтобы не смел смотреть в мою сторону.
Но такая несдержанность не приветствуется среди драконов — я должна учиться самоконтролю, поэтому втягиваю обратно и когти и чешую.
Ощущение странное — я еще к этому не привыкла.
— Оставь меня в покое. Не смей даже думать обо мне. Не то, что смотреть в мою сторону.
Мой голос звучит незнакомо. Почти пугающе. Будь я на месте Толя, наверное, поостереглась бы связываться и послала весь их с теткой Элирой план, невзирая на то, сколько она ему заплатила.
Но Маллоу жадный. И глупый.
Поэтому он с затаенным предвкушением улыбается и не выдерживает:
— Ни за что не оставлю. Как станешь моей женой — научу тебя покорности. Выбью из твоей драконьей башки всю эту высокомерную дурь! А то возомнила из себя тут!
Судя по голосу, ему нравится тот факт, что я обернулась. Предвкушение обладания дракайной, возможность полностью подчинить ее, возбуждает паренька с Обочины.
Уже не только расчет и империалы.
Теперь это его мечта.
— Я даю тебе последний шанс отказаться от того, что ты задумал, Толь Маллоу. Иначе ты очень горько пожалеешь.
Поражаюсь, насколько в этот момент мой голос похож на голос Лейтона.
Те же мертвенно-холодные, убийственные интонации.
Но Толю хоть бы хны. Его несет.
— Какая же ты милая глупышка… Совсем скоро ты станешь моей ручной дракошкой — вот времена настанут, уж поверь!
Крысеныш смеется, по-хозяйски треплет меня за щеку и проходит мимо вместе со своим дружком.
А я подавляю стойкое желание сию же секунду оторвать ему голову и отправляюсь на химерологию.
Место, в котором содержались одни из главных врагов драконов, представляющие для них реальную опасность, называлось питомником, и было расположено в пещере под Боевой башней.
К моему сожалению, занятие было сгруппированным, поэтому на него явился и молодняк, то есть кадеты первых ступеней, например, я, и старшие ступени, к которым относились такие прекрасные личности, как Ченинг Паджет, Айзек-бобер, Кристалина Вадэмон в сопровождении Жози, и некоторые другие.
Криста, кстати, не отошла от своей роли страдалицы, показывая всем своим видом, что переживает самую трагическую страницу своей жизни.
Пара сочувствующих подружек тихонько утешали брошенную невесту.
Химерология считалась настолько важным предметом, что старшие должны были присутствовать и страховать младших, несмотря на то, что на некоторых занятиях они уже побывали по нескольку раз.
Подходя к башне, я, задрав голову, посмотрела на самый верх, вспоминая, как поднималась по бесчисленным ступеням. Теперь я могла достигнуть вершины за минуту благодаря своим новеньким крыльям.
Не скажу, что летать и ощущать себя дракайной было легко, но я тренировалась, привыкая и к новым ощущениям, и к полетам, улучая моменты, когда никто меня не видит.
И вдруг я увидела над башней до боли знакомый и волнующий черный силуэт, огромные крылья…
Ректор проводил у другой группы занятие по боевой подготовке — и я тут же отвернулась, отвела взгляд, потому что мне хотелось любоваться им.
Что в человеческом, что в обличье дракона.
У подножья башни, перед самым входом в питомник, забранным тяжелой стальной решеткой с кучей наложенных на нее охранных заклинаний нас ждал Роян Эльчин собственной персоной.
Кроткостриженный и чисто выбритый, трезвый, как стеклышко, собранный, спокойный, может быть, даже подчеркнуто отстраненный, без своей всегдашней улыбки на лице.
Вместо любимого щеголеватого зеленого мундира с золотистыми эполетами на нем был простой черный и лишь слабо поблескивающие темно-зеленые узоры на груди и рукавах выдавали его любовь к этому цвету.
Подождав, пока кадеты построятся на небольшой площадке перед пещерой в три шеренги (первые ступени спереди, старшие — позади), Эльчин начал свою речь.
Глава 46
Вернее, начал он не с речи, а с вопроса.
— Кто расскажет про Великий Исход? Вы проходили его по хронографии.
Желающих не нашлось.
— Я передам офицеру Риксону насчет вашей невиданной прыти, — без злости заметил Эльчин и начал. — Много столетий мы, драконы обитали на прекрасном Небесном острове, парящем над водами Мутного моря. Огромный, великолепный, позолоченный лучами солнца — он был нашей обетованной землей. А в самом центре этого острова раскинулась Старая Драковия — бывшая столица нашего государства, оплот цивилизации, превышающая нынешнюю столицу и по размеру, и, как говорят, в сотни раз по ее красоте. К сожалению, около пятидесяти лет назад мы вынуждены были покинуть родное гнездо и переселиться за Мутное море. Сюда, на Железный континент, к его коренным жителям — кривовцам. И новая столица была отстроена уже не на великолепном парящем острове, а здесь, на твердой земле. Это переселение было названо Великим Исходом. Кто назовет мне его причину, тот получит поощрительную звезду.