Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 46
Но Лейтон положил на него ладонь.
А вытащить из-под нее тетрадку было нереально — как каменной плитой придавило.
— Отдайте.
— Он останется у меня.
— С чего бы это? Дневник мой!
— Я не могу отдать тебе важнейшее вещественное доказательство.
Важнейшее вещественное доказательство, ага.
С кучей эротических стишков, посвященных ему, внутри!
Дракайна внутри взъярилась не на шутку — я прямо-таки почувствовала, как жар охватил мои кости, зудящей болью отдаваясь на спине между лопаток — оттуда появлялись крылья.
— Ты обратилась, — заметил Лейтон. — Сходи к Халиду, пусть проверит кровь на дракомере.
И воспользовавшись моим замешательством, убрал дневник в ящик стола, заперев не на один, а на два замка и припечатав магией.
Обычной шпилькой не взломаешь!
— Зачем? — напряглась я. — У меня же стекло, как изначально и определила Палата гармонизации.
— По правилам кровь обязательно должна замеряться после первого оборота. И не тяни с докладом. Он нужен мне в ближайшее время.
Тон у Лейтона был такой, что мне ничего не осталось, как гаркнуть «Есть, майор!» и промаршировать к двери.
— Кадет Кук. Стой.
Глава 42
Вроде бы отпустить, но потом остановить.
Излюбленный прием Уинфорда.
Я даже и не удивлена.
Обреченно разворачиваюсь и вижу, как ректор поднимается из своего кресла и направляется ко мне.
Подходит близко, обдавая своим холодным арктическим запахом. Будя запретные воспоминания.
Сглатываю.
Его высокий рост и холодные голубые глаза.
Руки…
Если сейчас он меня обнимет, прижмет к себе… Кажется, отказаться от этого будет сложнее, чем я ожидала.
Мне хочется, чтобы он это сделал. Хочется ощутить его прикосновение. Его всего.
Внутри вибрирует тонкая натянутая струна.
Еще чуть-чуть — порвется. И все полетит в бездну.
Лейтон склоняется к самому моему уху и негромко произносит:
— Галстук неправильно завязала.
Его вкрадчивый шепот рядом с моим ухом. Прохладное, неровное дыхание касается кожи, и мурашки ползут по коже.
Голубые глаза смотрят чуть насмешливо.
Красивые мужские пальцы на черной шелковистой полоске. У самой моей шеи.
Четкими, уверенными движениями перевязывает узел.
Передо мной все плывет, и дракайна внутри изгибает шею и урчит гротанное: «Хочу!».
После оборота звериные инстинкты обострились. Я уже не человек и чувствую это каждой клеточкой тела. Каждой вздыбленной чешуйкой.
Лейтон проводит рукой по моему галстуку, который он только что перевязал, глядя мне в глаза.
Тону в ледяном океане. В его запахе и близости.
Я не думала, что будет так… Что тело будет так реагировать на него!
Лейтон аккуратно поправляет серебряную булавку — идеально, по линейке.
— Свободна, кадет Тесса Кук.
Так интимно и хрипло, как будто сказал что-то откровенное.
Словно вовсе не о том, что свободна я, сказал он, а наоборот.
Страшась, но не его, а реакций своего собственного тела, выскакиваю за дверь с бешено бьющимся сердцем и туманом, который плывет перед глазами.
В этом тумане он впивается мне в рот поцелуем, обнимает и трогает, осыпает ласками. В этом тумане я занимаюсь с ним сексом прямо на его столе — страстным, неистовым, бешеным.
Когда я заключала с ним договор, то была еще девственницей и не обращенным драконом и не понимала до конца, что значит настоящая близость. Еще не чувствовала того огня в крови, который сейчас медленно сжигает меня дотла.
Нужно перетерпеть это желание, и оно сойдет на нет.
Если бы он не отменил свадьбу с Кристалиной, было бы гораздо проще!
Теперь он свободен, а я стала настоящим драконом, как и он…
Поэтому я не могу больше отгораживаться от мыслей о нем, как раньше.
Однако тешить себя надеждами было бы наивно — между мной и Уинфордом по-прежнему лежит пропасть, а та безумная ночь была единственной и никогда больше неповторимой.
И все-таки его поступок произвел на меня более сильное впечатление, чем хочу себя убедить. Будь на его месте, я бы не хотела связать свою жизнь с кем-то, похожим на Кристалину Вадэмон.
Даже несмотря на все договоренности между семьями и те сложности, которые это за собой повлекло.
Это было сильно.
Это было достойно уважения.
Как и то, что он прикрыл меня от тетки.
Ничего, справлюсь — не позволю инстинкту взять верх над разумом, я ведь всегда гордилась способностью держать себя в руках и не проявлять эмоций.
Еще слишком ярки в мыслях воспоминания о той ночи. Но со временем они сотрутся, сойдут на нет…
Стану ему хорошим, исполнительным адъютантом, и эти странные отношения перейдут в разряд рабочих.
И ничего больше.
Совсем ничего.
Глава 43
На завтраке в кухмистерской я по привычке хочу взять порцию каши и печеньку, мысленно просчитывая, чтобы хватило на обед и ужин.
Сжимаю в ладони жетон и тут вспоминаю, что на нем не десять-пятнадцать империалов, которые я должна как-то растянуть на месяц.
Пятьсот двадцать три. Я проверила перед завтраком.
Двадцать три — которые мне удалось сэкономить до этого,
И пятьсот — жалование от Уинфорда, которое было зачислено на жетон, как только я вышла из его кабинета.
Мне больше не надо экономить на еде, канцелярии, учебниках, одежде…
С одной стороны это коробило — не хотелось раздумывать, почему он сделал меня своим адъютантом, причем явно не с такой занятостью, как у того же Руперта Аллиота.
Но с другой стороны — дареному коню в зубы все-таки не смотрят.
Поэтому я взяла себе дорогой огненный кофе с цитрусовой цедрой, который очень-очень долго томился в джезве, поджигался при подаче и подавался в специальных прозрачных рюмочках с ручкой.
Сколько раз видела, как драконы его пьют, но не думала, что смогу попробовать.
Говорили, что он дает прямо-таки бешеный заряд бодрости на целый день.
Помимо местного национального напитка я польстилась на бутерброд с ветчиной и гранолу с медом, сухофруктами и орехами в йогурте.
Осторожно сделав глоток, почувствовала, как горячая волна прокатилась от макушки до кончиков ногтей — это было необычно!
Шиковать я, конечно, не стану, но и, раз уж Лейтон предоставил мне такую возможность, слишком ужиматься тоже глупо.
Буду пробовать новое! Наконец-то закажу себе платье по вкусу, новые учебники и новенький набор по каллиграфии!
Офицер Че, которого я не видела месяц, сидел за одним столом с профессором Локвистом — они о чем-то оживленно разговаривали. Преподаватель по каллиграфии выглядел довольным. Даже улыбнулся и кивнул, заметив мой взгляд, но тут же, покраснев, отвел глаза. Как я знала, в прошлом полугодии Кан каким-то образом в обход Лейтона выбил себе курс по шифрованию, который обычно вел Че.
Но из-за того, что Кан попал в немилость ректора, должность осталась при Че. Чему я необыкновенно порадовалась — иметь с Каном дело не хотелось. Генеалогию теперь будет вести Локвист, и это тоже внушало оптимизм — я рассчитывала получить у песчаного дракона ответы на многие вопросы.
Кстати, говоря, Кан за их столом тоже присутствовал и, вроде как, иногда даже вставлял фразы в общий разговор. Архивное дело, которое теперь он будет вести по указанию Лейтона — не особо популярный предмет, который кадеты проходят по выбору, а аудитория находится в Книжной Башне, в отдалении от остальных.
Честно говоря, я бы предпочла и вовсе не видеть Кана, он был мне глубоко неприятен, и я попросила Лейтона оставить его в АВД по одной только причине — Кан что-то знал про Олу Кук.
И письмо матери Тессы, которое я нашла у ее сестры в шкафу, косвенно подтвердило мою догадку. Она ведь упоминала некоторых преподавателей, которые за ней ухаживали. Может, Кан был среди них? А может быть, даже знал возлюбленного Олы. Хоть они, по словам мамы Тессы, скрывались, но шила в мешке не утаишь. Ведь существовала еще одна зацепка — перстень в виде когтя. Может быть, Кан помнит кадета, который носил такой перстень?