Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 37
Лейтон сам чокается со мной бокалами — громкое соприкосновение стекла, и одним махом опрокидывает свой.
До дна.
— Рада, что мы пришли к общему знаменателю, майор.
Делаю то же самое, оставив лишь пару глотков. Пьянящая жидкость разливается внутри жидким изумрудным блеском и парящей легкостью.
Остро-жгучим предвкушением, от которого низ живота сводит непривычной, но сладкой судорогой.
Лейтон стоит, не шелохнувшись, не делая никаких движений ко мне — только смотрит сверху вниз глазами, напоминающими смертельный водоворот, и властно приказывает:
— Поцелуй меня. Сама.
Глава 34
Опрокидываю алкоголь так же, как и он — резко, но не глотаю. Подаюсь к нему, обвивая руками его широкие плечи. Тянусь на носочках, но из-за нашей разницы в росте не дотягиваюсь.
Несколько мгновений он неподвижен, словно наслаждается моей неумелой попыткой, но затем обнимает меня за талию и легко приподнимает над полом, крепко прижимая к себе.
Теперь он — в зоне моей досягаемости.
Абсолютно.
Обняв Лейтона за шею, приникаю к его губам, раздвигая языком. Часть абсента вливаю в его рот, часть стекает по моему подбородку.
Вкус свежей мяты и горькой полыни, сладкого аниса и терпких ягодных нот…
Он сглатывает абсент, которым я напоила его из своего рта, но отвечать все так же не спешит, позволяя мне исследовать его рот кончиком языка.
Огромный ствол — твердый, как камень, упирается в низ моего живота.
Отпускаю свои чувства, которые так долго держала натянутыми до предела, в жесткой узде.
Мне нравится возбужденный член Лейтона и нравится то, как сильно он меня хочет.
Не просто нравится — это сводит меня с ума.
Твердость его эрекции и дикий ритм сердца, бьющегося прямо об мое.
Пробую его, лакомлюсь языком и губами, пью его холодный свежий вкус и никак не могу насытиться.
И в тот момент, когда я готова оторваться, чтобы глотнуть хоть каплю кислорода, наполнить изнемогающие легкие, Лейтон отвечает на мой поцелуй.
Надавив мне на затылок, не дает отстраниться, впивается ненасытно и жадно.
Глубоко засовывая свой язык ко мне в рот, сплетается с моим языком влажно и туго, и прикусывает мои губы до той приятной боли, которую можно считать еще не болью, а наслаждением.
Лейтон целует меня взахлеб — до темноты в глазах, до полного помрачения, властно и ненасытно, будто берет свое по праву.
Сжигая меня медленно, ставит на мне клейма: «Принадлежит Лейтону Уинфорду».
Принадлежит, принадлежит, принадлежит…
Здесь и там. Везде, где ему пожелается.
На моих распухших влажных губах. На их уголке. И на подбородке, по которому Лейтон спускается языком к моей шее, слизывая каплю абсента, как она текла.
Взмахом руки сметает со стола аккуратно разложенные стопки документов, бумаг, карт и книг, превращая идеальный порядок в полный хаос и резко усаживает меня на гладкую стеклянную поверхность.
Умелые пальцы быстро проходятся по ряду пуговиц на моей спине до самой талии.
И ахнуть не успеваю, как он спускает верх серого платья, обнажая меня до самого пояса.
Новое бюстье — одно из тех, что мне заказала тетушка Элира, необыкновенно скромное и закрытое, она настояла, чтоб под серое платье я надела именно его.
Не знаю, каким странным образом, но в его дизайн затесалось грубоватое торшонное кружево, которое не скрывает круглых розовато-коричневых ареол.
Лишь только одно прикосновение Лейтона, которым он сдавливает груди снизу — и соски уже торчат явственно и призывно.
Такие чувствительные, что толстое переплетение раздражает их, царапает.
Прикусываю губу от почти нестерпимого ощущения.
Он касается сосков сначала большим и указательным пальцем, легко сдавливая, а потом приникает к ним губами.
Сосет их прямо через ткань, сначала один, а потом второй.
Порочно и мокро.
Эта проклятая ткань мучительно, мучительно мешает!
Захлебываясь стоном, выгибаюсь назад, вожделея только одного — чтобы между его ртом и моей нежной чувствительной кожей не было никакой преграды.
Он явно хочет меня помучить, но, не выдерживая, сама расстегиваю застежку раздражающего бюстье и отбрасываю его в сторону.
Зарываюсь пальцами в его темные гладкие пряди волос, пока он сосет и лижет мою обнажившуюся грудь.
Сдавливает полушария пальцами и ненасытно, вбирает набухшие соски ртом, чуть прикусывая и тут же зализывая места укусов.
Так сладко и влажно — меня пробирает огненная волна, прихлынувшая в самый низ живота.
Приподняв меня за бедра, Лейтон одним движением стаскивает расстегнутое платье через низ вместе с трусиками, чулками и сапожками Веленто — его подарком.
Теперь я — абсолютно обнаженная перед ним, полностью одетым — в его безупречной парадной черной форме, и этот контраст заставляет кровь вскипеть.
Обвиваю его ногами, крепко прижимаюсь к нему, чувствуя под руками его сильное тело, могучие мускулы, и мои влажные от его ласки соски трутся об грубую ткань кителя.
Стон, сорвавшийся с моих губ. Его хриплое неровное дыхание.
Взорвавшийся пульс.
И тьма в голубых глазах.
Непроглядная, голодная тьма, жаждущая поселить меня в себе навечно.
Провожу костяшками пальцев по растрепавшимся темным волосам Лейтона, по его щеке и шее, и берусь за пуговицы мундира — рельефные и холодные, оказывается, они расстегиваются так легко.
Что-то глухо прорычав, Лейтон наматывает мои волосы на ладонь и, запрокинув мою голову, впивается поцелуем.
Алчно терзает мой рот, и пока я, в каком-то горячечном бреду на ощупь в бешеном темпе освобождаю его от кителя, галстука и белой рубашки с погонами, он помогает мне и одежда летит в разные стороны.
Как же это непохоже на аккуратного педантичного Лейтона Уинфорда!
Видимо помятуя, что с ремнями брюк у меня не складывается, ремень он расстегивает сам.
И наконец-то он обнажен полностью — так же, как и я.
Глаз не могу от него отвести — настолько великолепно сложен. Широкая грудная клетка с татуировкой перетекает в идеальный торс с рельефными кубиками пресса и косыми мышцами живота, плавно переходящий в узкие бедра, пах с огромным членом, который стоит, как какое-то орудие.
И, черт побери, я схожу с ума от того, как он на меня стоит.
Трогать его, сжимать, ощущать, тереться…
Но своим затуманенным разумом я понимаю, что осталась одна деталь.
Часы на красивом мужском запястье.
Я беру его правую руку и провожу пальцами по прохладному металлу.
Без лишних слов Лейтон расстегивает замок и кладет часы на стол, не отрывая от меня глаз.
Ожидаю увидеть синюю предсвадебную метку, начертанную кровью Кристалины Вадэмон в день их помолвки, похожую на мехенди. У Кристы такая же, только выведенная его черной кровью — сегодня сапфировая как только ею не светила.
С досадой понимаю, что мне не наплевать.
Мне неприятно будет увидеть свидетельство того, что Лейтон почти принадлежит другой женщине…
Не просто неприятно — это будит в глубине души какое-то очень темное чувство.
Но никакой сапфировой метки там нет.
На ее месте — шрам.
Свежий некрасивый незаживающий шрам — как будто кожу срезали, но заново она так и наросла.
— Где свадебная метка Вадэмон? — шепчу я.
— Она меня раздражала.
— Почему не залечил своим лекарством?
— На такие повреждения оно не действует.
Лейтон усмехается, но замирает, когда я склоняюсь к его запястью и легонько дую на рану.
Мягко, бережно прикасаюсь губами.
Хочется, чтобы у него ее не было. Хочется, чтобы он вообще не женился на другой.
Но это то, что невозможно изменить…
Приподняв за подбородок, смотрит мне в глаза и целует снова. На этот раз намеренно нежно, медленно и тягуче.
Подхватывая меня под бедра, обвивает моими ногами свой торс и несет на постель.
Кожа к коже, сердце к сердцу, губы в губы, дыхание в дыхание…