Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 30
— Но почему ты не желаешь завести семью, дорогая моя? Муж станет тебе поддержкой и опорой в нашем неспокойном мире. Он, конечно, не будет таким блестящим красавцем, как ректор АВД Лейтон Уинфорд, о котором, я знаю, ты мечтаешь… Но майор попользуется тобой и бросит. А пусть и не такой великолепный, но добрый, спокойный муж, ровня, сделает тебя бесконечно счастливой, любимой! Тетя желает тебе только добра, малышка…
В этот момент в гостиную влетела Марзия, которой не терпелось поделиться подробностями своего визита к Раймоне, и разговор оборвался, как будто его и не было.
Я немного посидела с сестрой и тетей, поддержав беседу, а потом поднялась к себе в комнату, сославшись на всю ту же головную боль.
Элира тут же заботливо велела служанке принести белого чаю, призванного улучшить мое самочувствие.
На самом деле никакая голова у меня не болела.
А чай, как только его принесли, я вылила в раковину, что проделывала с этим прекрасным бодрящим напитком, которым меня тут пичкали, уже далеко не в первый раз.
Рассказу доброй тетушки я не поверила ни капли.
Однако, полагаю, во всей этой лжи все-таки проскользнула толика нужной мне правды.
Настоящая информация об Оле и отце Тесс находится в письмах, которые мама Тессы писала своей сестре.
Не зря Элира об них обмолвилась. Она не сожгла их, нет. По каким-то своим причинам сохранила.
Нужно перевернуть дом вверх дном, но найти эти письма и узнать правду, а не ту мерзкую грязную выдумку про измену, порочащую честь мамы Тессы, которую она скормила мне…
Глава 28
— Но Тесса? Откуда у тебя вещь от самого Монморанси? И сапожки Веленто! Они еще прекраснее, чем те туфли!
Марзи смотрела с завистью, по-откровенному девичьей, нескрываемой.
Я плотнее запахнула пальто на груди — ощущение шелковистого черного меха под пальцами было восхитительным.
Если бы не едва слышный аромат холодного мужского парфюма, который издавало пальто, было бы совсем прекрасно.
Как я ни проветривала пальто, чтоб от него избавиться, это оказалось бесполезно.
У Лейтона даже запах был настойчивый.
Как те самые ассоциации, которые оно вызывало, когда я в этом распахнутом пальто была прижата к стенке горячим мужским телом, ощущая между ног не менее горячий и огромный член…
Немного походив по Хрустальному Ключу в своем приютском, я пришла в итоге к выводу, что плевать мне и на ассоциацию и на этот запах!
К чему играть в идиотские принципы и отказываться от приличного пальто с сапогами?
Только дура, имея такие вещи, будет продолжать носить приютское.
И плевать на эмоции, которые они во мне будят.
— Уинфорд расщедрился, — как можно более небрежно бросила я. — В качестве платы за то, сколько я у него пахала и терпела его паршивый характер.
— Роскошная плата, — завистливо протянула Марзи, трогая мех.
— Я бы предпочла империалами, — картинно поморщилась. — Если честно, Уинфорд, наоборот, сэкономил. И туфли, и сапоги, и чулки, и пальто — это его подарки Кристалине, которые ей не понравились. Для него это теперь бесполезный мусор — вот и кинул мне с барского плеча.
Марзи захлопала ресницами, но вроде бы поверила в сказочку, наспех мной выдуманную, чтобы скрыть интерес Лейтона.
— Мне бы кто такой мусор кинул — я не отказалась!
— Между прочим, все это не такое уж и удобное, потому что зачаровано на Кристалину и чувствует не ту хозяйку.
На самом деле вещи были зачарованы на меня, и были великолепны по уровню комфорта, который они дарили, и по красоте, но я, как могла, пыталась отвести от себя подозрения в особенном отношении Лейтона.
Афишировать его было крайне нежелательно.
Слава Дракодеве, то, что он явился за мной в Корпус имперских охранителей особых вопросов не вызвало — мол, ректор просто вступился за кадетку своей Академии, так и должно быть.
Никто же не знал, как Уинфорд отделал Сучича.
Стычка Лейтона и Эльчина тоже, вроде бы, особой огласки и внимания не получила. Краем уха я слышала, что ее списали на тренировку.
— Если подумать, ты права, — протянула Марзи. — Если бы ректор действительно тебе их подарил, а так выглядит, как унизительные подачки.
— Для того, кто ходил в приютской одежде и разваливающихся ботах, вовсе не унизительно, — сухо проговорила я. — Отдал — и отдал. Не стоит придавать этому больше значения, чем есть на самом деле.
— Тоже верно, — кивнула сестра.
Она завязала атласные ленты на своем полушубке бледно-салатового цвета, и мы вместе вышли на улицу, где был припаркован мобиль, в котором нас ждали Элира и Агномен.
Как же сильно я не хотела на императорский конвивиум, если б кто только знал!
Не отрицаю, доля любопытства — побывать на самом роскошном балу Компиталий и увидеть весь местный бомонд во главе с Радом и его почетными советниками, присутствовала.
Но я боялась неприятностей, которые могли подстерегать там.
С другой стороны — событие настолько грандиозное, это уже даже не АВД, а уровень повыше. Гораздо, гораздо выше.
Кто станет стрелять из пушки по такому воробью, как я? Про предполагаемое золото в моей крови никто не догадывается, я надеюсь…
С другой стороны — зачем-то я Роузингтонам на этом мероприятии понадобилась. Но ведь, по идее, они же не дураки — если коснется меня, то тень падет и на них, как на тех, кто привел меня и кто за меня отвечает.
Мыслей было много. В основном тревожно-недоверчивые.
Настороженные.
Но Агномен, Элира и Марзи были безмятежны, судя по всему, очень радуясь поездке и гордясь ею, и призывая к этому меня.
Улицы Драковии в этот день были особенно великолепны и полны народа — повсюду трепетали разноцветные блестящие флаги: оранжевые, зеленые, синие, красные…
Пару раз нам пришлось останавливаться, пропуская торжественные шествия: все славили окончание зимы и скорый приход весны. Хотя официально весна в империи драконов вступала в свои права через две недели, как раз в день начала второго полугодия в АВД.
Поначалу дяде Агномену, который сидел за рулем, пришлось туго, потому что проспекты были заполонены мобилями, но вскоре, предъявив приглашение императора, мы выехали на Красную линию, и здесь уже оказалось гораздо спокойнее, респектабельнее.
Красной линией эта дорога называлась из-за алой полосы, похожей на ковровую дорожку, которая была расположена по самому центру. Таким образом помечались дороги около Императорского четырехгранника.
Когда меня везли в Корпус имперских охранителей, я видела дворец правителя Драковии издали.
И вот теперь рубиновая пирамида выросла передо мной — величественная и огромная, а я, букашка, стояла у самого ее подножья и разглядывала ее, задрав голову.
Драковоин на крыше пирамиды отсюда казался совсем небольшим, размером с наперсток.
Впервые за долгое время солнце вышло из-за хмурых зимних туч, и в его ярких лучах четырехгранник сиял так, что глазам было больно от этого ослепительного алого.
Я читала, что построена была пирамида, конечно, не из рубина, но из весьма ценного и редкого рубинового стекла, привезенного драконами в Кривовию со своей родины, из-за Мутного моря.
Вход был расположен под гигантской позолоченной полукруглой аркой, занавешенной тремя огромными багровыми полотнищами — триптих с частями герба Драковии, составляющий единое изображение. Они были с мой палец толщиной и больше напоминали камень, нежели ткань.
Справа и слева от входа высились башни — бледно-золотистая с полумесяцем на крыше и ослепительно-белая, точно возведенная из снега и скованная льдом.
Резиденции Луны и Севера были не такими высокими, не дотягивая даже до половины четырехгранника.
Мне очень хотелось рассмотреть башни Фантома и Шторма на другой стороне, особенно башню Фантома, увитую клочьями тумана, в котором она как будто меняла свои очертания, постоянно видоизменяясь, но Марзи толкнула меня вбок и мы вместе с ее родителями ступили внутрь рубиновой пирамиды.