Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 26
— Честной сделки?
— Сыграем с тобой в игру, — непринужденно отвечает Лейтон. — Если выиграешь ты — я больше пальцем тебя не трону. Даже не посмотрю в твою сторону. Более того, выпишу крупную сумму империалов, и сделаю так, чтобы ты покинула Академию, не выплачивая долг империи. Сможешь уехать, куда пожелаешь, и начать новую жизнь. С деньгами, которые я тебе дам, это будет легко.
Не смотрю на Лейтона, но чувствую на себе его внимательный, изучающий, алчный взгляд. Смотрю прямо перед собой, осознавая сказанное им.
Его слова звучат, как что-то запредельное. Как сказка.
Или как приманка.
— А если проиграю?
Стоя сзади, он прикасается пальцами к моим скулам, мягко отводя пряди волос.
— Тогда ты останешься со мной.
Нутром чувствую подвох, но его предложение звучит так соблазнительно, что не выдерживаю и поворачиваюсь к нему, глядя в голубые глаза.
На самом дне черных зрачков теплится что-то потаенное.
— Бильярд? Карты? Пристенок?
— О нет, все это слишком… Далеко от нас с тобой, — Лейтон усмехается, и от этой дьявольской усмешки меня кидает в дрожь. — Это будет очень простая и очень правдивая игра.
Хочется выпалить, что его дурацкие игры меня не интересуют. Но любопытство пересиливает.
— Что за игра?
Вместо ответа Лейтон внезапно подхватывает меня, перекидывает через одно плечо и несет в спальню.
— Ты дашь мне один шанс. Всего лишь десять минут. Если за эти десять минут ты не кончишь, то ты выиграла. Но если кончишь — проиграла. Все максимально прозрачно и объективно, не находишь?
Платье вместе с пальто съезжает вниз, мне на спину, в полной своей красе открывая самое потаенное и беззащитное место.
Нет, Лейтон Уинфорд, определенно, не тот, с кем можно сохранять самообладание. К такому меня жизнь не готовила.
— Я нахожу, что ты больной на всю голову психопат! — трепыхаясь в стальном захвате его рук вниз головой, рычу я. — Тебе нужно лечиться, а не Академией управлять!
— Я пытался излечиться от тебя. Но это оказалось безнадежно.
Лейтон кладет руку мне на оттопыренные бедра — прямо туда!
Проводит указательным и средним пальцем, намеренно медленно, повторяя каждую складку, каждый изгиб.
Чуть надавливает.
Невозможно терпеть…
Слишком бесстыдно. Слишком порочно.
Извиваюсь на его плече и шиплю, как змея, но ничего не могу с ним поделать.
Он такой сильный.
И неотвратимый, как робот — не из плоти и крови, а из стали.
— Пожалуй, я и правда погорячился. Пять минут. Мне нужно всего пять, — Лейтон убирает пальцы с моего лона и с наслаждением их облизывает.
Задыхаюсь от бешенства, кровь кипит в жилах, я готова прямо сейчас обернуться в самого злобного дракона на свете и разорвать сукина сына в мелкие клочья.
С его сделкой. С его «игрой»!
— Я убью тебя!
— Тогда ты — мое предсмертное желание.
И тут…
Когда он почти достигает спальни, в дверь апартаментов раздается тихий стук. А потом слышится поворот ключа снаружи…
Руперт Аллиот осторожно заглядывает, замечает нас и его глаза становятся круглыми. Таким глубоко шокированным я его еще не видела. Адъютант вспыхивает красным цветом до корней волос и тут же опускает взгляд в пол, пытаясь принять невозмутимый вид.
Получается у него плохо. И я его понимаю.
Лейтон смотрит на него таким взглядом, словно хочет испепелить на месте.
По крайней мере, он прикрыл меня там своей ладонью, но от этого как-то не особо легче.
Я впервые вижу такую всепоглощающую ярость в холодных голубых глазах.
Но его голос звучит собранно и спокойно.
Холодно, как всегда.
— Что в приказе «Не беспокоить ни при каких обстоятельствах» вам неясно, младший сержант?
— Я знаю, знаю, я бы никогда… Не побеспокоил вас… Простите, майор, у нас ЧП! Прибыли родители Ангелики Гроувхилл! Они требуют встречи с вами. Немедленно.
— Я велел передать, что нанесу им визит сам.
— Доставил я ваше послание, доставил, клянусь! Но, кажется, их от вашего имени пригласил офицер Эльчин, сказав, что вы хотите сообщить им нечто крайне важное по поводу отчисления и смерти их дочери… Будто вы знаете, кто убийца!
Лейтон ставит меня на пол и выдает самое грязное ругательство, которое я когда-либо слышала в своей жизни.
— Будьте здесь и следите, чтобы Тесса Кук не покидала моих покоев, сержант.
— Нет!
Воспользовавшись заминкой, я в два прыжка оказываюсь около двери и прячусь за спиной Руперта, на ходу запахнув пальто и скрыв тем самым весь тот ужас, который под ним был.
Перекрученное платье и торчащую из него грудь.
Про отсутствие трусов я уже вообще молчу.
— Ни в каких ваших покоях я не останусь, — твердо произношу, глядя ему в глаза. — Только посмейте — и в Министерство Обороны будет отправлена жалоба, что ректор АВД незаконным образом удерживает у себя кадетку, которая по запросу попечителя должна находиться в Хрустальном Ключе. Она ляжет прямо на стол к маршалу Драковии Исмаилу Хезделайну. Если я не ошибаюсь, это он — начальник Нормана Уинфорда, которого господин генерал особо уважает, не так ли?
Взгляд Лейтона невозможно передать словами.
Никогда не видела, чтобы глаза человека выражали такие противоречивые эмоции.
Он как будто готов прибить меня на месте, причем с особой жестокостью — яростный гнев, практически неконтролируемая злость наравне с чем-то другим.
Возбуждение, жажда, голод, похоть?
И… восхищение?!
Взрывоопасный коктейль смертельно ядовитый коктейль мешается в голубых до прозрачности глазах.
Сладкая отрава.
Опасно.
В какое-то мгновение мне кажется, что АВД со всеми ее семью башнями взлетит на воздух.
Но как же потрясающе быстро Уинфорд собирается и берет себя в руки, приглушая эмоции!
— Добыча, которая не убегает — дохлая добыча… — Лейтон криво ухмыляется уголком рта. — Спасибо за охоту. Самую волнующую в моей жизни, Тесса Кук.
Ледяные глаза, в которых бешеным огнем вспыхивает желание.
И захлопнувшаяся дверь отрезает меня от него.
Колени дрожат и совсем меня не держат.
Иду, держась рукой за стенку.
Самый последний блеф про маршала Драковии дался тяжело. Разумеется, никакого выхода на столь высокопоставленное лицо у меня не было и в помине. Да и, учитывая местные нравы, стало бы оно заступаться за какую-то там несчастную кривовку?
Если бы не внезапный приезд родителей Ангелики, уверена, Лейтона бы моя ложь не остановила…
Кадеты разъехались — АВД пуста. Только это помогает никого не встретить на просторах Академии по дороге в Кадетскую башню.
Еще одна удача состоит в том, что комната тоже пуста — Марзи там нет.
Когда вскоре она возвращается и сообщает, что дилижанс за нами прибудет через полчаса, я жду ее, полностью собранная, одетая в наглухо застегнутый уставной зимний комбинезон и свои старые ботинки, с тяжелым саквояжем в руках.
Я говорю ей, что в Корпусе имперских летунов во всем разобрались и полностью сняли с меня все обвинения в убийстве.
На что в ответ сестра выражает огромнейшую радость, и я даже удостаиваюсь ее объятий.
О золотых чешуйках, которые я обнаружила у себя на животе, когда переодевалась, Марзи не подозревает.
Как и о том, что я вернулась в Академию не сейчас, а вчера вечером. И о том, где провела ночь.
Дилижанс плавно покачивается на дороге, слышна болтовня кадетов и Марзи, которая расспрашивает меня о пребывании в корпусе и радуется поездке домой.
Я отвечаю машинально, но думаю совсем о другом.
О холодных голубых глазах Лейтона Уинфорда.
О его губах, запахе и руках, крепко прижимающих меня к себе.
Я думаю о нем.
Глава 25
— Ты даже себе не представляешь, какая у меня чудесная, восхитительная, волшебная новость, сестрица!
Марзия ступила в мою комнату, держа в руках серебряный поднос с большим чайником и двумя чашечками.