Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 25
— Мне не хочется, чтобы моя Тесса Кук мерзла.
Он присаживается передо мной на одно колено, а рядом, как по мановению волшебной палочки, возникает коробка.
Фокусник, блин!
Большая, глянцевая коробка с уже знакомой буквой V.
Под крышкой, в шелестящей упаковочной бумаге — черные замшевые сапожки.
Они выглядят очень удобными, но в то же время невероятно изящными.
Довершает дизайн сапог одна маленькая, но показательная деталь — две тонкие золотые цепочки на заднике.
Обувь от Веленто — произведение искусства, кто бы спорил?
Взявшись за мою лодыжку, Лейтон снимает красную туфлю, и обувает меня в сапожок. Застегивает молнию сначала на одном, а потом на другом, глядя на меня снизу вверх.
Но это Лейтон Уинфорд — и он даже из такого положения как-то умудряется смотреть так, будто все наоборот и это я смотрю на него снизу.
Медленно проводит ладонью по белому чулку, и, словно не выдержав, прикасается горячими губами к месту, где заканчивается кружево и начинается голая кожа.
Его пальцы скользят выше — под подол, но я отталкиваю.
Выпрямляется.
Забавляясь, запахивает на мне пальто, поднимая воротник, и ворошит мои волосы, приводя их в беспорядок.
— Ты идеальна, Тесса Кук с Обочины. Знаешь об этом?
Стою перед ним в этих сапогах и пальто, накинутом на ужасную короткую форму, и не знаю, что сказать.
Я совершенно не избалована подарками, самым роскошным сюрпризом для меня от влюбленного парня был небольшой плюшевый заяц странного кислотно-синего цвета.
Глупо лгать, что мне это безразлично.
Глупо лгать, что я к нему равнодушна.
Я не должна испытывать эти эмоции — такие противоречивые, острые, волнующие, темные, неожиданные для самой себя.
У меня всегда хорошо получалось держать чувства в узде.
И ему не вывести меня из равновесия.
— Благодарю, майор Уинфорд, — спокойно говорю, всем своим голосом выражая между нами дистанцию. — Это достойное вознаграждение за те полгода, что я работаю вашей служанкой. И еще раз спасибо за то, что вытащили из Корпуса охранителей. Я выполнила ваше задание, и, полагаю, теперь могу быть свободна.
Опустив взгляд в пол, по-служанкински приседаю и тороплюсь к выходу.
Все это очень, очень плохо кончится…
Я должна оказаться от него подальше, должна смыться, как удавалось ускользать до этого!
И ведь он почти дает мне сбежать.
Но в самый последний момент, у самой двери, Лейтон опирается рукой о дверной косяк, преграждая путь…
Глава 24
— Я сказал, что твоя работа на этом будет окончена. Но не обещал, что отпущу.
Другая рука его ложится слева — почти около самой двери он припирает меня лицом к стене, заперев в плен своего тела и рук.
— Я учел твою очаровательную привычку убегать. Напрасно ты стремишься к двери. Она заперта.
Холодею, с ужасом уставившись в стенку.
Он окончательно и бесповоротно спятил!
— Как это заперта?
— И будет так же заперта на протяжении всех четырех недель нашего с тобой отпуска. Ни ты, ни я отсюда не выйдем. Видишь ли… Я хочу наслаждения в полной мере, Тесса Кук. Для тебя и для меня.
Он что, на полном серьезе решил запереть меня здесь?
Паника.
Дыши, дыши, дыши…
— Психованный отморозок!
— Наконец-то настоящие, живые эмоции, — чуть ли не облизывается он, склонившись сбоку. — Не могу не признать, что у тебя прекрасная выдержка. Это восхищает.
Выдержка. Хорошо, что он напомнил.
Не раскисать и взять себя в руки!
— Наверное, вы шутите над бедной служанкой. Моя тетя Элира Роузингтон официально пригласила меня на каникулярный отпуск к себе в дом, в Хрустальный Ключ. Так как она является моим попечителем, воспрепятствовать этому не можете даже вы. Не можете меня не отпустить. Не имеете права. Запрос был в вашей корреспонденции, на столе. Уверена, вы его видели.
— Я только что разбирал бумаги. Нет там никакого запроса. Может, затерялся, а может, случайно сгорел, кто знает, — усмехается Лейтон — Пусть напишет официальное приглашение снова. Я обязательно его рассмотрю. Когда не буду сильно занят, конечно.
У меня слова застревают в горле от его вероломства! Спалил письмо тетки Элиры так же, как и драко-лебедей, как пить дать, спалил!
Не получается у меня взять себя в руки. Совсем не получается.
— Вы — психопат, майор Уинфорд.
— Можешь обращаться ко мне на «ты», кадет Кук.
Горячо, интимно выдохнув мне это в ухо, Лейтон кладет руки мне на талию и приподнимает на стенной портик.
Приспускает пальто, открывая мои плечи.
Раздвигает мои ноги на нужную ему ширину и фиксирует их своими ногами, прижимая меня бедрами к стене. Задирает подол пальто вместе с подолом платья и врывается между моих ног твердым стоящим членом.
И разжать мне их он просто не дает.
Тараном.
Плотно. Горячо.
Трепыхаюсь в стальном захвате, насаженная на этот член, как мелкая пойманная зверушка в капкане.
Жар.
Меня кидает сначала в жар, потом в холод.
Словно температура резко подскакивает до сорока, а потом так же резко падает.
Это горячка.
Это оголенные нервы — каждый, каждый мой нерв.
Капля пота стекает по моей шее, и он тут же слизывает ее, оставляя влажный след.
Одной рукой дергает завязку на корсаже, так что грудь, которой было в нем так тесно, буквально вываливается из ткани.
Лейтон обхватывает обнажившееся полушарие, кончиками пальцев сжимая сосок. Сначала едва ощутимо. Потом сдавливает.
Остро.
Так чувствительно, что я захлебываюсь стоном.
С головы до ног — горячечная нервическая дрожь. Волной, пробирающей до самого нутра.
Готовый пробудиться внутри меня зверь чувствует Лейтона, откликается на него, рвется к нему, но не достает, будто прикованный к цепи.
Он ласкает мою грудь, а другая его рука опускается ко мне в трусики — пальцы ложатся прямо на самое нежное и чувствительное место.
Трогают и кружат по складочкам, раздвигая и гладя.
Кусаю себя за губу — и даже не замечаю.
Бедра двигаются в такт резким, сильным толчкам.
Он между моих плотно сжатых ног, без проникновения, напряженным членом — прямо по ткани трусиков!
— Ты хотела у меня желание… — задыхающийся, возбужденный голос Лейтона позади, будто голос дьявола за плечом. — Скажи мне… Чего ты хочешь? Скажи…
И ускоряет темп.
— Я хочу, чтобы ты закрыл ОЛУХ.
Он даже приостанавливается.
— Какое… Раздражающее и скучное желание. Я могу сделать это только после того, как закончится Битва братств, в которой ты так сильно хотела участвовать.
— Тогда разреши мне выйти из клуба.
Лейтон молчит, и я чувствую только мощь его напирающего на меня тела и жар дыхания.
— Я и так собирался это сделать. Пожелай еще что-нибудь. То, чего ты хочешь по-настоящему. Чего всегда хотела…
Чуть надавливает пальцами на самую чувствительную точку…
Выгибаюсь, откинув голову назад, на его плечо.
Тону.
В нем и в себе.
— Ты знаешь мое желание — отпусти и оставь в покое!
— А ты знаешь, что не отпущу. Ты сама этого не хочешь.
— Я не хочу становиться твоей любовницей.
— Чем плохо стать моей любовницей?
— Это мне не подходит. И повлечет слишком много проблем не только для меня, но и для тебя. Подумай, Лейтон.
Нежно-нежно, едва ощутимо он целует меня в шею. Скользит губами выше, по линии моего подбородка.
И одним движением рвет трусики.
Я ощущаю его член всем своим естеством. Пульсирующий, огромный.
Он дает прочувствовать всего его — всю длину и толщину.
И вдруг резко отстраняется.
— Знаешь, Тесса Кук, я уважаю проявленную тобой стойкость и верность своим принципам. Но ты же понимаешь, что отпустить тебя просто так я не могу.
— Почему?
— Потому что я слишком сильно тебя хочу, — с пугающей откровенностью говорит он. — И я точно знаю, что так же сильно хочешь меня ты. Но не желаешь это признавать. Как ты смотришь на то, чтобы решить наше разногласие путем честной сделки?