Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ), стр. 14

Только эмблема выделялась на фасаде — цепь и крылья.

Коридоры охранки оказались большими и светлыми, а вот помещение для допроса, в которое меня доставили — не очень.

Сердце дрогнуло, едва я сюда ступила…

Глава 13

В самом центре камеры, на толстом и невероятно замызганном ковре стоял деревянный стул очень неприятного вида, на который меня и усадили.

Запястья прикрутили к подлокотникам широкими кожаными ремнями, колени зафиксировали тоже.

Сучич махнул рукой своим помощничкам из летучего отряда, и они мгновенно улетучились, оставив меня с ним наедине в запертой камере.

Сжав кулаки, я дернула руками, ощущая уже знакомую яростную злость.

Словно волна, которая тут же схлынула.

Самое удивительное, что в присутствии конвоя мне было как-то даже спокойнее, чем когда я осталась с чешуйчатым наедине.

Интуиция подсказывала, что от этого острозубого лейтенанта с чешуей на башке и в потрепанном кителе, подпоясанным потертым ремнем, хорошего не жди.

Было во взгляде его глаз что-то такое.

Неправильное.

Какая-то муть — словно пленкой затянуты.

Хотя, подсказывала, это еще мягкое выражение — она буквально завопила, заорала дурным голосом, когда Сучич раскрыл деревянные раздолбанные створки шкафа.

Там все было такое неприятное, железное, острое, напоминающее о средневековых пытках ведьм.

Я мысленно пообещала себе, что если каким-то чудом выберусь из этой передряги, то больше никогда, никогда не соберусь спасать кого бы то ни было, никогда!

Вот только каким чудом?

Если единственные два дракона, на помощь которых я могла бы рассчитывать, сейчас далеко.

Лику Гроув я не спасла — она все равно умерла.

А я теперь здесь.

Немного подумав, лейтенант выудил своего шкафа некую металлическую конструкцию из железных пластин и подошел ко мне.

Склонившись, бесцеремонно стащил с моих ног ботинки из кордуры и отбросил в угол.

Правую мою ногу засунул в эту самую конструкцию, деловито подкрутив болты и пластинки, так что вся моя голень и стопа оказалась в железном плену.

Испанский сапог — вот что это было.

Надеюсь, что он собрался только меня попугать.

Я действительно искренне на это надеюсь.

Пока я, дыша через рот, пыталась справиться с накатившей паникой, Чрей преспокойно уселся за стол, который стоял прямо напротив стула, выудил лист бумаги, перьевую ручку и принялся деловито писать.

— А почему молчим? — проговорил лейтенант, не поднимая глаз от письма. — Ты рассказывай, Кук, рассказывай!

— О чем?

— О том, как убивала высококровную Ангелику Гроув рассказывай.

— Я ее не убивала.

— Неужели? Почему тогда, когда тебя застали над ее телом, у тебя вся одежда и руки были в крови, а? Ты мне тут дуру-то из себя не строй! У меня с такими, как ты, разговор короткий!

Сучич подкрутил какой-то круглый переключатель, который был вмонтирован прямо в столешницу, и я почувствовала, как железные пластины на моей ноге пришли в движение, сдавив голень.

Не до боли, но уже ощутимо.

Я рассказала ему все, как было на самом деле.

Почти.

Время обдумать свой рассказ у меня было, поэтому он получился логичным, четким и последовательным.

Взволнованная предстоящей встречей со своей тетей, которую давно не видела, я отправилась прогуляться по галереям академии, и гуляла так примерно часа два, а потом решила зайти в Небесную башню, чтобы помолиться Дракодеве. Стоя у алтаря, почувствовала запах крови, заглянула за портьеру и обнаружила там Лику с разрезанным животом. Хотела ей помочь, но она умерла у меня на руках.

Про подкинутую в ранец записку и то, что устроила засаду в молельной, решила не рассказывать, сочтя, что эта информация может мне навредить.

— Значит, начертала кровью букву «Л», говоришь? — присвистнул Сучич. — А потом померла?

Я кивнула. Он спрашивал это уже в десятый раз.

— Странно, рядом с телом дракайны не было никакой «Л»…

— Потому что ее поглотила лужа крови, — в десятый раз пояснила я, елозя на стуле.

— А может, это была не «Л»? А, к примеру, «З»? Или «Т»?

— Нет, это точно была «Л».

Сучич с важным видом покивал, поставил точку в своей писанине, после чего вышел из-за стола и протянул лист вместе с ручкой мне.

— Подпиши показания.

Почерк у него, надо сказать, был жутко корявый, как курица лапой — ему б к Че на каллиграфию.

— Это не показания. Это признание в убийстве. Причем написанное вашей рукой!

— А без разницы, чьей рукой. Ты только подпиши, что с твоих слов записано верно, поставь свою подпись и кровь свою приложи. Я тебе чуть пальчик порежу — совсем и не больно будет. Или хочешь сказать, что было по-другому?

— Лейтенант Сучич, может, вызовете менталиста? Я покажу ему этот отрывок своих воспоминаний, вы убедитесь в моей невиновности и не нужно будет вести этот допрос.

— Менталиста, говоришь? — протянул он и цокнул языком. — А нет у нас в Корпусе менталистов — мы по старинке, знаешь ли, работать привыкли. Нет ничего лучше старого доброго допроса! Эти все ментальные штучки-дрючки еще хуже следствие запутать могут. По-простому, оно как-то и надежнее, и приятнее опять же.

Приятнее?!

Я похолодела.

Чрей присел на стол напротив меня, ненавязчиво держа руку на рычажке, который контролировал пластины сапога, в тисках которого находилась моя нога.

Пока еще это было терпимо. Пока.

Но подкрути он чуть сильнее…

Нет. Уж лучше бы ему не крутить.

— Послушай, Тесса, я понимаю — ты в ужасе от содеянного, вот и сочинила для меня сказку — «л» не «л», «т» не «т»… — задушевно начал лейтенант. — Да вот только это тебе не поможет. Тебе поможет лишь чистосердечное признание, раскаянье… Признаешься — и Государь-император помилует тебя, отправит куда-нибудь в ссылку в самую глушь и сохранит тебе жизнь. Он ведь добрый, наш надежа-Государь, и милосердный очень. Но если не признаешься, если не подпишешь… Тебя ждет смертная казнь. Жестокое убийство дракайны — высококровные не простят этого мутантке с Обочины, пойми.

— Я обнаружила труп Ангелики Гроув. Но я ее не убивала.

— А разве за то, что она сделала с тобой, не стоило это сделать? За то, что заставляла мерить периметр академии спичечным коробком? Тебя видели с разбитым лицом. Она же тебя ударила? Разве не заслужила мести?

— Да, Гроув на меня наезжала. Но не только на меня одну. На многих. Если бы я решила ей мстить, лейтенант, то точно не стала убивать, а сделала бы это по-другому. Я могу прямо сейчас назвать вам пять-шесть имен кадетов, у которых были веские причины отомстить Ангелике.

Сучич молчал, разглядывая меня.

Слишком пристально. Нехорошо.

Особо задержался на волосах, губах, груди…

Провел рукой по своей голове, чуть улыбнулся. Если честно, выглядел он отталкивающе — мне хотелось отвернуться.

— Знаешь, откуда эта чешуя? А зубы?

— Разве это имеет отношение к убийству Гроув и к моему допросу?

Сучич блеснул мутноватыми глазами — я никак не могла разобрать их цвет.

Он словно не услышал моего вопроса.

— Последствия неправильного первого оборота. Они необратимы. Когда превращаюсь в дракона, я нормальный. Но в облике человека — всегда такой урод.

Возможно, он ждал, что я опровергну это утверждение, но я молчала, пытаясь понять, к чему эти откровения.

И что-то это понимание оптимизма не добавляло…

— А знаешь, как произошел мой самый первый оборот, Кук? Я ведь тоже из приюта в округе. Не с Обочины, как ты. С Крючков. Мне было семнадцать, когда в наш приют приехала проверка. Как же я радовался, когда дракомер обнаружил у меня стеклянную кровь, и империя отправила меня в Академию Военных Драконов! В великую элитную АВД, о которой слагались легенды, и в которой учился сам знаменитый черный дракон Лейтон Уинфорд! Мало того, меня зачислили в его группу. Что за взгляд, Кук? Удивлена?