Развод со злым ёкаем (СИ), стр. 15

Не смотря на мои опасения, всё проходило мирно… может, так будет и дальше? Просто купим разного и вернёмся домой.

“Да! Зря я переживаю”, — мысленно подбодрила я себя, поглядывая на моего навязанного мужа. Он казался спокойным, даже умиротворённым. Так и не скажешь что он — кошмар во плоти.

Мортаса, казалось, заинтересовали кинжалы, выложенные на прилавке оружейника. Торговец — сухонький старик с жидкой седой бородкой — уже набрал в грудь воздуха, явно собираясь начать нахваливать свой товар.

Но тут меня задели плечом. Это, куда-то торопясь, пробегал мимо незнакомый мужчина. Я еле заметила это прикосновение, однако Мортас вдруг молниеносно развернулся.

Его рука метнулась вперёд с быстротой змеиного броска и поймала мужчину за горло. Пальцы сомкнулись на шее бедняги, и Мортас резко оторвал его от земли, словно тот ничего не весил.

У несчастного ноги беспомощно задрыгались в воздухе.

— У тебя глаз нет, человек?! — прорычал ёкай. — Жизнь не дорога?! Так сейчас её не будет!

— Кха-кха… — захрипел мужчина, выпучив глаза от ужаса. Его лицо стремительно багровело. — Кха…

— Мортас! — холодея нутром, я схватила ёкая за руку, которой он держал несчастного. Почти повисла на его предплечье, пытаясь сдвинуть, но проще было бы сдвинуть скалу. — Не надо! Отпусти его!

Яростный взгляд Мортаса медленно переместился на меня.

— Этот жалкий червь толкнул тебя, жена.

— Нет, нет! Едва коснулся!

— Какой рукой?

— …

Я закусила губу, вдруг ясно ощутив, что если отвечу — этой руки несчастный тут же лишится! От ёкая расходилась мрачная убийственная аура, от которой и у меня на затылке волосы вставали дыбом. А что уж говорить об остальных.

Вокруг образовалась тишина, на нас косились со всех сторон.

Мать утаскивала ребёнка подальше, торговец кинжалами медленно сползал под прилавок. Я замечала это краем взгляда, но сама смотрела только на Мортаса, лихорадочно пытаясь придумать, как не допустить расправы над уже посиневшим мужчиной, вина которого лишь в том, что он куда-то торопился… Вероятно вон к той стойке с булочками.

Обращаться к разуму и твердить, что неуклюжий человек не виноват сейчас бесполезно. Но тогда…

Ох, хоть бы сработало!

— Мортас, пожалуйста, прости этого человека на этот раз. Ради меня, — сердце бешено стучало, но я изо всех сил пыталась использовать своё женское обаяние, как мне казалось, его могла бы применить настоящая жена к мужу. Голос сделала мягким, обволакивающим. Пальцами нежно погладила запястье ёкая. — Ты же знаешь… точнее раньше знал, что я не люблю крики боли и вид крови, они портят мне любой день. А твоё бескрайнее милосердие, это то, за что я тебя… полюбила… Прошу, прояви его и в этот раз.

Ноздри Мортаса раздулись, хвост под плащом хлестнул по земле… Ёкай прожигал меня недоверчивым взглядом золотых глаз.

— Прошу… — тихо прошептала я.

И пальцы ёкая разжались.

Едва не задушенный мужчина мешком рухнул на утоптанную землю, хватая ртом воздух и кашляя. На его шее проступали багровые следы.

— Кха-кха… п-простите, п-простите!

— Только нежелании портить настроение моей жене, смерд, тебя спасло. Празднуй этот день как второй день рождения.

— Да, д-да, — не поднимаясь толком, на четвереньках несчастный скорее отполз в сторону, а затем вскочил и бросился прочь с такой скоростью, будто за ним гнались все демоны нижнего мира.

На секунду мелькнула мысль — не пожалуется ли этот человек страже… но он пролетел мимо вышедших на улицу воинов и даже не обернулся. Нет, вероятно он не будет кликать на себя беду…

Я рвано выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле.

Оглядевшись, я заметила, что лавочник, продавший кинжалы, исчез… но через миг таки заметила под прилавком подрагивающие полы его синей хламиды. Другие люди торопились пройти мимо.

Казалось, они должны стоять и глазеть, может даже звать на помощь, но люди скорее шли прочь и отводили глаза, словно боясь встретиться со мной взглядом... А может и правильно. С Мортаса станется решить, что взгляды слишком дерзкие и глаза этим людям не нужны.

Уф.

Я перевела дыхание, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мои плечи. По крайней мере, обошлось без смертоубийства, и — о, духи-хранители, благодарю вас — что никто не узнал в моём спутнике того самого Ваалморт-аса, и что сам он не применил тени, и что послушал меня, и что…

Не успела я произнести мысленно все молитвы, как на талию собственническим жестом легла рука Мортаса, он притянул меня к себе, наклонился к лицу и шепнул:

— Мой гнев ещё кипит, уйми его, жена.

— А?

— Поцелуй меня.

Моё лицо вспыхнуло жаром. О чём он просит?!

— Посреди улицы нельзя! — громким шёпотом объяснила я.

— Мне нет дела до этих жалких… кхм. Впрочем, если тебе это важно, я согласен. Сделаем всё наедине.

И приобняв за плечи, Мортас повёл меня дальше как ни в чём ни бывало. Я же шла, едва не спотыкаясь. Что я только что пообещала?! То, что Мортас это обещание обязательно стребует, я не сомневалась. Это читалось по его предвкушающему довольному лицу.

Пока я приглаживала свои растрёпанные чувства, мы уже добрались до тех лавок, из которых происшествие не было видно.

Здесь торговцы ничего не знали о едва ни случившейся расправе и, завидев хорошо одетого господина с дамой, тут же принялись наперебой расхваливать товары.

Особенно бойкой оказалась торговка веерами — румяная круглолицая женщина. Её лавка напоминала маленькую сокровищницу: веера были разложены на чёрном бархате. Они переливались перламутром, золотом, серебром и тонкой ручной росписью.

Один веер, с семейством золотоглазых маленьких сов, что затаились в ветвях фруктовых деревьев, был так искусно расписан тушью, что птицы казались живыми. А ещё были веера с камелиями, с хризантемами, с карпами, летящими журавлями и даже один — с крохотными серебряными колокольчиками по краю.

Я засмотрелась на них.

Давно я не видела такой красоты…

— Моей жене нравятся эти, — раздался рядом голос Мортаса, возвращая к действительности.

Он указывал на три веера — те самые, которые я рассматривала дольше всех.

Торговка тут же бросилась их собирать, проворно укладывая каждый в отдельный шёлковый чехол, а заодно уже тянулась за четвёртым, нахваливая его “особую работу” и “храмовое благословение”.

Я спохватилась.

— Нет-нет, не надо!

— Мы берём их, — спокойно перебил меня Мортас.

Я же чуть за голову не схватилась. Денег-то у нас таких нет! Того невеликого серебра, что я второпях захватила из потайной шкатулки бабушки, едва хватило бы и на один веер попроще, но на эти точно не хватит!

Неужели Мортас собирается просто забрать их, а если торговка возмутится, применить силу?! Я представила, как он снова хватает человека за горло, и меня бросило в холодный пот.

Я уже открыла рот, чтобы остановить его, как вдруг Мортас, словно из воздуха, достал кошель. И небрежно бросил его торговке. Та ловко его поймала, заглянула внутрь — и её глаза расширились..

— О-о-о, господин!.. О, госпожа!.. — запричитала она, низко кланяясь и прижимая кошель к груди обеими руками. — Берите всё, что пожелаете! Хотите ещё веера? У меня есть шёлк лучшей работы, из самой Хааки, расписанный мастером Миокото! С оттиском лапок божественного кота-хранителя! И веера с золотой фольгой! И редкие благовония! Взгляните только!..

Она уже металась по лавке, выкладывая перед нами всё новые и новые сокровища, а я стояла, ничего не понимая.

Что там, в этом мешочке? Золотые монеты? Драгоценные камни? Откуда у ёкая, который ещё недавно лежал без памяти на выжженной земле, такое богатство?

Пока Мортас с ленивым интересом выслушивал восторженный щебет торговки, я чуть отступила на шаг, чтобы перевести дух.

И тут позади раздалось:

— Рейна?! Рейна, это правда ты?!

Глава 8

Рейна