На дальних берегах. Том второй (СИ), стр. 136

— Баронесса утверждает, что личность его ей не известна. Якобы, возможно, это мальчик из приюта, с которым она дружила в детстве. Но! Его знал тот самый «подручный» барона, который передавал от него подарки и письма. И я полагаю, что Баронесса не настолько глупа, чтобы ничего не понять.

— Считаете, это одно лицо?

— Да. Капитан Грюшо передал мне донос от своего информатора. Тот опознал Баронессу, которая встречалась там с тремя людьми. Двое из них были рыжими подростками, которые пытались проникнуть внутрь, притворившись трубочистами. Баронесса сказала, что сама их вызвала и попросила пропустить внутрь. Но, после того как дверь закрылась, «случайно» услышал, что та извинилась что, цитирую: «Поломала его игру». Видимо, это было что-то вроде проверки новых подручных.

— Чью игру?

— Третьего. Это был…

— Среднего роста мужчина лет тридцати с южной внешностью?

— Именно, — утвердительно кивнул Инспектор, — И он, объясняясь с управляющим, сказал, что Баронесса его сестра.

— То есть, он этого не скрывает?

— Видимо. Но скрывает она. И мотив понять не сложно, учитывая, кто он и чем занимается.

— От Барона она это, наверняка, тоже утаила. И Дэ Эгюр не сдерживал при нем свои скотские манеры, — Министр задумчиво прогулялся вокруг стола. — А ведь это не тот человек, который закроет на подобное глаза. И он спланировал все так, чтобы его названная сестра получила деньги Барона и титул. Но вы говорите, что что-то пошло не так?

— Да. По плану Барона хотели вывезти и прикончить за границей.

— Но убили сразу после свадьбы?

— Именно. Один из репортеров сказал, что информацию про свадьбу ему предоставил Киллиан. Тот самый мальчишка — любовник Баронессы.

— Хотел её сорвать?

— Все выглядело именно так. Юный любовник из ревности срывает свадьбу. Но цель была иная — скорректировать план. Желание Барона исчезнуть секретом не было. Для прислуги точно и, скорее всего, от неё же об этом узнали все, кому это было интересно. Так что, после несчастного случая с сыном Кромантена, подручный решил форсировать события.

— Убить Барона сразу после свадьбы. Но при чем тут журналисты?

— Журналисты требовались, чтобы, во-первых, заиметь кучу свидетелей того, что любовница действительно стала женой, а, во-вторых, поднять шум и обратить внимание заинтересованных лиц на то, как это похоже на известный тем план. Таким образом Кромантен и, скорее всего, Синдикат, считали и считают, что Барон жив и скрылся. Убийство графа из имевшегося в коллекции Дэ Эгюра пистолета должно было только укрепить данные подозрения.

— Барон жив и защищает свои вложения. Но зачем это надо?

— Они пытаются выиграть время.

— Для чего?

— Для вас, господин Министр.

— Меня?

— Думаю, Грюшо уже передал вам наш разговор в комиссариате?

— Насчет того, что я стою и радостно хлопаю в ладоши, глядя, как злобная фея или кто он там, вцепился в глотку Синдикату? Вы предлагаете мне горевать по данному поводу?

— Ни в коем случае. Я понимаю, что вы, как политик, вынуждены смотреть на вопросы шире, чем полицейский вроде меня. И он это понимает. А еще мы не нашли ни в особняке Дэ Эгюра, ни на его вилле никаких финансовых документов.

— Если Дэ Эгюр готовился бежать, он мог от них избавится.

— Нет. Это его страховка на случай, если прежние друзья попробуют его достать. У него, как у казначея, должны быть «бумажные пули» на очень многих.

— Считаете, что на это все наложил лапу его подручный?

— Определенно. Думаю, он хочет с вами торговаться. Он любит сделки. Вот только мое расследование по всем линиям уперлось в эту загадочную личность. А его вы поручили заботам Грюшо.

— Вы отлично поработали. Я тоже люблю сделки. И чем больше мы о нем знаем, тем лучше будут мои позиции в этом торге.

— Но официально это все никуда не привело…

— Вас так это заботит? Или вы опять про жалование?

— И про это тоже. Кроме того, Комиссар грезит повышением, но, я так понимаю, его ему не видать?

— С чего вы так решили?

— «Вутильон», как это назвал Грюшо. Вы не будете разбивать эффективно работающую связку.

— А вы бы этого хотели?

— Нет. Я очень к нему привык. Но я уверен, вы что-нибудь придумаете.

— Обязательно…

Министр кивком дал Вуковичу понять, что тот может идти, после чего потянулся к телефону. Инспектор сделал пару шагов к двери и, остановившись, принялся пружинить на носках, слушая как скрипит под ногами паркет.

— Что-то не так? — Ла Фебль удивленно вскинул бровь, — О! Очередное озарение!

— Да… Я кажется понял, кто мог подойти к Пеллингстеру со спины в гулком пустом здании так, что тот его даже не услышал…

…

Одетый в парадный мундир Грюшо вошел в полутемный зал, где за столами сидели хорошо одетые господа, косившиеся на него с откровенным удивлением. Капитан жандармерии был не из тех людей, которые тут часто появлялись. И уж точно не из тех, кто мог себе это позволить. Но, не обращая внимания на взгляды и перешептывания, Грюшо подошел к одному из столов. Большинство сидевших выглядели весьма мрачно, и только хорошо одетый человек, судя по веселой и, одновременно, хищной улыбке, пребывал в прекрасном настроении. Причина этого настроения была очевидна. Он крупно выигрывал.

— Вы, я так понимаю, ко мне? — поймав взгляд Грюшо, игрок вопросительно вскинул голову.

— Если вы господин Румата, то да.

— Хорошо. Мы почти закончили.

— Я смотрю, вам везет?

— Не то, что вчера. Вчера эти господа почти обобрали меня. Но сегодня Небо снова на моей стороне, и они вернули все, что забрали, с хорошими процентами. Так чем я обязан вашему визиту?

— Хотите говорить при всех?

— Я честный человек и у меня нет секретов. Особенно от друзей.

— А это ваши друзья? — Грюшо обвел взглядом мрачные лица господ за столом, не выглядевших так, будто готовы заключить счастливчика в дружеские объятья.

— Надеюсь. В конце концов — мы столько партий сыграли.

— Вам это достаточно, чтобы считать кого-то друзьями?

— О! Я вообще очень дружелюбный. Не хотите тоже сыграть? Мы и с вами подружимся.

— Вам везет. Это было бы опасно.

— Ну, возможно, вам повезет еще больше?

— У меня в любом случае нет столько денег, чтобы потянуть местные ставки. Но я знаю одного человека, который любит игры с высокими ставками. Как и вы.

— Познакомите?

— Определенно.

— Хорошо. Ведите. Господа! Спасибо за чудесную игру. Надеюсь, вы на меня не в обиде?

Господа пробурчали что-то нечленораздельное и проводили его тяжелыми взглядами.

— Похоже, они все-таки слегка на вас обиделись, — усмехнулся Грюшо, спускаясь по лестнице.

— Никто не садится за карточный стол, желая проиграть. Тем более, что свои шансы они оценивали как высокие.

— Точнее, вы им позволили так думать.

— Если сразу показать зубы, кто в здравом уме рискнет солидной суммой? Но если дать противнику почувствовать вкус победы, он будет кидать в вас деньгами пока они у него не кончатся.

— А, главное, выглядит все куда натуральнее.

— Хотите сказать, что я жульничаю?

— Разумеется. И делаете, это, должен сказать, отлично. Местная служба безопасности следила за каждым вашим движением, но так и не смогла ничего понять.

— Знаете — я не святой и мухлевать в карты бывает довольно весело, но в данный момент это не требуется… Мне просто начало везти. И это плохо.

— Почему?

— На удачу надеются в основном дураки. Это их единственный вариант. Я же люблю добиваться победы за счет интеллектуального превосходства над противником, подготовки, грамотного плана. Что, согласитесь, гораздо веселее. А еще это везение, в перспективе, большая проблема. Причем ваша.

— Это можно как-то решить?