На дальних берегах. Том второй (СИ), стр. 112

Отряд двинулся вперед, срывая пологи и проверяя камеры. Кан со спокойным видом шествовал в середине, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на изваяния из останков. Комментировать их он не стал, просто понимающе покачал головой. Дойдя до помещения с бассейном, все снова остановились, светя фонарями вокруг.

— Итак… — осмотрев алтарь и убранство, Кан с удовлетворенным видом кивнул, — Исходя из увиденного, приказываю считать, что все здесь стали жертвами безумия, в той или иной степени и подлежат ликвидации на месте. Нормальные люди такое бы устраивать не стали.

— Вижу люк! — один из осматривающих помещение споткнулся и посветил на торчавшие из пола концы болтов, — Следы вскрытия присутствуют.

— Отлично! Действуйте…

Отряд был снаряжен для штурма, так что из инструментов для вскрытия люков были только гранаты, но несколько человек, посовещавшись, решили все-таки попробовать. Внезапно, сверху, раздался грохот, визги и звуки борьбы. Лучи фонарей зашарили по потолку, пытаясь найти источник. А затем из дыры вентиляции выпало тело. Это был тщедушный, худой островитянин, почти карлик, все тело, а особенно лицо и руки, были покрыты рваными ранами.

— Это что еще такое? — Кан заинтересованно склонил голову, — Не похоже на человека. Какой-то зверь?

— Птица… — один из его людей наклонился и вынул из пальцев тела белое перо, — На него напала крупная белая птица.

— Да что здесь, мать вашу, происходит?

Глава 7

Старый добрый детектив

Увидев выходящего из машины Инспектора, комиссар Котильон отчаянно замахал рукой, приказывая патрульным оттеснить зевак и журналистов и дать Вуковичу пройти. Тот поднялся по ступеням к накрытому простыней телу и, приподняв край, осмотрел жертву. Затем опустил пропитанную кровью ткань обратно и повернулся к комиссару, который отвел глаза от этого зрелища.

— Да уж… На нем в буквальном смысле «лица нет». Но, я так понял, убитого уже опознали?

— Барон Дэ Эгюр… Тот самый!

— Вы уверены?

— Абсолютно. Буквально за несколько минут до смерти Посвященный этого собора обвенчал его с некой Татьяной Сен-Блан… Они вышли из дверей… только вот вышли и — бах!

— Это объясняет наличие тут прессы… Я же правильно понял, что они пришли в надежде получить пикантный репортаж, а не оказаться свидетелями убийства?

— Да. Думаю, их привлекла свадьба. Не каждый день богатейший человек Гюйона венчается с балериной. Хотя, судя по отсутствию гостей, свадьба планировалась тайная.

— Она балерина?

— Насколько я знаю.

— Её допросили?

— При всем уважении, месье! Как можно! Бедняжка была в шоке!

— Где она?

— Я приказал отвезти её домой и выставить охрану.

— Думаете, ей угрожает опасность?

— Она — единственная наследница всего состояния Барона. Не думаю, что его родне это понравится. Да и не только им… Люди завистливы.

— Единственная наследница?

— Вы что⁈ Совсем не следите за светской хроникой⁈ Барон вычеркнул всю остальную родню из завещания!

— Основания?

— Скандал! Вы же слышали о том жутком скандале?

— Да. Но обвинения не были доказаны, разве не так?

— Не были. Однако Дэ Эгюр и до того был не особо популярен, так что после всей той грязи в газетах… семья начала его избегать. Думаю, он чувствовал себя преданным.

— Понимаю… И теперь все его состояние унаследует жена… которая была таковой сколько? Минуту? Две?

— Примерно так, хотя их отношения длились довольно долго… удивительно долго.

— Пара лет в Гюйоне считаются долгими отношениями?

— В случае с Бароном — вечностью. Он был весьма тяжелым человеком. Хотя злые языки говорят, что бедняжка являлась скорее его собственностью.

— В каком смысле?

— Учитывая его деньги и связи, она просто не могла ему отказать.

— Вам не кажется это странным?

— Ну, официально с её стороны все было добровольно… Просто одно слово такого человека как Дэ Эгюр — и перед ней бы закрылись все двери.

— Я не о том. Никто не венчается с собственностью.

— О! Я просто думал, что… — Котильон понимающе покивал. — Странное решение, которое вызвало шок и скандал. Хотя… все это время она была с ним. Даже когда все от Барона отвернулись. Возможно их отношения переросли в нечто большее?

— Интересная мысль… — все это время рассматривавший место преступления Вукович рассеянно кивнул. — Теперь прошу минуту тишины… Мне надо подумать. А вы пока найдите пулю.

Сев на ступени, Инспектор принялся расфокусированным взглядом осматривать открывавшийся со ступеней вид. Главный собор Ризи стоял в окружении величественной исторической застройки. Каждому зданию, выходившему на соборную площадь, было не меньше трех веков. Сердце «Старой Грешницы», как называли столицу её жители. Удачное название, если вдуматься. Очень гюйонское. Тут любят жить, любят радости жизни и снисходительно относятся к чужим слабостям. До поры до времени, разумеется, так как если ты демонстративно обнажил свои пороки или это сделали за тебя, все эти милые люди, обожающие хорошую кухню, легкую музыку и уют маленьких домашних кафе затравят жертву не хуже стаи охотничьих псов.

Даже если жертва — «тот самый» барон Дэ Эгюр. Самый богатый человек Гюйона, в одно не самое приятное утро проснувшийся воплощением всего низкого, грязного и продажного, что только есть в этом мире. Ненависть бедных к богатым, ненависть простолюдинов к знатным, ненависть старой служилой аристократии к купившим свои титулы — все это обрушилось на него грязной волной, спасаясь от которой Барон бежал в Виль Дэ Эгюр, дабы там, в ленивой тишине курортного места, пересидеть этот потоп. А теперь вернулся. Вернулся, чтобы обвенчаться в сердце «Старой Грешницы» с безродной любовницей и умереть на ступенях собора сразу после этого. Символично и даже немного поэтично… Светящийся от гордости Жильен, сильно постаравшийся, чтобы выковырять засевшие в старинных дубовых дверях осколки, передал Вуковичу склянку. Тот встряхнул её, рассматривая содержимое, затем со вздохом покачал головой.

— Вдребезги… Эксперты не обрадуются. Убитый же был примерно моего роста?

— Ну да… — Котильон покосился на тело, все еще лежавшее на ступенях, — Примерно.

— И в момент смерти выходил из собора… Упал сразу?

— Как подкошенный…

— То есть выстрел настиг его где-то здесь… А осколки?

— Засели там. В той створке.

— Значит стреляли оттуда, — Вукович указал на нарядное здание левее собора, — С крыши или с чердака. Жильен — убедись, что собрал всё что можно, а я пока там осмотрюсь. Как закончишь — присоединяйся ко мне.

…

Здание оказалось отелем. Почти пятьсот лет назад в этом месте стоял постоялый двор для паломников. Потом владельцы перестроили его в более-менее комфортабельную гостиницу, которая теперь, конечно, уже не могла тягаться по удобству и роскоши с современными, но не бедствовала, так как очень удачно располагалась в самом центре Ризи. Войдя в холл, Вукович предъявил удостоверение сморщенной старушке за конторкой.

— Чем я могу быть вам полезна, месье? — с чопорным видом осведомилась та.

— Могу я осмотреть чердачные помещения?

— С какой целью?

— Произошло убийство. Разве вы не в курсе?

— Разумеется я в курсе, месье! Ужасное, просто ужасное преступление! Убить человека на ступенях собора! В день его свадьбы! Куда катится этот город⁈ Но при чем тут наш чердак?

— Мы предполагаем, что убийца стрелял либо с него, либо с крыши.

— Это совершенно исключено!

— Почему вы так уверены?

— Я лично слежу, чтобы он был заперт! Здание очень старое, оно хранит дух истории и я не допущу, чтобы всякие молодые вертопрахи творили там разврат!