Уровни силы 3 (СИ), стр. 54

Через десять минут я узнал, что мой полк ещё вчера был отправлен на Будапешт. Про меня почему‑то так никто и не вспомнил. Громко, в голос, обматерил своего комполка и было собрался в погоню, как меня остановил один из незнакомых офицеров штаба дивизии.

— Ваша светлость! Алексей Игоревич⁈

Повернувшись к спешащему ко мне майору с явным лишним весом, вопросительно задрал бровь.

— Прошу прощения, но приказом начальника штаба дивизии барона Майгеля за номером тысяча сто девятнадцать вы были переведены в штабные аналитики. Так что теперь ваше место службы здесь.

«Вот, значит, как!»

Подавив раздражение, как бы разговаривая с самим собой, пробормотал:

— Интересно, а если я убью на дуэли десяток этих штабных крыс, этого хватит, чтобы меня отправили на фронт?

Майор побледнел.

Придумать план по отправке меня в Будапешт я не успел. В полдень было официально объявлено о помолвке княжича Курбского и принцессы Ксении. А ещё через десять минут пришёл приказ из штаба армии, предписывающий мне прибыть в Петербург.

— А знаете что, пошли вы к чёрту! Я отправляюсь в Будапешт.

Никуда я «упрыгать» не успел: сначала мне позвонил военный министр, кстати, дядя императора, и объявил, что мой военный контракт официально расторгнут и я теперь гражданское лицо. После него позвонил дед и приказным тоном «велел жениться», точнее, ехать в Петербург на помолвку.

— Как я уеду⁈ А как же мама⁈ Пусть тогда и её контракт аннулируют!

— Только после взятия Будапешта. Сейчас никак невозможно: на ней вся оборона висит.

— Хорошо, тогда сразу после помолвки я возвращаюсь на фронт!

Князь тяжело вздохнул, но, уже зная мой характер, а главное — мобильность, спорить не стал.

С переходом архимагов к столице Венгрии «безпороховая» зона сильно сдвинулась, и теперь, чтобы из неё выбраться, нужно было пройти всего пятьдесят километров в сторону Молдавии. Где‑то там меня должен ждать вертолёт.

Полсотни километров мы с Ерофеевым преодолели меньше чем за час. Могли бы и быстрее, но бежали мы напрямик, по бездорожью.

Вертолёт ждал в условленном месте под охраной сквада витязей, вооружённых огнестрельным оружием, разработанным специально для высших физмагов. За последние месяцы я до такой степени отвык от огнестрела, что даже удивился, увидев «бандуры» у них в руках.

Весь путь до аэродрома, а потом уже в военном транспортном самолёте я «считал» новый артефакт — кстати, наверное, первый неприменимый в войне.

По моему замыслу, он должен был мгновенно вычленять из системы и запоминать/копировать многомиллионные массивы. После чего с этими массивами можно было работать, не боясь чего‑нибудь сломать в системе. Там же, в пространстве артефакта, можно будет создавать виртуальные модели артефактов. Кроме всего прочего, по моему замыслу, у артефакторного псевдокомпьютера будет и долгосрочная память, где я смогу сохранять свои наработки. Уж слишком ненадёжными были мои многочисленные блокноты и журналы, число которых перевалило уже за пару сотен.

Уже на подлёте к Петербургу кое‑что начало вырисовываться, хотя, конечно, до окончательного просчёта артефакта и вылавливания «багов» нужно было ещё как минимум неделю.

Час спустя я сидел в кабинете деда напротив него в нашем имении под Петербургом и слушал его видение наших дальнейших действий. Как оказалось, Романовым он по‑прежнему не доверял, поэтому приказал мне держать самые убойные изобретения в секрете от всех.

— Придётся тебе, Алексей, немало потрудиться, но если всё у нас срастётся, кто знает, может, твои дети или внуки смогут взойти на престол.

«Ого, а у деда‑то далеко идущие планы! Вот ведь старый интриган, всё никак успокоиться не может».

Тем временем дед продолжал:

— Но для этого род Курбских должен набрать такой вес и влияние, чтобы никто и пискнуть не посмел, а с твоими технологиями это будет не такой уж и большой проблемой.

— Думаешь, император этого не понимает?

Дед ухмыльнулся.

— Конечно, понимает, но какой у него выбор? Отказаться от твоих артефактов⁈ И лишить империю преимущества перед остальными державами! Романовы на это никогда не пойдут.

Обговорив с дедом ещё пару моментов, разошлись по своим покоям. Мне, как княжичу, было в вечное пользование выделено целое крыло дома и десяток слуг, причём, по странному совпадению, половина из них оказались очень покладистыми белокурыми девушками с тонкими «мальчуковыми» фигурами.

«Блин, надо бы уже сказать деду, что такие дамы не в моём вкусе»!

Утром в Зимнем дворце состоялось моё знакомство с невестой, конечно же, под надзором императрицы, полутора десятков фрейлин и непонятных расфуфыренных мужиков.

Я в белом камзоле с золотым шитьём, с орденами на груди, которых не заслужил, стоял посреди огромного зала в ожидании принцессы, слушая шушуканье придворных и ловя на себе взгляды, выражающие всю широту эмоций — от простого любопытства до ненависти. Дед одетый в чёрный «ложноскромный» сюртук («ложноскромно» это когда дико дорого, но неброско и одето на князя)

гордо стоял сбоку с высокомерным презрением истинного аристократа, разглядывая клубящуюся дворцовую накипь.

Через минуту дверь в зал открылась, и моя будущая жена в окружении фрейлин показалась во всей красе.

На бледном лице Ксении застыла холодная маска отчуждения, а глаза были пусты и равнодушны. Причём, когда её взгляд остановился на мне, ничего в них не изменилось.

«Ну что ж, первое впечатление о себе она испортила. Что‑то мне подсказывает, что „долго и счастливо“ — это точно не про нас».

Далее последовала нудная церемония знакомства, которую я, применив «разум игрока», стоически вынес. Моя невеста так и не проявила никаких эмоций и всё время церемонии изображала ледяную статую.

«Сдаётся мне, что спать мы будем в разных постелях и, вполне возможно, в разных городах».

После окончания церемонии нас пригласили на неформальную беседу в кабинет императора.

— Слышь, дед, а изображать бревно на церемонии — это такая традиция? — спросил я, неспешно шагая за провожатым.

Дед стрельнул глазами в спину слуги и, понизив голос, ответил:

— Нет, обычно наоборот: в таких случаях что жених, что невеста стараются друг другу понравиться. Всё‑таки помолвка — это не брак и расторгается очень легко.

— Что-то у меня нехорошие предчувствия по поводу нашего счастливого брака, — проворчал я себе под нос.

— А счастье и необязательно. Заделаете наследника — и можете больше вообще никогда не видеться.

Беседа с императором прошла никак. Тот, задавая разные вопросы, иной раз достаточно провокационные, пытался что‑то понять по моим реакциям, но из‑за режимов «тело» и «разум игрока» ничего не увидел. Отвечал я так же вежливо, по этикету и очень расплывчато. Дед был доволен. Кроме этого, император настаивал, чтобы я остался в Петербурге и начал отладку завода по серийному выпуску артефактов.

Использовал отмазку, придуманную ещё для деда: не могу сидеть в тылу, когда моя мать воюет.

Император был очень недоволен, но приказывать мне не посмел — да и не имел такого права.

Оставшуюся неделю до помолвки с невестой я больше не виделся, хотя в какой‑то момент вдруг решил, что вся эта холодность и презрение были защитной реакцией испуганной семнадцатилетней девушки. Поэтому предпринял пару попыток увидеться и познакомиться поближе. Мне отказали, уведомив письмом, чтобы я не беспокоил всякой ерундой принцессу Ксению.

— Ну, видит бог, я пытался, — произнёс я и выкинул девушку из головы, погрузившись в расчёты и изготовление «Счетовода».

И за день до помолвки с блеском закончил свой самый сложный и головоломный артефакт, умудрившись впихнуть титанических размеров каскады всего лишь в сотню стальных пластин размером с альбомный лист. Несмотря на некоторую громоздкость и неказистость, артефакт работал, как и было задумано.

Буквально в тот же день я смог расшифровать «кусок», отвечающий за характеристики «Сила» и «Здоровье». Едва вычленив в массивах барьеры, немедленно их сдвинул до безопасного максимума.