Уровни силы 3 (СИ), стр. 52
Следующее заклинание было более интересным и, что удивительно, могло быть опасным для неподготовленного пользователя.
— Заклинание: «Каменный паралич». 1 ур.
(Только для игроков, имеющих «Достижение» «Сопротивление ядам» не ниже четвёртого уровня.)
+10 % к токсичности слюны за уровень.
+10 % к скорости выработки слюны за уровень.
Расход маны на 1 ур.: 1 ед.
Что удивительно, заклинание реально делало мою слюну токсичной и, судя по названию, превращало в какую‑то разновидность парализующего яда.
Правда, не обошлось и без весомых минусов: никаких средств доставки к противнику предусмотрено не было. Мне нужно было либо плевать во врага, либо кусать, и первое, и второе в случае с витязями было невозможно. Также яд нельзя было наносить на оружие. Точнее, нанести‑то его было можно, вот только на воздухе он деградировал за считанные минуты.
— Если только облизывать лезвие сабли каждую минуту, — пробормотал я с сомнением, представив, как я в мясорубке ближнего боя лижу окровавленный клинок.
— Ну его в баню! Качать буду только, чтобы поднять «Сопротивление ядам».
Последнее заклинание в списке было тем самым, которое я больше всего и хотел получить.
— Заклинание: «Солнечное око». 4 ур.
Тепловой луч.
Мощность: 400 кВт в секунду. +100 кВт за ур.
Дальнобойность: 400 метров. +100 метров за ур.
Расход: 80 ед маны в секунду. +20 ед. за ур.
40000 кВт до следующего уровня.
Мощность заклинания даже на четвёртом уровне меня потрясла. Для примера: четыреста киловатт, которые оно сжирало за секунду, — это мощность небольшой электростанции. А ведь, следуя логике развития мощность заклинания, уже на десятом уровне будет один мегаватт.
— Неудивительно, что оно пробило все мои щиты, включая специализированные. Удивительно, как я вообще выжил, — пробормотал я, впечатлённый приобретённой разрушительной силой.
— Покруче гиперболоида инженера Гарина будет!
На этом плюшки закончились, и начались убытки. Первый и самый неприятный — это потеря минигана, который всё это время болтался в обменном пространстве Мари. Мысленно попрощавшись с хорошо послужившим мне пулемётом, я неожиданно задумался:
— А куда, собственно, деваются «пространства игроков»? Допустим, если оно было пустым, то просто схлопывается, а если там была гора предметов? Они же не могут просто испариться… Или могут? А что, если где‑то в системе висят сотни пространственных пузырей всех погибших игроков, даже из прошлых волн?
Потерев лоб, я вдруг родил следующую мысль, логически вытекающую из предыдущих:
— А что, если мне сделать артефакт со свёрнутым пространством? Теоретически это должно быть возможным.
Достав блокнот, я внёс идеи в заметки, сдвинув в очерёдности очередные усовершенствования «радара» и щитов.
Уже, маясь от скуки, зашёл на аукцион полюбоваться борьбой за сегменты Науфрагии. Оказалось, что, кроме Мари, был убит Двадцать восьмой. Я, занятый своими ранами, умудрился пропустить его смерть. Быстро просмотрев лоты, ничего интересного не обнаружил, разве что удивило количество сегментов у Мари.
— Хм, восемь, и мне досталось семь. Это что, получается, она как‑то умудрилась добыть пятнадцать сегментов Науфрагии⁈ Что‑то я в этом сильно сомневаюсь!
Движимый пришедшей мне в голову мыслью, проверил количество сегментов у Двадцать восьмого.
— Семь. Выходит, система тупо от себя добавляет сегменты. Любопытно.
Уже поздно вечером меня снова навестила Аглая — то ли получила из дома инструкции, то ли правда решила навести мосты с братом. Отталкивать девушку я не спешил: всё‑таки, несмотря на все недопонимания в прошлом, она была моей сестрой. Выставив нехитрое угощение — так сказать, остатки былой роскоши, — расположились за столом прямо в холле гостиницы и принялись беседовать обо всём и ни о чём одновременно.
— А Софья‑то дура, думала за тебя замуж выйти! — со смехом позлорадствовала сестра.
— Что за Софья? — спросил я без интереса, только ради поддержания беседы.
— Меньщикова, — заметив, что мне эта фамилия ни о чём не говорит, уточнила: — Дочь боярина Меньшикова от второго брака.
Как оказалось, у меня был свой небольшой фан‑клуб, и, как водится, отбитые фанатки. Покопавшись в памяти, вспомнил об обнищавшем и малочисленном роде, давно не имевшем ни экономического, ни политического веса.
— Хотела бы я увидеть её лицо, когда объявят о твоей помолвке с принцессой Ксенией.
«Надо же, вот вроде буквально сверхчеловек, может голыми руками гориллу на куски разорвать, а стоит пообщаться пару минут — девушка как девушка, любит посплетничать да позлословить за спинами подруг».
В безудержном потоке слов, что раскрепостившаяся Аглая каждую секунду обрушивала на мои уши, вдруг мелькнула новость об аресте нашего комдива, графа Орлова.
— Стоп!
— Что⁈ Что случилось? — удивилась девушка.
— Давай слово «стоп» будет нашим стоп‑словом.
Несмотря на длинный хвост из трупов, тянущихся за Аглой, она, на удивление, оказалась неопытной и наивной и моей пошловатой шутки не поняла.
— Я говорю, что там про Орлова, можно поподробнее?
— Так арестовали его из‑за злоупотребления властью. Говорят, он неугодных витязей‑«новиков» в штурмовой отряд засовывал. Теперь к нему многие рода вопросы имеют, а император его больше не прикрывает. — Жаль, — немного грустно и неожиданно закончила Аглая.
— Не надо жалеть этого козла, не стоит он того.
— Да я не про него, я про его жену и дочерей.
— Да ладно, кто их тронет, они‑то здесь ни при чём.
Аглая печально и как‑то по‑взрослому усмехнулась.
— Думаешь, рода простят ему гибель своих детей? Око за око! Забыл⁈ Уверена, сначала убьют их, а только потом его, чтобы смог всё прочувствовать на себе.
Расстались мы поздно ночью. Конечно, я в одночасье не воспылал к Аглае братскими чувствами, но и неприятных чувств девушка не вызывала и, кажется, искренне хотела стать ближе.
Ночью опять не спал, мучил мозги, пытаясь вычленить в океане символов участок, отвечающий за характеристику «Регенерация». Конечно, без «навигации» консоли у меня вообще не было бы шанса что‑нибудь найти, а так нужно было перелопатить всего лишь пару десятков миллионов символов в надежде, что они мне знакомы.
Как оказалось, знакомы: отдалённо похожие массивы я видел в артефакте Девятого.
Солнце было уже высоко, когда я наконец‑то нашёл ограничивающий барьер и стал осторожно его сдвигать, пока на ста семи единицах система не стала меня пугать «разрушением физической модели».
— Ну, значит, пока сто семь, — пробормотал я, вернувшись в реальность.
К этому времени у меня уже была теория о характеристиках и барьерах. По моему скромному мнению, такие ограничения вводились из‑за разности уровня характеристик. А так как они в той или иной степени были взаимосвязаны, то и отдельно задрать какую‑нибудь одну не получалось.
— Ничего, я ещё стану Бэтменом! — тихо произнёс я, переводя тридцать единиц развития в «Регенерацию».
Теперь моё естественное восстановление равнялось сорока единицам «Здоровья» в час. Под медитацией, конечно, на несколько порядков быстрее.
— Следующим надо будет «Здоровье» поднять.
Новость о взятии Бузэу меня ошарашила. Несмотря на все успехи, на тот момент мы контролировали едва ли половину города. Правда, получив полную информацию, понял, почему турки бросили город. Оказалось, была угроза оказаться в окружении, и командование турецкими войсками из стратегических соображений было вынуждено отвести войска.
— Всё! — радостно вопила Аглая, потрясая кулаками. Хотел бы я сказать «кулачками», но сестра нисколько не уступила мне в габаритах и имела внушительные «колотушки».
— Теперь дорога на Будапешт открыт, нечем и некем у них нас остановить!
Я придерживался такого же мнения, поэтому помалкивал, пил какое‑то дико дорогое вино, привезённое вместе с другими продуктами «достойные наследника Курбских» буквально пару часов назад, и размышлял о своей дальнейшей жизни.