Уровни силы 3 (СИ), стр. 35
Воспользовавшись часами покоя, я стал сочинять консольные команды на системном языке; некоторые, самые удачные, на мой взгляд, даже попробовал ввести в строку. Получилось без проблем, вот только ничего не произошло: система никак на моё творчество не прореагировала.
Отвлёкся от этого нудного занятия только для того, чтобы узнать, чем закончилось расследование смерти Девятого Шестьдесят третьим. За прошедшее время игрок успел немало накопать, а главное — узнать, кто и как убил Девятого.
Оказалось, что одного из сильнейших игроков убил обычный человек. Точнее, не совсем обычный, а профессиональный киллер. Если в двух словах, то Девятому просто и безыскусно прострелили голову из снайперской винтовки. Кстати, киллер далеко не убежал: кто‑то сломал ему шею прямо на снайперской лёжке.
— Чую, смердит дерьмом ордена! — пробормотал я, порадовавшись про себя, что сейчас нахожусь в «безпороховой зоне».
К ночи командование всё же определилось, что нам делать. В итоге, казалось бы, бессмысленные перестановки вылились в странную перегруппировку. На переднем крае как‑то сами собой оказались наёмничьи отряды с дружинами «боярских сынков»; кстати, я оказался среди последних.
Сзади нас подпирали государевы витязи и маги.
Нам была предоставлена возможность на рассвете первыми пойти штурмовать укрепления.
«Что это, массовое помешательство штабных крыс? Уверен, не пройдёт и часа, как их самоубийственный финт ушами станет известен главам родов. Благо у каждого отпрыска, в отличие от меня, имеется спутниковый телефон».
Несмотря на мои ожидания, приказ так и не отменили, что в будущем стоило жизни многим офицерам штаба дивизии: боярские рода такого плевка в свою сторону не прощали никому. Даже если за приказом стоит императорская канцелярия.
Мне было, в общем, наплевать: в своём выживании я был уверен.
Со спокойной душой устроился среди солдат своей роты и совсем было собрался лечь спать, как меня неожиданно вызвали к командиру полка.
Рыков в командном тоне, в котором, кстати, никогда не позволял себе со мной разговаривать, приказал мне окружить лагерь защитным барьером из заклинаний‑ловушек, вроде того, что я ставил во время марша.
«А вот сейчас не понял: что изменилось‑то⁈»
Пока я размышлял о причинах, полковник в упор сверлил меня своими рыбьими глазами, в которых буквально плескалось нескрываемое презрение.
— Хм, боюсь вас расстроить, господин полковник, но вы, кажется, меня с кем‑то перепутали. Я вообще не маг, о чём вам подробно расскажет мой контракт. Так что вы не вправе от меня требовать чего‑то большего, чем от витязя Новика третьего ранга.
— Вот, значит, как⁈ — зло прошипел полковник.
— Разрешите идти?
По лицу Рыкова я видел, что он многое хочет мне сказать, но перейти границу, после которой ему придётся принять вызов на дуэль от лучшего фехтовальщика полка, всё же не посмел.
Я же, терзаемый мыслями о причинах резкого падения своей репутации у сослуживцев, пошёл искать интернет.
Таковой имелся в штабе, где мне теперь были не рады, и у «мажоров» — там, кстати, мне были не рады ещё больше, чем в штабе.
— Да какого хрена происходит⁈
Попытка поймать сигнал, «упрыгав» высоко в небо, ни к чему не привела: моя российская сим‑карта здесь не работала.
— Ладно, придётся пойти на крайние меры.
Прямо посреди лагеря я активировал невидимость. Кстати, в отличие от аналогичного артефакта Мари, мой срабатывал мгновенно, тогда как её требовал десять–пятнадцать секунд на полную активацию.
Убедившись, что я теперь человек‑невидимка, пешком дошёл до границы лагеря и длинной серией телепортов рванул к тёмной громаде города.
Электричества в Бузэу не было: местную ГЭС раздолбали ещё в самом начале войны.
— Тем лучше, — пробормотал я, перепрыгнув телепортом стену, «приземлился» в узком тупиковом переулке, вонявшем мочой до такой степени, что слезились глаза.
Из тупика выбрался пешком: пользоваться телепортом больше не рисковал — мои прыжки могли заметить дежурные маги. Благодаря невидимости, не скрываясь, пошёл вглубь города, высматривая подходящую жертву.
Несмотря на ночное время и отсутствие света, улицы были достаточно оживлены: периодически курсировали патрули, иногда проходили группы солдат; пару раз я наткнулся на витязей. И, судя по сверхмассивной броне, один был очень сильным — на всякий случай обошёл его за целый квартал. При этом не забыл обоих внести в «память» «радара»: теперь, если любой из них появится в радиусе обнаружения, артефакт их подсветит.
Через час я добрался до практически не пострадавшего парка, в центре которого обнаружился лагерь наёмников. Судя по шевронам на рукавах часовых, это был не просто отряд, а серьёзная частная армия. Снаряжение — вроде приборов ночного видения и, собственного, генератора — на это толсто намекало.
Немного понаблюдав за стоянкой, я не заметил ни бодрствующих, ни спящих магов, хотя это ни о чём не говорило: мой «радар» ещё не «научился» отличать их от простых людей, хотя у меня уже были мысли, как это можно осуществить.
В лагерь проник без проблем и при желании мог бы устроить настоящую резню. Побродив вокруг палаток, решая, какую выбрать для разграбления, неожиданно обратил внимание на часового, патрулирующего внутри лагеря. Наёмник спрятался за палатку, достал из кармана телефон и стал увлечённо тыкать пальцем в экран.
Бесшумно подойдя сзади, заглянул ему через плечо и увидел любовную переписку на английском в каком‑то незнакомом мессенджере.
«Сойдёт».
Едва солдат вернул телефон в подсумок за спиной, я немедленно вытащил его, отошёл за палатку и попытался разблокировать. Мобильник нагло потребовал отпечаток пальца.
— Видит бог, я не хотел, — пробормотал я, выходя из‑за палатки прямо перед наёмником.
Солдат дёрнулся, видимо, услышав моё «старческое» брюзжание, и схватился за висящий на поясе меч.
Стук гранаты, упавшей ему под ноги, наёмник уже не услышал: подрыв случился буквально через мгновение, как стальное яйцо выпало из «инвентаря».
«А ведь я даже чеку не выдернул», — покачал я головой.
Близкий взрыв гранаты не оставил на мне даже царапины благодаря щитовым артефактам и «Панцирю»: одной гранаты мне теперь было маловато.
Наклонившись над окровавленным, истерзанным осколками телом, убедился, что наёмник мертвее мёртвого, достал нож и отрезал ему указательный палец.
Не обращая внимания на поднявшуюся тревогу, убрал палец в «инвентарь» и не спеша пошёл прочь, стараясь не столкнуться с бегущими солдатами.
«Всё‑таки невидимость — это настоящий чит!»
Для звонка я выбрал второй этаж старого саманного дома, пустовавшего из‑за своего опасного аварийного состояния и обваленых лестниц.
Конечно же, звонить с чужого телефона на номер князя я не рискнул. Вместо этого я раздал себе интернет, после чего позвонил через внутренний мессенджер рода. Полдесятка попыток дозвониться ни к чему не привели: дед упорно не брал трубку, его секретарь Артамонов тоже игнорировал меня.
— Уж не ухайдокали ли стариков! — забеспокоился я.
Звонить Огнематери даже не стал пытаться: она точно была вне зоны действия сети.
Почесав в затылке, неожиданно родил «блестящую» идею.
— А что обо всём этом говорят в интернете⁈
Сказано — сделано. Первый же новостной портал, специализирующийся на светских сплетнях, выдал мне новость, висящую в топе:
— Император Германской империи Фридрих Второй дал бал в честь князя Курбского, недавно принявшего подданство Германии. На мероприятии присутствовали первые лица империи…
— Хм, не может же весь кипиш быть из‑за этой херни? Тем более о нашем «отъезде» было известно заранее.
Проскроллив страницу вниз, нашёл упоминание о каком‑то горно‑обогатительном комбинате, который мой дед изъял у рода Державиных в счёт старого долга; никаких подробностей о долге естественно в новостях не было.
— Хм, а старый могёт!
Так и не найдя в открытых источниках причин такого к себе отношения, я выкинул чужой телефон и в раздумьях побрёл на выход, практически не обращая внимания на тревогу в лагере.