День Победы (СИ), стр. 25

— «Старый» — это Мюллер? — спросил нарком.

— Совершенно верно.

— Думаю, будет полезно, если это покушение удастся, Павел Михайлович. Вы меня понимаете?..

— Понимаю, товарищ нарком. Неплохо бы подключить кого-нибудь из контрразведки.

— Майор госбезопасности Кривцов сгодится?

— Вполне.

Берия снял трубку, приказал:

— Кривцова ко мне!

Майор госбезопасности вошел через минуту. Видимо, находился неподалеку, что совсем не удивительно. Если сам нарком не спит, его подчиненным тем более не положено.

— По вашему приказанию, товарищ народный комиссар, майор государственной безопасности Кривцов явился!

— Поступаете в распоряжение товарища Фитина, — коротко сказал тот.

— Есть, товарищ народный комиссар государственной безопасности.

Фитин сразу повел Кривцова себе в кабинет. Приказал адъютанту принести чаю. Нужно было поддержать утомленный бессонными ночами мозг. Вскоре на стол, между двумя кожаными креслами, предназначенными для отдыха, был поставлен поднос.

На нем красовался заварочный чайник, два стакана в мельхиоровых подстаканниках, корзинка с пряниками, две розетки с вареньем, сахарница. Благодаря своевременно принятым мерам, страна не испытывала недостатка продовольствия.

— Вот у меня какое к вам дело, товарищ Кривцов, — начал Фитин, предпочитавший обсуждать важные вещи в неформальной остановке. — От нашего агента в Берлине поступило сообщение, что «Франц» перебрасывает в Москву своего человека.

— Разве «Франца» уже выпустили?

— И даже повысили до звания штандартен-оберюнкера.

— Высоко взлетел, — усмехнулся майор госбезопасности. — И с какой же целью он забрасывает к нам своего агента?

— Ни много, ни мало, с целью уничтожения самого Папаши. Агент летит из Швеции, в качестве дипкурьера.

— Любопытно, каким образом этот дипкурьер собирается ликвидировать человека, сидящего у нас?

— Это я и хочу поручить вам, товарищ Кривцов. Пусть этот агент благополучно прибудет в Москву. Организуйте встречу. Ну а как действовать дальше, вам, контрразведке, виднее.

— Вас понял, товарищ старший майор государственной безопасности.

— Ну-ну… Давайте без чинов. Пейте лучше чай и расскажите, как планируете действовать?

— Дипкурьер шведского посольства, значит, паспорт шведский. Встретить нужно в аэропорту, но, понятно, негласно. Чемоданы тоже лучше не трогать, чтобы он ни привез. Ну и вести его до последнего, чтобы выявить здешние связи… Ведь дипкурьера в тюрьму пустят разве что в качестве арестованного.

Фитин кивнул.

— Толково, товарищ Кривцов, — сказал он. — Вы извините, что я невольно лезу не в свои сани, но тут, как ни крути, нашим ведомствам все равно придется работать в одной упряжке.

— Рад сотрудничеству, Павел Михайлович! — откликнулся тот. — Спасибо за чай!

Покинув кабинет начальника внешней разведки, Кривцов едва ли не бегом бросился к себе. Если агент Скорцени уже вылетел, значит, времени было в обрез. Надо было принимать быстрые и нестандартные решения. Вернувшись к себе, он снял трубку.

— Центральный аэропорт?.. Начальника аэропорта будьте добры… Говорит майор госбезопасности Кривцов. У меня к вам дело государственной важности.

Глава 11

И хотя Центральный аэропорт принадлежал Гражданскому воздушному флоту, в военное время им руководил полковник ВВС. Начальник аэропорта встретил Кривцова у входа. Проводил в свой кабинет.

— Слушаю вас, товарищ майор государственной безопасности.

— Через два— три дня из Швеции прилетит дипкурьер. Мы не знаем ни его имени, ни как он выглядит. Сами понимаете, задерживать дипломатического работника без особых оснований нельзя. Нужно придумать какой-нибудь благовидный повод, связанный с особенностями работы аэропорта, чтобы прибывший не слишком быстро покинул его территорию.

— Понимаю, товарищ Кривцов, — сказал полковник. — Дипкурьеры предъявляют курьерский лист, где перечислено что именно он везет, но сам багаж не досматривается, если нет к тому веских оснований.

— Нет, досматривать багаж не будем. Постарайтесь сделать несколько снимков, но так чтобы прибывший ничего не заметил.

— Начальник КПП, товарищ Каминский, будет предупрежден, — кивнул начальник аэропорта.

— Нет-нет-нет, — покачал головой майор госбезопасности. — Если бы я считал нужным, я бы обратился к нему, а не к вам. В том-то и дело, что пограничный контроль должен действовать исключительно в соответствие со своими инструкциями. Прибывающий, если он уже бывал в Москве, не должен заметить каких-либо отличий в поведении официальных лиц между своим предыдущим посещением и нынешним.

— Я понял вас, товарищ Кривцов. Мы сфотографируем его как бы невзначай в момент предъявления им дипломатических документов. Есть у нас прекрасный фотолюбитель, мастер такой вот нечаянной съемки, из-за чего он уже имел неприятности.

— Отлично, — кивнул сотрудник контрразведки. — У этого человека не должно быть никаких неприятностей, но пленку следует изъять до проявки.

— Это как раз несложно сделать, товарищ майор государственной безопасности.

— Вот и хорошо. Когда прибудет борт из «Стокгольма», позвоните по этому номеру. — Кривцов протянул полковнику листок с цифрами.

— Все сделаем, товарищ Кривцов.

Попрощавшись с полковником, майор госбезопасности покинул здание Центрального аэропорта. На улице уже светало. Зарядил мокрый снег. Самолеты не летали. Так что еще не факт, что борт из Стокгольма прибудет в ближайшее время.

Кривцов сел в машину, назвал шоферу адрес. Надо было съездить в Лефортово, чтобы предупредить начальника тюрьмы. Пусть особого заключенного переведут в другую камеру. Причем, с самыми строжайшими предосторожностями.

Майор госбезопасности не знал, как именно агент «Франца» собирается действовать, но очень хотел посмотреть. А заодно вскрыть агентурную сеть противника, которая, видимо, все еще действует в Москве.

В Лефортово его не ждали. Он специально не стал предупреждать, но когда показал корочки часовому, тот мигом позвонил начальнику, капитану государственной безопасности Ивашко. К счастью, тот был на службе, несмотря на ранний час.

— Заключенного Генриха Мюллера надо перевести в другую камеру, — сказал Кривцов.

— С какой целью? — разумеется поинтересовался начальник.

— Пока не могу этого сказать, — ответил майор госбезопасности. — Действую с санкции самого товарища Берии.

При упоминании имени наркома, Ивашко поднялся из-за стола и выпрямился, выпятив грудь.

— Приказание будет исполнено, товарищ майор государственной безопасности, — отчеканил он.

— Ты не на плацу, капитан, — небрежно обронил старший по званию. — Слушай дальше… Мюллера нужно не просто перевести из камеры в камеру. Во-первых, об этом должен знать только ты. Во-вторых, следует распустить слух о том, что его переводят в тюремный госпиталь после травмы головы. Есть соображения?

— Переводом я займусь лично сам, — принялся излагать капитан государственной безопасности свои соображения. — С этой целью, видимо, придется дать ему другой номер, имя и все прочие личные данные. Что касается перевода в больничку…

— Что касается больнички и прочего, капитан, тоже будешь все делать сам…— подхватил Кривцов. — Кормить, поить, парашу выносить.

— Вас понял, товарищ майор государственной безопасности.

— Докладывать будешь только мне и не по телефону, а лично.

— Есть, товарищ майор государственной безопасности.

В районе Франкфурта-на-Одере. 9 ноября 1941 года.

Совещание проходило в штабе Западного фронта, в домике в лесу под Франкфуртом-на-Одере. Снаружи дождь, пополам со снегом, стучал по стеклам. Внутри было тепло и сухо. Участники совещания попивали чай, побрякивая ложечками.

Я сидел во главе этого своеобразного чаепития. Справа отхлебывал из стакана Рокоссовский, слева грыз пряники Ватутин. Присутствующие начальники штабов, представители авиации, артиллерии, разведки тоже угощались.