Абиссинец 1889. Том 2 (СИ), стр. 50

Я бросился к воротам, скинул засов и ушел с линии огня. Илька на взмыленной кобыле залетел во двор. Я вернул створку на место и тут же отскочил от двух пуль, выбивших из нее щепу.

Илька спешился. На затылке у него нелепо болталась длинная черная хунхузская коса.

— Илька! Ну ты дал, — выдохнул я, переводя дух.

— Махнулся, не глядя, с одним в малиннике, — заговорил гольд, пытаясь отдышаться. — Плотно сидят эти собаки. Пришлось одним из них прикинуться. Коней они там, в глубине тайги, держат. Немного, но как-то переправили со своей стороны.

Он закашлялся, сглотнул и продолжил:

— Караульного подрезал, куртку накинул, косу его себе приладил. А как к опушке выскочил, гаркнул им по-китайски: «В атаку, вперед!» Они все и повскакивали, дурни. Одного боялся: что ты меня же первого и снимешь. Все ждал, пока ближе подойду, чтобы голос мой узнал.

К нам подбежал Степан Анисимович.

— Илька, не томи. Что с сотней из Козловской? Будет подмога-то нам?

Гольд поднял на крестного глаза и тяжело выдохнул:

— Нет подмоги, Степан Анисимович. Козловская горит…

Глава 19

Братская помощь

— Козловская горит? — перебил Ильку крестный и задумался.

— Да, Степан Анисимович, горит, — подтвердил гольд.

— Так, орлы. Сидеть и ждать помощи больше нельзя. Времени нет. Если прямо сейчас не начнём действовать, нас тут перещёлкают, как кутят. Патронов у нас тоже не шибко много, да и заплот не железный. Придётся вылезать, другого пути нет…

Договорить он не успел.

Со стороны Гнилого Лога прозвучал выстрел. Крестный дёрнулся и осел на землю, хватаясь за левое плечо. Между его пальцев сразу стала просачиваться кровь.

— Батя! — заорал Олег и бросился к нему.

Илька метнулся к бойнице и ответил.

— С дерева стрелял, собака, — коротко сказал гольд.

Мы оттащили Степана Анисимовича под навес. Я метнулся в дом, схватил чистые тряпки. Перевязку делал сам, а Олега отправил к бойницам.

— Пустяки… кость цела, — тяжело выдохнул крестный, когда я затягивал последний узел.

Он попытался пошевелить пальцами, но левая рука висела плетью.

— Как там батя? — донёсся от забора голос Олега.

— Жить буду, — крикнул крестный. — Только сегодня, похоже, пострелять уже не выйдет.

Он здоровой рукой откинул клапан кобуры и вытащил Смит-Вессон.

— Нормально, Олег, — крикнул я брату. — Кости целы, а мясо нарастёт.

— Степан Анисимович, дозволь, договорить надо, — подскочил к нему Илька. — Там сейчас в распадке, за Гнилым Логом, два десятка гольдов сидят. Ждут моего сигнала. Ударят в тыл маньчжурам, что ваш заплот обстреливают.

— Вот это дело, — крестный поморщился от боли. — Хорошо, Илларион. Тогда так: сначала наш двор обезопасим, а потом дальше надо.

— Батя, Там Албазов с Терентьевым! К воротам скачут! — донёсся крик Олега.

Он вскинул винтовку и выстрелил сквозь бойницу, прикрывая всадников. Я оставил крестного у столба и рванул брату в помощь.

За воротами закипела пальба. Сквозь дождевую пелену увидел, как наперерез несущимся к нам казакам выскочили несколько маньчжур. Поймал на мушку переднего и нажал спуск. Тот сделал по инерции ещё три шага и завалился лицом в грязь.

— Скидывай доску! — крикнул я.

Олег рванул засов. Мы навалились на створку. Во двор буквально влетели Денис Албазов и Микола Терентьев. Олег тут же захлопнул ворота и вернул засов на место.

— Ха! Прорвались, Микола! — выдохнул Денис Павлович, осаживая взмыленного коня.

Оба держали берданки. У Албазова из-за пояса торчала ещё и рукоять револьвера.

— Мы уж думали… — Терентьев спрыгнул с коня. — А вы живы. Повоюем, значит, ещё.

— Здорово, братцы, — сказал Денис Палыч. — Степан Анисимыч, чует моё сердце, всё это шибко похоже на манзовское восстание шестьдесят восьмого. Опять эти твари решили нас под корень извести. Да как лихо принялись-то.

— Что там за воротами, Денис? — спросил крестный.

— У Медведовского держатся, — ответил Албазов. — Манзы со стороны тайги к ним лезут. Мы с Архипом всю ночь перекрёстный огонь вели, головы им поднять не давали. Пяток точно положили. Но под утро они заплот с тайги керосином забрасывать начали. Занялось так, что не потушишь. Кузня сгорела. Мы вырвались, пришлось разделиться. Я вот к вам прорвался, с Миколой уже на улице встретились.

Терентьев кивнул.

— Я тоже всю ночь отбивался. Мы с Трофимовыми перекрёст держали. Только я-то в курене один был. Поняли это псы и с тыла забор жечь начали. Гляжу, Албазов скачет. Братья Трофимовы меня из окон прикрыли, пришлось свой курень оставлять. К вам подался. Объединяться надо, поодиночке не сдюжим.

— Добре, глядите расклад, — крестный здоровой рукой указал в сторону Гнилого Лога. — Там их пара дюжин, может больше. Мы за ночь постреляли немало, но чёрт знает, сколько ещё осталось. По двое-трое нас атакуют постоянно, мы отбиваемся. А с той стороны лога сидят гольды, два десятка. Ждут, когда Илька сигнал подаст. Они ударят манзам в тыл, а мы с этой стороны прижмём. Когда наш угол очистим, пойдём к Трофимовым вдоль заплота. И так, баз за базом, станем казаков собирать, силу накапливать и станицу освобождать. Другого пути не вижу. Вот только…

— Чего, Степан? — спросил урядник Албазов.

— Да чего уж. Ранили меня только что. Какой я теперь вояка…

— Ничего, сдюжим. А ты с Олегом двор свой обороняй, хоть с револьвером, — подбодрил его Терентьев.

— Сейчас полежу чутка да встану, — проворчал крестный, устраивая раненую руку поудобнее. — Из пистоля пострелять смогу, случись чего. А вот командовать лёжа точно не выйдет. Так что ты, Денис Палыч, бери уж на себя эту ношу.

— Сделаем, Степан Анисимыч, — уверенно кивнул Албазов.

Всё обсудили быстро. Илька достал из-за пазухи костяную свистульку, приложил к губам и выдал три коротких звука. Не рябчик, не кукушка, а что-то хриплое, сразу и не поймёшь.

Ответ пришёл не сразу. Сначала слышно было только дождь. Потом из-за Гнилого Лога донёсся такой же звук.

— Услыхали, сейчас начнут, — сказал Илька.

Мы проверили оружие. У меня оставалось не так много патронов, чтобы палить от души. На поясе в ножнах висел подарок дровосеков. Берданка вымокла, но, даст Бог, не подведёт.

— Слушайте сюда, братцы, — негромко сказал Албазов. — Как начнём движение, пригибаемся. В траву упасть незазорно. Нас немного, и вместе с гольдами этих прижать будет самое трудное.

— Добре, — ответили мы почти разом.

Олег оставался с крестным, а наша группа из четырёх человек готовилась выдвинуться. Мы только ждали, когда гольды ударят, разобрав бойницы у заплота.

И тут не слитный залп ударил, а разрозненные выстрелы пошли один за другим. Если таёжники подкрались к хунхузам вплотную, то должны были крепко их проредить. Пришло время и нам поработать.

Тут и там из Гнилого Лога стали вылезать манзы, бегущие от нежданной атаки с тыла. Мы разбирали цели и оставляли их лежать на поляне мёртвым сном. Так продолжалось, наверное, пару минут. Кто-то из хунхузов, скорей всего, схоронился под корягами в самом логу. Несколько криков дали понять, что гольды приближаются.

— Пора, братцы, — скомандовал Денис Палыч.

К заплоту с нашей стороны была приставлена лестница. По ней мы забрались наверх, спрыгнули в траву с другой стороны и сразу рассредоточились.

Когда перебрались все, двинули к Гнилому Логу. Пройти надо было немного, и скоро мы уже подошли к первым телам манз, которых сами же недавно приземлили.

Впереди земля резко обрывалась к ручью. Гнилой Лог отсюда казался не таким уж глубоким, но ночью эта яма стала для манз отличным укрытием. Сидели за корягами, подмытыми берегами, в кустах у воды. Оттуда и ползали всю ночь к нашему заплоту.

Я узнал место. Вон те деревья, на которых мы с Прохором в прошлый раз сидели и били по нападавшим сверху.