"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1492

— Вы нашли способ лечить рак?

— Пока нет, но…

— Пф-ф-ф…

— А вот скепсиса не нужно. Получены первоначальные результаты, и как бы не менее значимые! Например, мы почти уверены, что сможем за месяц вырастить человеку новый зуб, — торжествующе оглядел профессор своих коллег, отмечая их ироничные усмешки, что его лишь порадовало, так как это было предсказуемо, — Или палец, — вызвал он ещё одну волну пожиманий плечами, — А за два месяца сможем отрастить ногу или руку, — вбросил он порцию керосина, растапливая ледок недоверия и заставляя слушать себя всё более внимательно, — А месяца за три — четыре восстановим потерянный глаз или почку. И это пока, на первых образцах полученных медикаментов, — коллеги замерли, и лишь когда кто-то первый неуверенно начал хлопать, остальные горячо поддержали его аплодисменты.

— Но это ещё не всё, — благосклонно переждал профессор аплодисменты, с достоинством раскланиваясь, — Мы также выяснили, что некоторые из этих растений содержат соединения, которые позволяют значительно замедлить старение тканей. Пока речь идёт о клеточном уровне, но результаты обнадёживают.

В зале снова зашумели. Кто-то присвистнул, кто-то заёрзал в кресле.

— Профессор, — поднял руку молодой исследователь, — А как это соотносится с российскими данными? Они же тоже проводят эксперименты.

— Мы не имеем точных данных о том, что именно они изучают. Из открытых источников известно лишь, что они собирают определённые виды растений и используют их в лечебных целях. Однако наши анализы показывают, что концентрация активных веществ в образцах, которые нам удалось получить, значительно выше, чем в тех, что они используют.

— Вы хотите сказать, что мы опередили их в этом направлении?

— Именно, — профессор позволил себе довольную улыбку. — Наши технологии выделения и очистки оказались эффективнее. И, если наши расчёты верны, уже через полгода мы сможем предложить рынку препараты, которые пока не имеют аналогов. И тогда мы окажемся уже не в догоняющих, а в лидерах.

— Но это же конкуренция! — воскликнул кто-то из задних рядов.

— Это — бизнес, — мягко поправил профессор. — Они создали спрос, мы — предложение. И, учитывая наши производственные мощности, мы можем занять значительную долю рынка, прежде чем они успеют расшириться.

В зале повисла напряжённая тишина. Потом кто-то начал хлопать — сначала неуверенно, потом всё громче. Профессор снова поклонился.

— Работаем, коллеги, — сказал он, выключая проектор. — Времени у нас немного. Зато результат того стоит.

Он вышел из аудитории, оставляя сотрудников переваривать новости. За дверью его ждал молодой ассистент с планшетом.

— Профессор, доклад по первым клиническим испытаниям уже готов. Результаты — положительные. Никаких побочных эффектов не зафиксировано.

— Отлично, — кивнул тот, не сбавляя шага. — Готовь пресс-релиз. Завтра утром мы должны выйти с заявлением. Сначала на правительство, а потом попробуем заинтересовать корпорации.

— Университету нужно больше денег? — понимающе усмехнулся ассистент.

— Японии нужно больше Пробоев! — недовольно огрызнулся учёный, — А наша армия выбивает их в первые же дни и без всякой жалости! Поэтому у нас грандиозные проблемы с сырьём!

Он отошёл к своему столу, открыл ноутбук. На экране — карта Дальнего Востока России, с отметками Пробоев. Тех, что ещё действуют. И тех, что китайцы оставили для себя. Они любят копировать, вот и сейчас русских копируют, чисто на всякий случай.

— Мы слишком поздно начали, — сказал он тихо, для себя. — Когда я только пришёл в университет, мы были впереди. Теперь мы в хвосте. Они используют Пробои как ресурс, мы же — уничтожаем их, как угрозу. Это ошибка.

— Но мы создали новые препараты? — осторожно заметил ассистент. — Это уже результат.

— Это — начало, — отрезал профессор. — А начало не кормит. Нам нужны Пробои. Нам нужно сырьё. Без него мы будем зависеть от России и Китая. А они не продадут нам своих растений. Хотя…

Он закрыл ноутбук, повернулся к ассистенту.

— Готовьте письмо в Министерство иностранных дел. Мы желаем получить право на исследовательские экспедиции в зону Приморья. Под международным контролем. И право на закупку партий растений из аномальных зон.

— Они откажут, — сказал ассистент.

— Пусть откажут. Тогда мы поднимем скандал. Заявим, что русские блокируют международные исследования, которые могут спасти миллионы жизней. Что они монополизируют уникальные ресурсы, принадлежащие всему человечеству.

— Это же ложь.

— Это — дипломатия, — профессор взял пальто. — Отличие только в упаковке. А завтра — жду доклад по коммерческим предложениям. Всё-таки нам нужны деньги. Много. Ещё больше, чем сейчас. Мы будем покупать недорогое сырьё, и переработав его, продавать очень и очень дорогие лекарства. Отличный план! С Россией такое всегда работало!

Уссурийск. Пирамида.

— Александр Сергеевич, к вам приехали, — в кабинет заглянул Гришка, — Из Москвы. Серьёзные люди. Говорят, сам полпред.

Повышенный интерес федералов я начал замечать пару недель назад. Сначала из Администрации президента позвонили, потом из министерства экологии. А теперь и полпред в Уссурийск пожаловал. Не на отдых, видимо, раз лично припёрся, и без предварительного предупреждения.

Мы встретились в переговорной. С ним зашли четверо — два человека в штатском, один из них с дипломатом, ещё один, похож на военного, но форменная одежда у него без знаков отличия.

Полпред — высокий, седой, с усталым лицом — представился Корниловым, Василием Ивановичем.

— Александр Сергеевич, мы наслышаны о вашем проекте, — без предисловий начал он. — Заповедник, фермы, лечение рака, биотехнологии. Впечатляет. Но есть вопросы.

— Слушаю, — я присел с другой стороны стола, не предлагая незваным гостям ни чая, ни кофе.

— Первое: кто дал вам право создавать закрытые зоны без согласования с Минобороны?

— Минобороны? — удивился я. — Я не военный. Это земли лесного фонда, а не стратегические объекты.

— Сейчас стратегические, — веско сказал Корнилов. — Там нашли месторождения, которые могут изменить баланс сил в мире. И вы держите это в частных руках.

— В частных руках, — я поднял бровь. — Я бы сказал — в наших. Отряд, детдом, лаборатория — это не бизнес-активы. Это мы. А баланс сил меняют учёные. Я им даю возможность работать. Деньги — мои. Риски — мои. Государство не вкладывало в этот проект ни копейки. А насчёт месторождений — пусть добывают, я не против. Мой интерес в Пробоях.

— Вы продаёте препараты из них по коммерческой цене. Это уже бизнес.

— Я продаю результат. Если государство хочет в этом участвовать — пусть финансирует научные программы. Я готов обсуждать. Но только на равных.

Полпред переглянулся с военным.

— А если мы предложим вам партнёрство? Не контроль — именно партнёрство. Доли, контракты, гарантии.

Я усмехнулся.

— Смотря что в обмен. Если вы хотите получить доступ к технологиям — я дам их тем, кто умеет работать. Если вы хотите отжать — я дам вам повод для стычки. И я не шучу.

Корнилов помолчал. Потом вдруг улыбнулся — устало, но без враждебности.

— Знаете, вас в Москве боятся. Говорят, вы работаете как автономная ячейка. И это тревожит многих. Москва привыкла, что с ней делятся.

— Пусть перестанут тревожиться, — пожал я плечами. — Я не враг стране, но и делиться просто так ни с кем не стану. Я — часть страны. Просто у меня есть ресурсы, которые мы освоили и не хотим разбазаривать.

— Что вы хотите взамен своей монополии? Сами понимаете, меня про это спросят.

— Институт. Большой и серьёзный. На базе Заповедника. Чтобы можно было привлекать учёных, выдавать патенты, работать с Минздравом. И да, я предоставлю им свободное передвижение по Заповеднику.

— Я переговорю с заинтересованными министрами. Но без обещаний.