Укрощая Сердце (ЛП), стр. 55

В тусклом свете я смотрю вниз, туда, где мы соединены, и впитываю открывшееся зрелище.

— Такая хорошая девочка, моя Айви. Принимаешь меня целиком. А теперь смотри, как я трахаю твою сладкую киску, словно грязную девочку, которой мы оба тебя знаем.

Айви делает, что я велю, и опускает взгляд, затем стонет. Ноги дрожат, пока она изо всех сил пытается удерживать их вокруг меня, а каблуки впиваются в кожу.

— Блядь, да, тебе нравится смотреть. Я знаю. Тебе нравится видеть, как я беру то, что принадлежит мне, — замечаю я.

Она кивает, глаза блестят в темноте, а затем закрываются, когда она гонится за оргазмом.

Айви хнычет и задыхается, пока я полностью обхватываю её горло и сжимаю, используя хватку, чтобы тянуть тело вниз навстречу моим толчкам. Я поднимаю взгляд и вижу слово «моя» на моей руке вокруг её горла, словно грёбаный лозунг. По её щекам текут слёзы, пока она кричит сквозь трусики, и, блядь, это ещё красивее, чем я представлял.

Продолжая жёстко трахать её, я опускаю голову к её лицу, зубами вытаскиваю стринги изо рта, выплёвываю и целую в губы.

— Да пошло оно всё. Кричи моё имя. Скажи им всем, кто именно заставляет тебя кончать, Айви, — говорю я.

— Уэйд! — кричит она, почти перекрывая грёбаную музыку за дверью.

— Моя, — рычу я, когда, почувствовав, как она сжимается вокруг меня, разрядка диким пламенем проносится вниз по позвоночнику к пояснице.

Её руки так сильно сжимают мои волосы, что сталкивают меня с края, и мы падаем вместе. Я ворчу её имя и называю «такой хорошей грязной грёбаной девочкой», а она впивается в меня каблуками, стонет моё имя и переживает оргазм, пока ноги не обмякают.

Я ещё мгновение остаюсь глубоко внутри, прокладывая поцелуями дорожку по соблазнительным плечам, затем нежно целую губы один раз, потом второй.

Она кладёт пахнущую сахаром голову мне на грудь.

— Значит, я твоя? — спрашивает она с оттенком дерзости и сарказма.

— Ещё как, блядь, моя.

— Я не приготовила тебе настолько особенный подарок, чтобы вытатуировать что-нибудь на своём теле ради тебя.

Она хихикает мне в грудь, проводя пальцем по моей новой татуировке.

— Блядь, ты единственный подарок, который мне нужен, — говорю я, не подумав.

— А ты когда-нибудь думал, Уэйд? Может быть, мы вместе… может быть, мы и есть подарки друг для друга? — тихо произносит она, открывая моё сердце настежь.

Все развратные, грязные мысли о ней, всё ещё кружащие в голове, пока я нахожусь внутри, смешиваются с чем-то другим. С чем-то сладким. С чем-то, что я никогда не хотел бы потерять. Со связью глубже, чем я когда-либо чувствовал.

Чувства, блядь, полностью меня захлёстывают.

— Думаю, ты, возможно, права, милая, — произношу я лишь это, хотя чувствую, что мог бы выразить гораздо большее.

Глава 45

Сильные тёплые руки обхватывают меня за талию и притягивают ближе, прижимая спиной к его груди. Я открываю один глаз — на улице всё ещё темно. Смотрю на часы, которые подтверждают то, что я и так знаю. Уже после половины пятого, а Уэйд притягивает меня к себе, чтобы привычно пожелать доброго утра. Щетина на его челюсти касается моего плеча сквозь волосы, и вслед за его губами по коже бегут мурашки.

— Блядь, жаль, что я назначил встречу на такое раннее время, — стонет он мне в кожу, а я улыбаюсь.

Голос Уэйда всегда убийственно низкий и сексуальный, но по утрам? Боже, совершенно другой уровень.

— Поспи ещё час. Я встречусь с Дасти и Брентом, чтобы разгрузиться, — говорит он.

«Слава богу».

В последнее время он меня изматывает. Я никогда не любила долго спать, но сейчас стараюсь урвать любую дополнительную минуту сна.

Я знаю, что сегодня привезут огромную партию ограждений, чтобы начать заменять большой участок на территории ранчо, поэтому могу спокойно поспать ещё час.

Я теснее прижимаюсь к нему обнажённым телом и вздыхаю, не открывая глаз.

— Я думала, сегодня утром у вас нет времени, мистер Эшби? — бормочу я, чувствуя, какой он твёрдый и как прижимается ко мне.

— Блядь… нет. И сегодня меня ждёт чертовски долгий день без тебя, — ворчит он мне в кожу.

Непривычно. Обычно в течение дня мы не расстаёмся дольше чем на тридцать минут.

— М-м-м, — мычу я в подушку.

Кровать Уэйда, возможно, самая большая и удобная кровать на земле, и всегда пахнет так же восхитительно, как он сам.

— Я собираюсь закончить со всем утром, чтобы в полдень встретиться с парнями и пойти метать топоры, — говорит он.

Я киваю, всё ещё сонная.

Рождество, возможно, уже закончилось, но, похоже, на ранчо всегда находится повод что-нибудь отпраздновать. Сегодня девичник Сиси, и я удивлена, что ради него ещё не перекрыли весь город. Позже Уэйд встречается с Нэшем и Коулом, а у меня свои дела с Роуэном и Ангелом, прежде чем я отправлюсь в большой дом на вечеринку.

Я двигаю задницей, прижимаясь к нему, и внезапно чувствую себя немного бодрее.

Уэйд стонет мне в плечо и покрывает его поцелуями. Мои любимые мгновения — до восхода солнца, в кольце его сильных рук, пока сердце ноет от чувств, которые ежедневно меня захлёстывают.

И от постоянного вопроса — как долго у меня всё будет?

— Мне нужно быть там к пяти, Беда, и ты знаешь. Перестань вести себя как маленькая нахалка, иначе позже заплатишь, — ворчит он, и его ладонь легко шлёпает меня по ягодице.

Я чувствую, как он выскальзывает из кровати, оставив на моём плече последний поцелуй.

— Не могу, блядь, дождаться, шеф, — бормочу я.

Я слушаю успокаивающие звуки того, как Уэйд ходит по домику, а когда входная дверь закрывается, слышу, как начинает вариться мой кофе, и позволяю сну забрать меня ещё на тридцать минут.

— Во сколько слишком рано для мимоз? В смысле, это всё-таки девичник, а я всё ещё одинока, так что, думаю, сейчас? — спрашивает Оливия и пожимает плечами, раздумывая, не открыть ли бутылку алкоголя посреди утра.

Джинджер выхватывает бутылку из руки Оливии и хихикает, передавая её за спиной Коулу, а затем поправляет цветочную брошь подружки невесты над левой грудью.

— Сейчас немного рановато, — выпаливает Коул.

— Никогда не рано, — в тот же момент, когда Джинджер говорит.

Я улыбаюсь и наблюдаю, как они встречаются взглядами ровно на одну секунду, прежде чем Коул кривится, но всё равно начинает раскручивать проволоку вокруг пробки. Либо Джинджер очень хорошо притворяется, что не замечает, как он на неё смотрит, либо действительно ничего не понимает.

— Просто нужно, чтобы ты немного поработал мышцами перед уходом, малыш, — сладко улыбается Джинджер.

Гримаса Коула исчезает, пока он продолжает возиться с пробкой ради неё.

«Она просто очень хорошо притворяется», — решаю я.

Тихий, медленный хлопок шампанского эхом разносится по гостиной большого дома, которую превратили в своего рода причудливую деревенскую лаунж-зону для зимнего девичника Сиси. Повсюду белые цветы, по комнате расставлены удобные кресла пастельно-сиреневого и приглушённого мятного оттенков. Фонарики из бечёвки с мерцающими беспламенными свечами украшают каждую плоскую поверхность, хотя сейчас всего половина двенадцатого утра.

Сиси вместе с Джо проверяет каждую мелочь. Они двигаются совершенно синхронно, смеются и болтают, поправляя каждый бокал и убеждаясь, что десертный стол оформлен идеально.

«Сладкий пряник» превзошли самих себя. Стол заставлен капкейками и кейк-попсами, повсюду фрукты в шоколаде и печенье. Всё выглядит воплощением простой деревенской безупречности.

— Она самая лёгкая невеста на свете, у которой можно быть подружкой, потому что настаивает на том, чтобы всё планировать самой, — Оливия наклоняется ко мне и хихикает, а рядом с ней Нэш сглатывает.

— Это только начало, мой друг, — ухмыляется Коул Нэшу, возвращая Джинджер открытую бутылку. — Ты здесь просто пассажир, приятель. Смотри.