Укрощая Сердце (ЛП), стр. 41

Я всё ещё не могу пошевелиться. Боль от края тумбы, впивающегося в бёдра, совершенно незаметна по сравнению с ноющей болью между ног.

Уэйд широко раздвигает меня и опускается позади на колени. Я чувствую на коже его зубы, прокладывающие укусами дорожку вверх по внутренней стороне бедра. Боль заставляет киску ныть ещё сильнее. Он устраивается между моих ног, и я чувствую его язык на клиторе.

Я пытаюсь сжать бёдра и прижаться киской к его лицу, но его сила удерживает меня именно там, где я нахожусь. Он перемещается к взбитым сливкам и слизывает часть с моего тела, а я вскрикиваю.

— М-м-м… грёбаный десерт, — стонет он, переходя от моей киски к сливкам и обратно.

Он не слизывает устроенный беспорядок одним движением. Не торопится. Крошечные прикосновения языка собирают каждую каплю сладкого топпинга, и к тому времени, как он заканчивает и сливок больше не остаётся, я превращаюсь в бескостную, задыхающуюся развалину, так сильно вцепившуюся в столешницу, что ладони онемели.

Уэйд тянется вперёд и поднимает мою голову, обхватывая горло. Его член настолько твёрдый у моей спины, что я тихими всхлипами умоляю его трахнуть меня.

Улыбка, которую он мне дарит, принадлежит мужчине, полностью владеющему ситуацией.

Мужчине в своей стихии.

— Посмотри на нас. Посмотри на эту женщину, — приказывает он, наблюдая за мной в зеркале.

Я смотрю на женщину в отражении — она не похожа на обычную меня. Её грудь тяжело вздымается, соски затвердели и ноют, требуя прикосновений. Глаза полуприкрыты и затуманены, щёки раскраснелись, губы приоткрыты, пока она делает короткие неглубокие вдохи, волосы растрёпаны.

Она выглядит… сексуальной. Такой уверенной, сильной, желанной. Вся власть принадлежит ей, и эта мысль, блядь, электризует. Я хочу чаще быть ею. Рядом с ним.

— Такая отчаявшаяся… так нуждаешься во мне… чертовски прекрасное зрелище, — говорит Уэйд, прокладывая поцелуями дорожку вниз по моему плечу.

Затем его руки снова обхватывают талию и разворачивают меня к нему. Он целует меня, легко поднимает на руки и начинает идти. Опускает под горячий душ, ни на секунду не прерывая поцелуя.

Я ахаю, когда тёплая вода и пар обрушиваются на кожу. Уэйд прижимает меня спиной к кафельной стене, а затем без предупреждения вонзает в меня член.

Мои глаза распахиваются. Я пытаюсь вскрикнуть, но не издаю ни звука, пока вода стекает по щекам. Я обхватываю его ногами.

— Блядь, Айви, — Уэйд задаёт ритм и начинает жёстко и быстро меня трахать. — Такая, блядь, идеальная.

Моя голова падает вперёд на плечо Уэйда, а его рука скользит вверх по затылку. Он хватает мокрые волосы, наматывает их на кулак и использует как рычаг, притягивая моё тело к себе и трахая так глубоко, так жёстко, что мне кажется, я уже сейчас рассыплюсь прямо на нём.

— Такая хорошая грёбаная девочка. Отдаёшься мне, даришь мне всю свою дерзость, — шепчет он мне в плечо.

Что-то в его словах меня поджигает. Я отстраняю лицо и целую его в губы.

— Трахай меня настолько жёстко, насколько хочешь. Но, Уэйд, ты никогда не вытрахашь из меня дерзость, — задыхаясь, говорю я, упираясь ладонями в выступ на стене душа позади себя.

Я возвращаю себе контроль над телом, сопротивляюсь тому, как он притягивает меня вниз, двигаюсь так, как хочу сама, давая ему лишь то, что позволяю. И он замирает, сжимая мои бёдра и проводя руками по телу, а затем делает нечто неожиданное.

Он позволяет мне.

Он двигается внутри меня, следуя моему ритму, говорит, как красиво я выгляжу, оседлав его член, как хорошо принимаю его. Говорит, что моя киска создана специально для него, и каждое слово похвалы поднимает меня выше, ближе к оргазму, который подкрадывается из каждого уголка, каждой клетки, каждого нервного окончания.

Всё моё тело горит ради Уэйда.

— Кончи, Айви. Кончи для меня, — шепчет он, как раз, когда наслаждение начинает меня захватывать.

Это приказ, и я чувствую его — борьбу за власть между нами, когда мы оба понимаем, что ни один из нас не способен контролировать происходящее.

Ощущение неземное, божественное. Я смотрю в его тёмно-зелёные глаза, сейчас почти чёрные и грозовые. Изо всех сил борюсь с разрядкой.

— Заставь меня, — стону я.

Он рычит, и его член внутри меня становится ещё твёрже.

Уэйд обхватывает моё горло и притягивает лицо вперёд, чтобы поцеловать, стонет моё имя прямо мне в губы и ладонью выжимает воздух из лёгких.

— Клянусь грёбаным Богом, тебя послали сюда, чтобы испытать меня, Айви. Ты даже не представляешь, сколько выдержки мне требуется, чтобы не потерять контроль, пока ты разваливаешься на части на моём члене, — произносит он низким голосом.

Моё тело дрожит, воздуха не хватает, а его хватка становится ещё крепче. Перед глазами появляются точки именно в тот момент, когда он изливается в меня.

Я отпускаю себя.

Кончаю вместе с ним, и это самый сокрушительный оргазм, который я когда-либо испытывала. В тот момент, когда глаза закатываются и закрываются, он отпускает моё горло, позволяя судорожно вдохнуть. Я выдыхаю стон, который не могла издать, пока он меня удерживал.

Вода бьёт по ресницам, а Уэйд крепко притягивает меня к себе, обнимая и полностью удерживая на весу.

— Блядь, я передумал. Я бы всё равно никогда не захотел вытрахать из тебя дерзость, Беда. Кажется, это моя любимая твоя черта.

Глава 32

Шорох газеты вырывает меня из, кажется, самого глубокого сна в моей жизни. Я даже не помню, как заснула. Последнее, что осталось в памяти, — Уэйд вытирал меня полотенцем после того, как снова взял, когда мы вышли из душа. Затем подхватил на руки, поцеловал в лоб, и сон накрыл нас, пока я лежала, идеально устроившись под изгибом его руки, словно он был вырезан специально для меня.

Один глаз приоткрывается, грозя тут же закрыться снова, пока я не вижу его. Уэйд сидит за маленьким столиком в нашем номере, залитый солнечным светом, в одних светло-серых спортивных штанах и тонких чёрных очках. Брови нахмурены, волосы растрёпаны и вьются, щетина на челюсти стала немного заметнее, чем вчера. Он полностью поглощён статьёй в «The Tennessean».

При этом зрелище моя киска начинает ныть.

Я никогда не считала очки на мужчине привлекательными, пока не увидела в них Уэйда Эшби, но добавить к этому голый торс и утреннее солнце? Зрелище почти невозможно вынести. На губах появляется улыбка, пока я смотрю на него, а он ещё не знает, что я проснулась.

Как движется его горло, когда он сглатывает. Широкий, мощный разворот плеч и рук. Как он кажется совершенно огромным для столика, но каким-то образом всё равно за ним помещается. В Уэйде Эшби есть тёмная, молчаливая красота, которую, не уверена, кто-то в этом мире когда-либо по-настоящему ценил. Всегда лидер, всегда тот, на кого все полагаются. Но под всем этим? Под грубой, суровой внешностью скрывается самый сексуальный мужчина, которого я только могла бы представить. Воспоминание о том, как его губы присваивали меня, как его тело легко и умело двигалось вместе с моим, посылает жар прямо к центру, хотя я ещё даже не успела потянуться после сна.

Он подносит ко рту дымящуюся кружку кофе и обхватывает полными губами край. Я не могу сдержать тихий стон, который вырывается наружу.

Звук мгновенно привлекает его внимание, и взгляд встречается с моим. На его лице расцветает улыбка, и у меня перехватывает дыхание.

Он, блядь, великолепен.

И в этот момент чертовски самодоволен, откинувшись на спинку стула. Он знал, что я на него пялюсь.

— Доброе утро, Беда. Кофе?

— Пожалуйста, — хрипло выговариваю я, наполовину поворачивая лицо в подушку и улыбаясь, пока щёки краснеют.

— Поздно, тебя уже поймали. — Он ухмыляется. — Не переживай, я делал то же самое, только ты проспала тот момент, когда я тебя разглядывал, — говорит он, посмеиваясь.

Я начинаю хихикать, представляя, как Уэйд наблюдал за мной во сне.