Укрощая Сердце (ЛП), стр. 39

— Не стесняйся. Только не со мной, — говорю я, пока она тихо стонет моё имя, умоляя меня потерять в ней контроль.

Я целую её припухший клитор, и она содрогается. Всего один раз, чтобы познакомиться со своим новым домом.

— Моё имя на твоих губах звучит как музыка. Не могу дождаться, когда заставлю тебя кричать его всю грёбаную ночь.

Я обхватываю клитор ртом и всасываю, позволяя себе впервые по-настоящему попробовать её. Она — самый сладкий грёбаный нектар на свете. Я стону, когда её спина выгибается и она издаёт самые соблазнительные звуки, которые я когда-либо слышал, а руки зарываются в мои волосы и крепко тянут, пока я трусь каменно-твёрдым, ноющим членом о матрас под собой.

— Чертовски восхитительно, — бормочу я.

А затем принимаюсь за работу, словно поедание её истекающей киски — единственная причина, по которой меня послали на Землю. Плотно провожу плоской стороной языка по ней, мучительно и твёрдо лаская, выполняя обещание и не торопясь, пока ввожу в неё два пальца.

Мои мысли сходят с ума. Я представляю момент, когда уже мой член заставит её растянуться вокруг меня.

— Такая, блядь, тесная, — говорю ей, почти готовый кончить прямо на кровать.

Я поднимаю руку к одной из её грудей и зажимаю сосок между пальцами, пока она толкает бёдра мне в лицо, душит меня своим возбуждением и бёдрами, но я сильнее. Я давлю в ответ — глубже, жёстче. Трахаю её языком, пока она кричит и стонет, что больше не может и сейчас кончит.

— Отпусти себя, Айви. Залей мне лицо. Задуши меня, блядь, и произнеси моё имя, когда кончишь, — говорю я.

И она делает это. Выкрикивает нечто похожее на моё имя, смешанное с неразборчивыми словами, именно так, как я хотел. Её пальцы тянут меня за волосы и царапают плечи, пока я не уверен, что они кровоточат. Она причиняет ровно столько боли, чтобы я умолял о большем, потому что именно такой боли я хочу, именно её жажду от неё, и каким-то образом она понимает.

Я осторожно провожу языком по её мокрой щели, собирая на него всё, что из неё вытекло, а затем поднимаюсь к её лицу и целую. Язык Айви жадно скользит по-моему — она уже моя нуждающаяся, грязная девочка.

— Ты такая чертовски сладкая, Айви. Мне будет невозможно когда-либо перестать зарываться лицом между твоими бёдрами, — говорю я, целуя её.

Она стонет мне в рот и уже поднимает бёдра навстречу, словно никак не может насытиться, пока я медленными неглубокими движениями обвожу её клитор.

— Она твоя, — с трудом выговаривает она.

— Что именно моё, Беда? — спрашиваю я, наслаждаясь тем, насколько отчаянно она нуждается в моих руках.

Её глаза открываются и на мгновение сосредотачиваются на моих.

— Моя душа… Забери её, Уэйд, — хнычет она. — Просто дай мне то, что нужно.

«Господи блядь».

— Какая жадная грёбаная девочка. Я дам тебе свой член, но он большой, а ты тугая, поэтому ты должна дышать и делать именно то, что я скажу, хорошо?

Она нерешительно кивает.

— Я доверяю тебе, Уэйд. Только не разорви меня пополам, — говорит она, когда моя головка касается её входа.

Грёбаный ад, даже это ощущается как рай.

— После Брэда никого не было. Я чистая и… — она слегка пожимает плечами. — Я принимаю противозачаточные.

Блядь, я так потерялся в ней, что даже не подумал о презервативе.

— Я тоже чист, — говорю я.

Затем целую Айви, и чтобы успокоить её, и чтобы дать ещё одну секунду сказать «нет», ещё одну секунду отступить, прежде чем мы всё изменим. Но она не отступает. Целует меня в ответ и приподнимает бёдра настолько, что первый полный сантиметр моего члена погружается в неё, заставляя нас обоих застонать.

«Господи блядь».

— Глубокий вдох, — говорю я, а затем погружаюсь глубже, пока она ахает и тяжело дышит подо мной. — Ещё раз.

Я уговариваю её дышать, мягко целуя.

— Ты так хорошо справляешься. Я так тобой горжусь, Айви. Ты так хорошо принимаешь мой член, — говорю я.

Опираясь на предплечья, я обхватываю её лицо с двух сторон и притягиваю к своему, чтобы нежно поцеловать и успокоить. Погружаюсь ещё глубже.

— Вот так, — говорю я, когда она делает глубокий вдох и впускает меня немного дальше, а у меня вырывается дрожащий стон.

— Блядь. Айви. Блядь, — ворчу я, проталкиваясь ещё глубже, прижимаясь лбом к её и всё ещё удерживая лицо.

— Ты… уже до конца? — спрашивает она, и её глаза умоляют меня быть честным.

Я целую её, прежде чем научить принимать это.

— Ты можешь принять ещё. Я наполню тебя так сильно, что ты больше никогда не захочешь, чтобы я оставлял тебя пустой.

Она кивает, и в её глазах вспыхивает та огненная дерзость, которой я одержим.

— Тогда ещё, — уверенно говорит она.

Я улыбаюсь ей.

— Маленькая нахалка, — произношу я и без дальнейшего предупреждения целую её, погружаясь до самого основания, прежде чем она успевает передумать.

— Святые грёбаные угодники, Уэйд, — говорит она. — Ты слишком большой, ты ощущаешься…

— Не проси меня дать тебе всего себя, если не готова принять всё, Беда.

Я прокладываю поцелуями дорожку вниз по её горлу, втягиваю сосок в рот, а затем провожу средним пальцем к клитору между нами и несколько мгновений обвожу его, дразня и заставляя тело привыкнуть ко мне. Она такая чертовски мокрая.

«Такая чертовски тесная».

— Ты ощущаешься… Ты ощущаешься… — снова бормочет она, теряя слова.

— Чертовски хорошо, — выдыхаю я за неё, потому что, святые угодники, эта киска.

Эта киска может стать моей смертью.

— Да… — тяжело дышит она. — Именно так.

Я выхожу наполовину, а затем снова полностью вхожу в неё, и она вскрикивает. Она настолько наполнена, а я никогда ещё не был настолько обезумевшим.

Каждая частичка меня идеально соединяется с её сладкой, тесной киской, словно паз и гребень, и я решаю, что хочу умереть прямо здесь, глубоко внутри Айви. Я начинаю медленно, смакуя, вытаскивая себя и снова проталкивая внутрь, каждый раз задерживаясь в ней на несколько дополнительных секунд и вращая там бёдрами, чтобы дать опухшему клитору трение, которое сведёт её, блядь, с ума.

Её стоны становятся громче, а ноги обвивают мою талию. Ногти глубже впиваются в кожу, пока я медленно, глубоко и восхитительно двигаю членом в ней и обратно с выдержкой грёбаного святого. И когда я убеждаюсь, что её тело готово и она умоляет о большем, начинаю двигаться по-настоящему.

Айви вскрикивает, в основном моё имя, каждый раз, когда я выхожу, а затем погружаюсь в неё до самого конца.

Сначала я двигаюсь медленно и контролируемо. Не тороплюсь, просто чувствую её.

Купаюсь в ней.

Я продолжаю, пока больше не способен быть нежным. Её киска — грёбаный главный приз. Между нами выступают капли пота, пока я крепко сжимаю её бедро и удерживаю неподвижно, забирая весь контроль и теряя ощущение границы между нашими телами.

Нас больше не двое.

Только одно целое.

Я остаюсь в этих мгновениях, не понимая, как всё ещё держусь. Мой член глубоко в киске Айви, между нами ничего нет, только её кожа напротив моей, — нечто сверхъестественное. Я провожу рукой вверх к её горлу и сжимаю под челюстью, прижимаясь ртом к её губам и трахая жёстче.

Она хнычет и стонет подо мной. Я сжимаю немного сильнее, проверяя её, и чувствую, как стенки намертво стискивают меня. Жду, что она похлопает меня по бедру, пока усиливаю хватку на горле, но она этого не делает. Её ноги начинают дрожать, когда она гонится за оргазмом, а я нахожусь прямо вместе с ней. Я выше в удовольствии, чем когда-либо прежде, и у меня нет ни единого шанса когда-нибудь спуститься с этих высот.

— Залей мой член сейчас, Айви. Кончи, — приказываю я.

— Я сейчас… И, Уэйд?

— Да? — ворчу я, делая всё возможное, чтобы удержаться, пока яйца сжимаются с несравнимой силой от вида её прекрасного тела подо мной.

— Я хочу, чтобы ты тоже кончил. И сильнее сожми моё горло, когда это сделаешь.