Укрощая Сердце (ЛП), стр. 38

Выбора у меня больше нет. Потеряю ли я после работу или всё между нами станет неловко — мне совершенно плевать. Оно того стоит. Я решила в ту самую секунду, когда толкнула дверь и увидела, как он дрочит. Я никогда прежде не видела, чтобы мужчина делал это настолько уверенно, никогда не видела члена такого размера и просто не могла отвести взгляд, хотя знала, что мне не следовало туда заходить.

— Ты такая чертовски вкусная, — говорит Уэйд прямо в мои губы, целуя настолько глубоко и сосредоточенно, что я готова поклясться — он получал награды за поцелуи.

Прямо надо мной лежит обладатель золотой медали. Грёбаный олимпиец.

Его язык медленно и восхитительно скользит по-моему, исследуя рот так, как меня ещё никогда не целовали, пока его рука сжимает мою челюсть, а затем опускается к горлу, как в первую ночь, когда его губы встретились с моими. Большой палец легко поглаживает центр, и я понимаю, что при желании его огромная ладонь без труда полностью обхватила бы мою шею. Возможно, меня это должно пугать, но страха нет совсем. Кажется, даже возбуждает меня ещё сильнее.

Уэйд отстраняется, чтобы посмотреть на меня. Его глаза прослеживают линии моего лица, оставляя губы напоследок.

— Сегодня ночью я буду, блядь, поклоняться тебе, — говорит он низким, хриплым голосом и снова целует меня.

Я стону ему в губы.

— Пожалуйста… да, пожалуйста, — умоляю я.

Всё, что могу сказать. Ни одной связной мысли не осталось. Я существую лишь в этой секунде и молюсь, чтобы в следующую его руки снова оказались на мне.

— Мне нравится слышать, как ты умоляешь, Айви. Ты даже не представляешь, что это со мной делает, — говорит Уэйд, проводя языком по моей нижней губе, грубо втягивая её в рот и удерживая несколько секунд, прежде чем отпустить с тихим хлопком.

— Поскольку рядом с тобой я вообще не способен себя контролировать, если что-то будет слишком грубым, ты должна пообещать, что скажешь мне. Только так всё между нами сработает. Если будет слишком много, просто похлопай меня по бедру.

По позвоночнику пробегают слабые разряды страха, но потребность в нём сильнее в десять раз. Я смотрю ему в глаза — они серьёзные и умоляющие. Именно в этот момент я понимаю, что у Уэйда Эшби есть тёмная сторона. Можете считать меня мазохисткой, но я не чувствую страха. Только потребность. Что бы Уэйд ни говорил, я знаю — он никогда, никогда не причинит мне настоящего вреда. Удивляет лишь то, что до сегодняшней ночи я не подозревала, что мысль о небольшой грубости с его стороны меня не испугает. Возможно, я даже хочу её.

Я киваю, всё ещё тихо постанывая, потому что рука Уэйда уже скользнула вниз по шее, забралась под майку к груди, где он щиплет сосок, затем проводит по нему большим пальцем и перекатывает между пальцами, словно у него есть бесконечные время и силы, чтобы мучить меня часами.

— Мне нужно услышать слова, Айви. С согласием я не шучу.

«Разумеется, не шутит».

— Скажи, что ты этого хочешь, — приказывает он.

— Я хочу тебя, Уэйд. Так чертовски сильно, что едва могу нормально видеть. Тебя устроит такой ответ? — дерзко спрашиваю я, пока внизу живота сворачивается глубокий, восхитительный жар.

Его пальцы гладят, щиплют, перематывают соски.

Можно ли кончить только от того, что кто-то трогает твою грудь? Потому что, святые угодники, это безумно приятно.

Из груди Уэйда вырывается низкое рычание. Он усаживает меня и рывком стягивает майку, разрывая её, а горячий рот опускается по телу. Его губы находят один сосок, а свободная рука — второй, словно ему необходимо одинаково хорошо позаботиться об обоих. Затем губы переходят к плечам, рукам, шее. Он пожирает меня влажными, опустошающими поцелуями, покусывает тело, прикусывает сильнее, а затем целует засос место, словно его жажду может утолить только моя кожа.

Он повсюду и одновременно касается недостаточного количества мест, пока я задыхаюсь и требую ещё.

Уэйд снова поднимается к моим губам, а его рука проникает за пояс шорт, сжимает бедро и глубоко разминает кожу, пока он устраивается между моих ног и прижимает член к ноющему клитору. Насколько я мокрая, очевидно — уверена, он чувствует даже сквозь слои трусиков и шорт между нами.

Я бесстыдно трусь о него, запрокидывая голову. Меня захватывают образы того, как его член заполняет меня. Если он будет делать это слишком долго, я, возможно, умру. Медленные, восхитительные движения его бёдер похожи на порох, брошенный в пламя.

Он никуда не торопится.

Каждое движение размеренное.

Как раз когда я собираюсь снова начать умолять, его пальцы скользят к моему центру, отодвигая тонкие хлопковые трусики. Он резко втягивает воздух и бормочет:

— Господи, блядь, — когда чувствует, что я буквально истекаю.

— Всё для меня? Ты насквозь, блядь, мокрая, — говорит Уэйд, практически срывая с меня шорты и трусики.

Я лежу под ним совершенно голая и тяжело дышу.

— А чего ты ожидал после того, как так меня ласкал? Это всё твоя вина, — шепчу я, а Уэйд ухмыляется мне в губы.

— Стекай по моей руке, я только за. Мне, блядь, нравится, — поцелуй. — Не могу дождаться, когда ты будешь стекать на моём члене.

«О боже…»

Глаза Уэйда жадно проходят по моему телу. Кажется, он рассматривает каждый участок обнажённой плоти с голодом, который я не способна объяснить. Я инстинктивно пытаюсь прикрыть бёдра и живот. До Брэда я никогда не стеснялась себя, но он этим пользовался, и только сейчас я снова учусь чувствовать себя комфортно в своих изгибах и собственной коже.

— Даже не думай. Никогда не прикрывайся рядом со мной. Ты чертовски идеальна, Айви. Грёбаное совершенство. Поняла?

Я киваю. Грудь наполняется теплом, а его похвала зажигает внутри нечто, о существовании чего я даже не подозревала.

Уэйд вводит один большой палец в мою мокрую киску, и спина мгновенно выгибается над кроватью. Звук, который я издаю, вызывает у него стон, и уже одно это воспламеняет меня. Поняв, насколько сильно на меня влияет, он улыбается сверху вниз, словно знает секрет, неизвестный мне.

— Сегодня ночью я уничтожу эту тесную маленькую киску. И ты полюбишь каждую секунду этого. Но одного я делать не стану — торопиться.

Его пальцы быстро подводят меня к краю.

— Я буду медленно доводить тебя до оргазма. Уступлю только тогда, когда ты будешь готова обменять мне свою грёбаную душу на мой член, — говорит он, добавляя второй палец и проводя большим по ноющему клитору.

Я сейчас кончу на него, а он едва начал ко мне прикасаться.

Он смотрит вниз, наблюдая, как я извиваюсь. Я дико задыхаюсь, и мне совершенно плевать, как это выглядит или звучит.

— Посмотри, какая ты, блядь, красивая. Твоё тело просто умоляет меня заполнить тебя.

Рот этого мужчины.

Я не способна выдержать его слова — они сейчас столкнут меня с обрыва, за край которого я отчаянно цепляюсь. Уэйд умело трахает мою киску пальцами, пока я хнычу вокруг них.

— Вот так, кончи для меня. Покажи, какой красивый беспорядок можешь устроить на моей руке, — говорит он.

— О боже, Уэйд, блядь! — кричу я.

За закрытыми веками вспыхивают фейерверки. Всё тело содрогается, когда я ломаюсь и разлетаюсь на части, делая именно то, что он велел, стекая по его ладони и рельефному предплечью.

Уэйд ждёт, пока моё дыхание немного успокоится, затем оставляет единственный поцелуй под мочкой уха и шепчет:

— Только одно… Когда кончаешь, ты произносишь лишь моё имя, Айви. Я даже не хочу слышать имя Бога на твоих губах. Ему не место в моей постели рядом с тобой. Поняла?

Я киваю.

— Хорошая девочка. А теперь дашь мне ещё один. Раздвинь бёдра.

Святые угодники, кто этот мужчина, прячущийся за строгой внешностью Уэйда, и как, чёрт возьми, мне его удержать?

Глава 30

Айви хнычет и тяжело дышит, словно не способна выдержать ни секунды ожидания, пока я устраиваюсь прямо между её бёдер. Я собираюсь поселиться здесь навсегда. Ладонями провожу по обе стороны от самой красивой киски, которую когда-либо видел, и широко раздвигаю её ноги перед собой.