Укрощая Сердце (ЛП), стр. 26

Ангел на одном плече велит остановиться, подняться, отодвинуться, пойти спать — сделать что угодно, прежде чем я совершу ошибку, которую уже не смогу исправить. Но дьявол на другом говорит, что момент — её тело, прижатое к моему, её сладкое дыхание так близко от кончика моего языка — не то, от чего у меня хватит сил отказаться.

Стеклянные голубые глаза Айви опускаются к моим губам в тот же момент, когда она двигает бёдрами и слегка раздвигает ноги, впуская меня, и я совершенно точно понимаю, в этом раунде побеждает дьявол.

— То, как ты сейчас на меня смотришь, — твоя военная тактика? — спрашивает Айви дрожащим голосом.

Я слегка двигаю бёдрами, и с её губ срывается едва слышный стон.

— И как же именно я смотрю? — спрашиваю я, пока пульс бьётся у меня в горле. — Словно хочу узнать, настолько ли ты вкусная, как мне кажется? Словно это единственное, о чём я, блядь, думаю изо дня в день?

— Да… — шепчет она. — Именно так.

Я опускаю голову ещё ниже, мои губы зависают прямо над её, а следующие слова вырываются хрипло и низко, прежде чем я успеваю их остановить.

— Узнай, Айви… Попроси пощады.

Мой взгляд мечется между её глазами и сочными грёбаными губами, которые находятся прямо здесь, так близко. Дыхание Айви становится поверхностным, губы слегка приоткрываются, розовый язык увлажняет их, и я вижу тот самый момент, когда она сдаётся. Её голос настолько тихий, что я едва слышу, но всё-таки слышу.

— Пощади… — шепчет она одновременно с тем, как я опускаю лицо к её.

Мои губы пожирают её без единой капли сомнения — облизывают, пробуют, клеймят. Блядь, как же я хочу её заклеймить. Она такая сладкая, её сахарный запах тает у меня на языке, а жаждущие губы без усилий отвечают моим. Чем глубже мой рот исследует её, тем сильнее колотится сердце. Я слегка отстраняюсь, чтобы провести языком по её пухлой нижней губе, и она хнычет.

— Я был прав. Ты чертовски вкусная, — стону я.

Я хочу разрешения исследовать дальше, и она его даёт, искушая меня, оборачивая ноги вокруг моей талии и притягивая ближе медленным, ленивым движением языка в мой рот и новым стоном. Мои руки отпускают её запястья и находят каждый сантиметр тела, до которого могут дотянуться. Я обхватываю шею сбоку, провожу большим пальцем от челюсти вниз и слегка нажимаю по центру, ощущая, как движется её горло, когда она сглатывает глубокий стон, вырвавшийся из моей груди.

Её кулаки сжимают мою футболку и тянут её вверх, а руки скользят под ткань по моим бокам, оставляя за собой пылающий след. Я бесстыдно прижимаюсь к ней членом, и звук, который она издаёт мне в рот в ответ, едва не приканчивает меня окончательно.

Оглушительный стук пугает нас обоих.

Мы просто лежим так три или четыре секунды, замерев и глядя друг другу в глаза.

— Уэйд!

Снова грохот.

— Блядь, — рычу я прямо в её губы и на мгновение прижимаюсь лбом к её, пока мы оба пытаемся отдышаться.

— Почему заперто? Здесь, блядь, холодно, — орёт Коул с другой стороны двери.

Я поднимаюсь и привожу себя в порядок, снова глядя на неё — ноги всё ещё широко разведены, колени согнуты. Я пытаюсь найти в себе силы собраться и открыть дверь, хотя растрёпанный вид Айви и опухшие губы искушают меня проигнорировать Коула и снова начать её целовать. Она подносит палец к губам, и по ним расползается улыбка.

— Задержка игры, шеф, — хихикает она.

«Кажется, я, блядь, убью Коула».

Глава 20

«Чёрт, чёрт, чёрт…»

Я поцеловала его или он меня? Имеет ли значение? Это был лучший, самый крышесносящий трусики поцелуй в моей жизни, и он ответил на мой вопрос. Уэйд Эшби действительно способен потерять контроль.

После я привожу себя в порядок как могу, пока Уэйд встаёт, возвращает все пледы на диван и задвигает журнальный столик на место. Он поправляет выпуклость в спортивных штанах, пытаясь скрыть её, но получается плохо. Я бросаю на него косой взгляд, проводя рукой по волосам.

— Тебе лучше получше спрятать оружие, если собираешься сейчас открывать дверь, — бормочу я с ухмылкой.

Он издаёт самый раздражённый звук на свете и поправляет себя ещё немного, натягивая футболку вниз, чтобы прикрыться как можно лучше.

Пока он идёт к двери, я накрываюсь пледом и перетаскиваю миску с попкорном со стола к себе на колени. Никогда ещё я не была настолько поглощена фильмом, как в тот момент, когда Коул врывается в гостиную.

— Она переезжает к нему? Она даже не сказала Мейбс, что у них всё серьёзно, а уже переезжает к нему. И я должен был узнать об этом от него — из всех людей? Если я, блядь, убью Джемму, ты обещаешь растить Мейбл как родную?

Он в ярости. Я видела Коула ворчливым, но никогда не видела по-настоящему злым. От ярости, с которой он защищает свою единственную дочь, по позвоночнику пробегает дрожь. Он вздрагивает, заметив меня на диване.

— Блядь, Айви. Прости, я даже не понял, что ты всё ещё зде… здесь, — говорит Коул, оглядывая представшую перед ним сцену.

Должно быть, всё выглядит достаточно невинно. Он даже не реагирует.

— Завтра я возвращаюсь домой, — говорю я в качестве жалкого объяснения.

— Мы смотрим фильм, — добавляет Уэйд, явно справляясь не лучше меня. — Успокойся, я налью тебе выпить, — говорит он, похлопывая Коула по плечу.

— Она что-то замышляет, я знаю. Я, блядь, так и знал, когда она внезапно решила действительно приехать в свои положенные выходные. Богом клянусь, если она использует Мейбл как пешку, чтобы заманить сюда какого-то грёбаного парня, я не знаю, что сделаю.

Я встаю и беру костыли, хотя почти ими уже не пользуюсь. Этот разговор только для семьи.

— Оставлю вас, мальчики. Пойду приму душ, а потом лягу пораньше. Что бы ни значило, Коул, ты отличный отец. Если я заметила это всего за месяц, значит, видят и все остальные, включая Мейбл. Она знает, на кого может положиться. Поверь мне, — говорю я, надеясь хоть немного его успокоить.

Мои глаза встречаются с глазами Уэйда через всю комнату. В его взгляде отражаются то же желание и та же растерянность, которые чувствую я.

— Спокойной ночи, мальчики, — тихо говорю я.

— Спасибо, Айви. Для меня это многое значит, — отвечает Коул, совершенно не подозревая, чему едва не помешал, а затем продолжает свою тираду.

Уэйд кивает, прежде чем я разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Ощущение его тела между моих ног всё ещё свежо в памяти, но я ухожу, понимая, что это было лишь разовым событием. Результатом вынужденной близости и одного мимолётного момента.

Уэйд — мой шеф.

Мне нужна эта работа.

Я не могу вернуться в Джеллико.

Горячая вода стекает по моей коже, словно мягкий дождь, пока я закрываю глаза и просто позволяю ей окутывать меня. Я приглаживаю мокрые волосы, вспоминая ощущение тёплой щетинистой челюсти Уэйда под ладонями, его мягких губ на моих.

Боже, как же хорошо он целуется. Именно так, как ведёт себя в повседневной жизни — уверенно и твёрдо, контролируя, но с той стороной, которая обещает отдать мне себя так, как я никогда прежде не чувствовала. Его сильные, мощные руки обнимали меня, большая ладонь удерживала за горло. Никогда прежде я не чувствовала, чтобы обо мне так заботились.

Ноющая боль между бёдер — сладкая пытка, которой я не могу сопротивляться или заглушить, как бы ни старалась. Я едва касаюсь пальцами затвердевшего, болезненного соска под горячей водой и вздрагиваю. Я действительно хотела его. Хотела так, как никогда прежде не хотела ни одного мужчину. Хотя, справедливости ради, единственные настоящие отношения у меня были с Брэдом. Редкие связи на одну ночь после колледжа не совсем считаются.

То, как властно рот Уэйда присвоил мой, мгновенно дало понять, Уэйд Эшби играл бы на моём теле, словно на музыкальном инструменте. Не задумываясь, я снимаю лейку душа с крепления, переключаю её в режим массажа и провожу струями по груди. С моих губ срывается стон, который невозможно сдержать, пока я представляю, как его мозолистые ладони скользят по моей обнажённой мокрой спине, разминая кожу, словно он находится здесь, в душе, вместе со мной. Я перекатываю сосок между пальцами, и огонь внизу живота разгорается ярче.