Укрощая Сердце (ЛП), стр. 25

Я слушаю, как она тихо напевает себе под нос во время работы. Когда мы заканчиваем и я направляюсь в душ, она обещает закончить уборку и подготовить для нас фильм.

Во всём есть какая-то простота, которую я не способен понять. Словно мы занимаемся этим гораздо дольше недели. Добравшись до душа, я радуюсь нескольким минутам одиночества. Я сильный, но моя сила воли истончается, а яйца посинели сильнее, чем когда-либо прежде просто потому, что каждый вечер я сижу в полуметре от неё.

К тому времени, как я вытираюсь и натягиваю спортивные штаны, у меня появляется план. Я лягу спать пораньше. Сегодня её последняя ночь здесь, а затем всё вернётся в норму. Завтра после работы я отнесу её вещи обратно в «Голубые глаза», и она даже немного поработает в конюшнях, прежде чем в пятницу мы отправимся в Нэшвилл.

Но, войдя в гостиную, я вижу, что Айви отодвинула журнальный столик и соорудила большое гнездо из пледов и диванных подушек посреди комнаты, на ковре перед камином. В руках она держит пакет конфет и попкорн.

«Да чтоб меня. Какой ещё план?»

— «Форсаж 10»? — с улыбкой спрашивает она.

За последние несколько дней мы посмотрели первые девять частей.

— Я же не могу вернуться домой, не посмотрев последний фильм. Это было бы настоящей трагедией.

Я даже не колеблюсь. Достаю из холодильника две бутылки воды и как можно быстрее направляюсь к своему личному гнезду для пыток моего члена.

— Тебе стоит снять повязку, Беда, давай посмотрим, — говорю я Айви час спустя, когда мы уже дошли до середины фильма, и отправляю в рот горсть попкорна.

Я наблюдаю, как она осторожно разматывает лодыжку.

Она ощупывает её, вытягивает длинную шелковистую ногу и сгибает стопу. Понятия не имею как, но даже от этого мой член дёргается.

— Почти зажила, — говорит она, осматривая её. — Может, немного мышцы напряжены, но я бы сказала, что уже на девяносто процентов лучше.

«Не делай этого, Уэйд. Даже не думай, блядь».

Я на долю секунды поднимаю глаза к потолку.

«Да пошло оно. Сделаю».

— Давай сюда, я тебе её разомну.

Я жестом предлагаю ей положить ногу ко мне.

— Я сегодня ноги не брила, — хихикает она. — Могут быть колючей.

— Блядь, если ты думаешь, что мне есть до этого дело, то сильно ошибаешься, — говорю ей.

Она прикусывает нижнюю губу и минуту раздумывает. Я начинаю гадать, может, она недостаточно мне доверяет, чтобы позволить моим рукам касаться себя. Мысленно ругаю себя за то, что снова не способен соблюдать с ней хоть какие-то границы, но прежде, чем мысль успевает покинуть мою голову, она пододвигается ко мне по полу и кладёт ступню мне на колени.

Я тянусь к ней и обхватываю ладонями тонкую лодыжку. Начинаю с того, что надавливаю большими пальцами на свод стопы, которая кажется крошечной в моих руках. Даже её грёбаные ступни красивые. Проходит несколько секунд, и она тихо стонет, пока я пытаюсь держать дыхание под контролем. От ощущения её обнажённой кожи на моей и вида красивых розовых пальчиков у меня на коленях жар ползёт вверх по предплечьям.

— Как фумаешь, они когда-нибудь снимут ещё офин? — спрашивает Айви с полным ртом сердечек с корицей.

Я смеюсь над её бормотанием.

— Не знаю. Зависит от того, сможет ли Вин Дизель найти другую актёрскую работу, — отвечаю я, пытаясь думать буквально о чём угодно, кроме члена, твердеющего под спортивными штанами. — И к твоему сведению, ноги у тебя ни капли не колючие.

«На самом деле я бы хотел провести по ним языком».

Она хихикает.

— Боже, слишком приятно. Возможно, мне придётся тебя нанять.

— Это будет стоить больших денег, — не задумываясь, отвечаю я.

Ответ Айви звучит едва громче шёпота и немного меня шокирует.

— Да? Что ж, сколько бы это ни стоило, я готова… Просто добавь к моему счёту. Ежедневный ужин и массаж ступней. Бо-оже… как же хорошо, — говорит она почти задыхаясь.

Её голос ещё более хриплый, чем обычно, и чертовски сексуальный.

Этот голос грозит меня уничтожить.

— Думаю, Вина всегда смогут уговорить вернуться, но придётся исключить Скалу. Похоже, они не ладят, — говорю я, продолжая идиотскую тему. — А Скала надрал бы Вину задницу. Поэтому они сняли «Хоббса и Шоу» без Вина, — бормочу я, проводя большим пальцем по её икре.

— Думаю, Вин сильнее, чем ты считаешь, — говорит она.

— Ни единого шанса, что он справится со Скалой.

«О чём, блядь, мы вообще разговариваем?»

Понятия не имею, но могу играть в эту игру всю ночь — в ту, где мы разговорами мы строим какие-то бы ни было отношения. Особенно теперь, когда мои руки подбираются выше её колена и разминают кожу, словно мне всё мало прикосновений к ней.

Я не могу остановиться.

Не хочу останавливаться.

На её губах появляется лёгкая улыбка, а чуть более пухлая нижняя — та самая, которую сам Господь поместил на её лицо исключительно для того, чтобы мучить меня, — встречается с зубами, пока она раздумывает и прищуривает один глаз.

Я слегка провожу пальцем вверх по внутренней стороне её бедра, затем обхватываю сзади и крепко сжимаю, отчего она издаёт тихий стон на выдохе. С этим звуком я с таким же успехом могу выкопать могилу своему каменно-твёрдому члену.

— Тебе стоит ходить на массаж. К концу дня я вижу, насколько напряжены твои плечи. Не знаю, насколько хорошо у меня получится, но я могла бы попытаться вернуть услугу, — тихо предлагает Айви.

Я вздыхаю.

— Думаю, понадобится намного больше, чем небольшой массаж, чтобы снять тяжесть с моих плеч, — отвечаю я, осознавая, что прозвучало гораздо сильнее как приглашение, чем я собирался.

— О, я знаю, — озорно говорит она.

Я смотрю на неё, а она улыбается от уха до уха.

— Или… знаешь, что помогает снять напряжение?

«Да чтоб меня».

Сейчас она выглядит слишком соблазнительно, чтобы задавать мне такой вопрос.

— Как насчёт небольшой потасовки? Выпустишь пар, капитан Ворчун? — спрашивает она и тут же бросает подушку, попадая мне точно в плечо.

Я моргаю от удивления, а затем понимаю, что она делает.

— Всё, тебе конец, Беда, — рычу я, бросаясь на неё и крепко обхватывая за талию, пока она радостно визжит.

Не успеваю я опомниться, как уже тяну её под себя, полностью запирая маленькое тело своим.

Её смех заразителен, пока я щекочу её, превращая в хнычущую лужицу.

— Пощади… пощади… Уэйд! — хихикает она.

— Значит, ты такая крутая штучка, но стоит мне найти места для щекотки, и ты уже умоляешь о пощаде? Должен сказать, я немного разочарован, что ты так быстро сдалась.

Она отбивается от меня пледом, наш смех заполняет пространство и заставляет её смеяться ещё сильнее. И, блядь, как же приятно смеяться, особенно с ней. Даже с всё ещё слегка травмированной лодыжкой Айви сильная и застаёт меня врасплох. Она опрокидывает меня набок, я падаю на спину, а она оказывается между моих ног.

— На самом деле я никогда не стала бы просить пощады, Уэйд. Всего лишь военная тактика — застать тебя врасплох, чтобы одержать верх. И она сработала, — дразнит она, тяжело и прерывисто дыша, пока волосы щекочут мою грудь через футболку.

Ни один из нас не может отрицать, насколько твёрдый сейчас мой член.

— Может быть, но ты не победишь, Беда. Я вырос, борясь с братьями.

— А я выросла, укрощая лошадей, — парирует она, пытаясь прижать меня к полу.

Я закатываю глаза и изображаю скучающий зевок.

— Ладно, ты заставишь меня по-настоящему постараться? — спрашиваю я.

Она фыркает на мою насмешку, но я обхватываю одной рукой её талию и без усилий переворачиваю, снова прижимая под собой, а другой легко удерживаю оба её запястья над головой.

Наш смех затихает одновременно, и в комнате становится тихо. Потрескивает огонь. Айви смотрит на меня снизу вверх, её щёки раскраснелись, зрачки расширены, розовые губы приоткрыты и будто умоляют.

Единственные звуки в комнате — наше синхронное дыхание и оглушительный стук моего сердца в ушах, пока я мучительно остро осознаю тёплое место между её бёдрами, к которому прижимаюсь. Из моей груди вырывается низкое рычание, пока я борюсь с совестью.