Истинная для врага Дракона (СИ), стр. 72

И все же, глядя на спящего Адриана, я понимала: если бы мне снова дали нож, я снова не смогла бы.

Я люблю его.

Люблю настолько, что даже ненависть, долг и кровь погибших не смогли заставить меня перерезать ему горло.

Но остаться тоже нельзя.

Если я не убью Адриана, Варлен и Кайран попытаются сделать это сами. Если я признаюсь Адриану, погибнут они. Лиора. Повстанцы. Все, кто помогал мне.

Я должна уйти.

Сейчас.

Пока он спит.

Пока еще могу.

Я сняла медальон с шеи.

Пальцы не слушались, когда я расстегивала цепочку. Камень, еще недавно теплый, стал холодным. Тяжелым. Почти живым.

Подарок его матери.

Его надежда.

Его признание.

Часть его души, которую он доверил мне.

Я не имела права унести ее с собой.

Не после того, что собиралась сделать.

И не после того, что не смогла.

Я положила медальон на подушку рядом с его рукой.

Пусть поймет.

Пусть решит, что я вернула все, что не смогла принять.

Пусть ненавидит меня.

Так будет легче.

Ему.

И, может быть, мне.

Я наклонилась и в последний раз коснулась губами его виска.

— Прости, — прошептала я. — Прости меня, Адриан.

Он не проснулся.

Только едва заметно улыбнулся во сне, словно почувствовал поцелуй.

Это чуть не убило меня окончательно.

Я подняла с пола нож, завернула его обратно в ткань и ушла в тайный проход.

За моей спиной остался человек, которого я должна была убить.

Мужчина, которого я любила.

И медальон на его подушке — единственное признание, на которое у меня хватило смелости.

Глава 46

Я шла по тайному ходу почти вслепую.

Каменные стены сжимались вокруг, воздух казался сырым и тяжелым, а собственное дыхание звучало слишком громко. Я все еще ощущала на губах вкус Адриана, на коже — тепло его рук, в теле — следы нашей последней близости.

Последней.

Это слово било в виски, как набат.

Я не убила его.

Не смогла.

Даже когда нож оказался у его горла. Даже когда достаточно было одного движения, одного короткого, точного удара. Адриан спал так безмятежно, так доверчиво, словно не мог представить, что женщина, которую он назвал своей истинной, пришла к нему с оружием.

А я стояла над ним и понимала: если опущу нож, убью не только его.

Я убью себя.

Не образно, не красиво, не как говорят в трагических песнях. Я физически чувствовала это. Кровь сопротивлялась. Драконица внутри меня выла так, будто лезвие уже резало не его горло, а мое собственное сердце.

Истинная пара.

Проклятие.

Благословение.

Приговор.

Я не знала, как назвать то, что связало нас крепче любых клятв. Знала только одно: моя рука не подчинилась. И сколько бы я ни вспоминала смерть отца, брата, унижение, разоренную страну, нож так и не опустился.

Значит, я слабая. Значит, никчемная из меня королева.

Но пусть хоть кто-нибудь попробует воткнуть нож в собственное сердце и отсечь от себя половину души. Будет ли это так легко?

Я стиснула зубы и пошла быстрее.

Медальон остался на его подушке.

Теплый зеленый камень, который Адриан подарил мне как часть своей души. Я не имела права уносить его с собой. Не после того, что собиралась сделать. И не после того, что не сделала.

Пусть он поймет, что я ушла сама.

Пусть решит, что я отвергла его.

Пусть возненавидит.

Так будет правильно.

Так будет безопаснее для него.

Я едва не рассмеялась от нелепости этой мысли. Я сбегаю из дворца после убийства Раяны, обманываю собственных союзников, предаю план, который выстраивался годами, — и все ради безопасности человека, которого должна была уничтожить.

Любовь делает из нас жалких существ.

И все же я не жалела, что он жив.

Эта мысль была страшнее любой вины.

Когда я наконец добралась до своих покоев и открыла потайную дверь, меня встретило белое как полотно, лицо Лиоры. Она стояла посреди комнаты, уже одетая для дороги, с дорожным плащом в руках. На столе лежали две небольшие сумки. Видимо, она успела собрать самое необходимое.

Ее глаза сразу впились в мое лицо.

Она все поняла еще до того, как я сказала хоть слово.

Или решила, что поняла.

— Как все прошло? — голос Лиоры дрогнул. — Ты… он…

Я не смотрела на нее. Не могла.

Если встречусь с ее взглядом, она прочитает правду.

— Да, — сказала я коротко.

Одно слово.

Такое маленькое.

Такое мерзкое.

Лиора прерывисто вдохнула и прикрыла рот ладонью. В ее глазах блеснули слезы.

— Он сопротивлялся?

Я медленно сняла с плеч плащ, только чтобы выиграть несколько секунд.

— Нет. Я сделала это, пока он спал.

Ложь прозвучала ровно.

Слишком ровно.

Будто говорила не я, а кто-то другой. Холодная, разумная женщина, которой я так хотела стать.

Лиора отвернулась к окну. Плечи ее мелко дрожали.

— Прости, — прошептала она. — Я знаю, что тебе пришлось сделать это ради всех нас. Но мне все равно его жаль.

Мне тоже.

Так сильно, что хотелось выть.

— Не надо, — сказала я глухо. — Не сейчас.

Она кивнула, быстро вытерла лицо и попыталась взять себя в руки.

— Нам нужно уходить. Кайран и Варлен ждут у старой оранжереи. Я отправила записку сразу после твоего ухода.

— Хорошо.

Я подошла к кровати, где лежал мой дорожный плащ. На подушке еще оставалась едва заметная вмятина от головы. Почему-то именно эта мелочь заставила меня замереть.

Еще несколько часов назад я могла выбрать другую жизнь.

Подойти к Адриану утром. Рассказать правду. Упасть перед ним на колени, если потребуется. Просить защиты не только для себя, но и для Лиоры, для тех, кто шел за мной.

Но я не сделала этого.

Потому что правда убила бы слишком многих.

А ложь уже убивала меня.

Я взяла сумку, проверила застежку и потянулась к потайному ящику, где хранила старый медальон с портретом матери. Когда-то под этой миниатюрой был спрятан другой портрет — Адриана. Символ глупой юношеской любви, которую я считала умершей.

Теперь я знала: она не умерла.

Она просто изменилась. Прошла через ненависть, боль, унижение, кровь — и стала чем-то куда более страшным.

Настоящим.

Я вынула из медальона миниатюру матери и бережно спрятала ее в сумку. Сам медальон положила обратно в ящик. Под ней остался другой портрет — Адриана. Тот самый, который я когда-то прятала от всего мира, как самую постыдную и самую драгоценную тайну.

Он больше не был мне нужен.

Прошлое осталось в прошлом.

А свое настоящее я оставила на подушке Адриана — зеленым камнем, который уже не имела права носить у сердца.

— Ты не возьмешь старый медальон? — тихо спросила Лиора.

— Нет.

— Почему?

Я закрыла ящик.

— Потому что больше не хочу жить воспоминаниями.

Она ничего не ответила, но я чувствовала ее взгляд. Добрый, тревожный, слишком понимающий.

Нет, она не поняла правду.

Но, возможно, почувствовала главное: я уже не та Астерия, которая входила сегодня ночью в тайный ход с ножом.

Та женщина умерла там, у кровати Адриана.

А кто вышел обратно — я пока не знала.

— Пойдем, — сказала я. — Нужно торопиться.

Лиора взяла сумку и последовала за мной.

Тайный ход снова сомкнулся за нашими спинами. В темноте шаги подруги звучали неуверенно. Она шла молча, но я слышала, как сбивается ее дыхание.

Она скорбела по человеку, которого считала мертвым.

А я лгала ей.

Лгала ради Адриана.

Ради того, чтобы Кайран или Варлен не вернулись и не сделали то, чего не смогла я.

Лиора слишком быстро раскололась бы, стоило Кайрану посмотреть на нее своими черными внимательными глазами. Поэтому она не должна знать. Никто не должен знать.

До тех пор, пока мы не окажемся достаточно далеко.

До тех пор, пока вернуться будет уже невозможно.