Истинная для врага Дракона (СИ), стр. 64

И тут же исчез.

Может, показалось. Может, нет.

Адриан, тяжело дыша, перевернулся на спину и уложил меня себе на грудь. Зарылся лицом в мои волосы.

Какое-то время мы молчали.

Его сердце билось под моей щекой. Сильное, ровное.

И мне было так хорошо, что от этого становилось страшно.

— Я рад, что у нас все наладилось, — тихо сказал Адриан.

Эти слова отрезвили мгновенно.

Будто кто-то вылил на меня ледяную воду.

Я резко дернулась и отстранилась.

— Наладилось, ваше величество? — прошипела я, глядя ему в глаза.

Он замер.

Я уже понимала, что делаю больно. Понимала — и все равно продолжала. Потому что иначе потеряю себя. Потому что еще немного — и я перестану бороться.

— Я всего лишь отблагодарила тебя за спасение моей жизни.

Слова прозвучали чуждо.

Жестоко. Лживо. Я сама ужаснулась им.

Что-то внутри шептало: иначе нельзя. Иначе этот человек окончательно поселится в твоей душе, и ты больше не сможешь вспомнить, кто ты.

— Отблагодарила? — напряженно переспросил Адриан, приподнимаясь на кровати и наблюдая, как я торопливо одеваюсь. — Ты хочешь сказать, что сделала это только из благодарности?

— А ты рассчитывал на что-то другое? — язвительно спросила я, чувствуя, как горечь собственных слов обжигает язык. — Ты чуть не умер сегодня из-за меня. Я сочла нужным вернуть долг.

Лицо Адриана изменилось.

Сначала в нем мелькнула боль.

Потом ярость.

— Убирайся отсюда.

Я вздрогнула.

В его голосе было столько боли, что сердце сжалось.

Правильно. Кричи на меня. Злись. Скажи что-нибудь жестокое. Так мне будет легче снова тебя ненавидеть.

Но почему тогда глаза наполняются слезами? Почему кажется, будто я сама только что ударила себя ножом?

Я почти дошла до тайного хода на негнущихся ногах, когда Адриан догнал меня. Развернул к себе и крепко, почти мучительно прижал к груди. Из-за слез его лицо расплывалось, и я не могла понять, с каким выражением он смотрит на меня.

— Зачем ты это делаешь? — горько спросил он.

Его пальцы неожиданно нежно стерли слезы с моих щек.

— Я же чувствую, что ты заботишься обо мне. Чувствую, что ты хочешь быть рядом. Почему ты каждый раз отталкиваешь меня?

Я не смогла ответить. Рыдания сдавили горло. Я уткнулась лицом в его грудь, цепляясь за него так, будто он был единственным, что удерживает меня от падения.

Похоже, у меня началась настоящая истерика. Адриан пытался успокоить меня, гладил по волосам, шептал что-то тихое, почти бессвязное. Но его нежность только усиливала бурю внутри.

— Моя девочка, пожалуйста, прости меня, — прошептал он, покрывая поцелуями мои волосы и лицо. — Что не так? Я все испортил?

— Ты здесь ни при чем, — с трудом выдавила я. — Я просто больше не могу продолжать все это. Не могу, понимаешь?

Он не понял. И я знала, что никогда не смогу объяснить. Не смогу рассказать правду. Сказать, почему отталкиваю, хотя тянусь. Почему отвечаю на его нежность ударом. Почему боюсь не его грубости, а собственной любви.

Да.

Любви.

В этот миг я наконец призналась себе в этом.

Я люблю его .

Не прежнего Адриана, придуманного девочкой, которая годами смотрела на красивого принца издалека.

Я люблю настоящего мужчину, стоящего передо мной.

Жесткого. Горделивого. Вспыльчивого. Невыносимого. Способного на нежность и на страшные ошибки. Того, кто разрушил мою жизнь — и каким-то невозможным образом снова стал ее частью.

Но я не могла позволить себе раствориться в этом чувстве.

Слишком многое зависело от моих решений.

Я не просто женщина, которая имеет право любить того, кого выбрало сердце.

Я — королева Земли Льда. Последняя из своего рода. Та, кто должна помнить мертвых. Отца. Брата. Всех, кто пал из-за вторжения Земли Огня.

Адриан спас меня.

Адриан дорог мне.

Но это не отменяет прошлого. Не отменяет крови. Не отменяет долга.

Я вдруг с болезненной завистью подумала о Лиоре. Для нее все было проще. Она могла поставить любовь выше всего. Могла позволить себе жить одним человеком, одним чувством, одной надеждой.

Я не могла. Просто не имела права. И это бремя придется нести до конца.

— Ты обещал, что не будешь настаивать, — глухо сказала я, вытирая слезы. Взрыв эмоций постепенно сменялся холодным опустошением. — Дай мне уйти. И будем считать, что ничего этого не было.

Адриан молчал.

Его взгляд, полный растерянности и немой мольбы хоть что-нибудь объяснить, полоснул по сердцу.

Я освободилась из его рук.

И бросилась в тайный проход. Бежала, словно за мной гналась стая фейрианских волков. В голове билась одна мысль: чем скорее мы осуществим задуманное, тем лучше.

Глава 42

Утром я проснулась поздно.

Видимо, вчерашнее нервное напряжение окончательно вымотало меня, и организму потребовался долгий, тяжелый сон.

Стоило открыть глаза, как взгляд сразу упал на свежий букет роз, стоявший на столике у кровати. Рядом лежала новая коробка с подарком.

Всю прошлую неделю я упрямо игнорировала подобные знаки внимания и велела горничной возвращать все дарителю. Цветы, украшения, записки — все уходило обратно, будто я могла вместе с ними отослать и чувства, которые Адриан во мне вызывал.

Но сегодня рука дрогнула.

После вчерашнего разговора он не озлобился. Не отступил. Не сделал вид, что гордость ему дороже меня.

Напротив — снова дал понять, что будет добиваться моего расположения.

И, как бы я ни пыталась себя обмануть, мне было приятно.

Я поднялась с кровати и медленно подошла к цветам. Наклонилась, вдыхая густой, чуть терпкий аромат. Пальцы сами скользнули по красным лепесткам, нежным и прохладным.

Я невольно улыбнулась.

А потом заметила белый конверт рядом с коробкой.

На этот раз я не смогла пройти мимо.

Развернув записку, я почувствовала, как сердце в груди отчаянно заколотилось.

'Я готов ждать сколько потребуется. Ты того стоишь.

Буду рад, если ты примешь эту вещь. Она особенная для меня. Это семейная реликвия, которую передают по женской линии. Когда-то мать отдала ее мне и велела вручить той, кто станет моей избранницей.

Я не могу представить, чтобы кто-то, кроме тебя, носил ее. Ты похожа на этот камень: такая же изменчивая, как море, красивая и хрупкая на первый взгляд, но с неукротимым внутренним стержнем.

Мне хотелось бы когда-нибудь пройти за эту внешнюю оболочку и коснуться глубины твоей души.

Твой Адриан '.

От нахлынувших чувств перехватило дыхание.

Семейная реликвия.

Он подарил мне семейную реликвию?

Не Лиоре, которую считал своей женой. Не той, кто официально носила имя королевы.Мне .

Имела ли я право принять такой подарок?

Но руки уже открывали коробку.

Я замерла.

На красном бархате лежал медальон с самым удивительным камнем, какой мне когда-либо доводилось видеть. В прозрачной зеленой глубине будто горела темная изумрудная сердцевина. Камень казался живым: стоило поймать луч света, как внутри вспыхивали десятки оттенков — от светлой морской зелени до густого цвета хвои после дождя.

Эти переливы двигались по поверхности, как волны.

Неизменной оставалась только сердцевина.

Темная.

Глубокая.

Упрямая.

Адриан был прав: камень поражал.

И все же я не могла отделаться от вопроса: имею ли право оставить его у себя?

Проклиная себя за слабость, я уже понимала, что вернуть подарок не смогу. На этот раз — не смогу.

Это была не очередная безделушка, не попытка откупиться, не каприз избалованного короля.

Это было что-то большее.

Словно часть души Адриана, которую он протянул мне, ничего не требуя взамен.

Я поднесла медальон к груди.

Камень неожиданно согрелся в ладони.

Не сильно — едва заметно. Но тепло было таким живым, что я вздрогнула. На миг показалось, будто внутри него откликнулась невидимая искра. Не золотая и не серебряная — скорее мягкая зеленая вспышка, в которой странным образом смешались покой и боль.