Истинная для врага Дракона (СИ), стр. 62

Тут же вокруг Адриана снова вспыхнул огненно-золотой кокон, на миг ослепительно яркий, а потом погас.

Мир словно померк. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы обычное зрение вернулось. Пальцы, которыми я крепко сжимала руки Адриана, онемели. Я наконец выдохнула и почувствовала, как холод его кожи сменяется теплом.

Очищенный от яда организм начал исцеляться сам.

Я повернулась к друзьям и поймала на себе восхищенный взгляд Кайрана.

— Никогда раньше не слышал о таком даре, — тихо сказал он. — Думаю, наш народ, узнав об этом, воспримет это как очередное доказательство, что правда на нашей стороне. Ваши способности — благословение богов.

Я лишь пожала плечами.

— Вы даже не упрекнете меня за то, что я его спасла? — криво улыбнулась я.

— Я не имею права судить вас, моя королева, — пробормотал Кайран и отвел взгляд.

И я вдруг поняла: Лиора была права.

Лорд Тангрид больше не желал смерти Адриану. Не так, как прежде.

Это открытие только усилило мои собственные мучения.

Король так и не пришел в себя, пока его везли во дворец. Видимо, внутренний дракон знал, что во сне исцеление идет быстрее.

Я невольно обрадовалась, что Адриан не увидит моего состояния. После исцеления я была слишком истощена — и морально, и физически.

Едва переступив порог своих комнат, я приняла ванну, переоделась в простое платье и рухнула на кровать.

Меня почти сразу вырубило.

Наверное, глубокий целительный сон был мне так же необходим, как раненому королю.

Проснулась я поздно ночью, когда горничная заглянула в комнату проверить, не нужно ли мне чего-нибудь. Я открыла глаза от света ее свечи.

И первым вопросом, сорвавшимся с губ, стало:

— Как чувствует себя король?

Служанка смущенно отвела глаза.

— Его величество все еще спит. Но лекарь сказал, что состояние значительно улучшилось. Раны почти затянулись.

— Спасибо.

Я выдохнула с таким облегчением, что сама испугалась.

Потом попросила подать ужин. Желудок, о котором я весь день почти не вспоминала, теперь настойчиво требовал пищи.

Только утолив голод и немного восстановив силы, я поняла, что уже не усну.

Можно было попробовать почитать.

После десятой попытки вникнуть в смысл одних и тех же строк я с раздражением отшвырнула книгу.

Все мысли, как назло, возвращались к Адриану.

Желание быть рядом с ним, которое я всю неделю старательно подавляла, наконец прорвалось наружу. И ледяных доспехов, помогавших справляться с этим нелогичным чувством, больше не было.

Неужели я настолько привыкла к нему, что уже не могу без него?

Неужели все эти дни я мучила не только Адриана, но и себя, отказывая нам обоим даже в возможности просто быть рядом?

Меня охватила странная тоска. Смутная, мучительная потребность. И дело было даже не в близости, хотя Адриан слишком быстро приучил мое тело к удовольствиям. Я хотела другого.

Почувствовать его тепло рядом. Вдохнуть знакомый запах. Убедиться, что он жив. Что он здесь, и тонкая нить между нами не оборвалась.

О, Ледяной дракон, что со мной происходит?

Я не хочу этого. Не хочу.

Ненавидя себя за слабость, я все же направилась к тайному ходу.

Я убедила себя, что просто посмотрю, как чувствует себя король, и сразу уйду. Адриан даже не узнает, что я приходила.

Горничная ведь сказала, что он еще спит.

Глава 41

Дверь в стене бесшумно открылась, впуская меня в покои короля.

Я шагнула внутрь и тут же замерла.

Из спальни донесся приглушенный рык, низкий и предупреждающий. Через мгновение на пороге показался огромный черный пес.

Клык.

У меня пересохло во рту. Я вдруг очень ясно представила, что случилось бы, если бы собака решила, будто я угрожаю хозяину. После всего пережитого погибнуть от клыков королевского пса было бы поистине нелепым финалом.

Но Клык, узнав меня, перестал рычать. Хвост его дернулся, потом радостно завилял. Пес подошел ближе, ткнулся мокрым носом в мою ладонь и довольно фыркнул.

Я выдохнула с таким облегчением, будто только что избежала смертельной опасности.

И этот непроизвольный страх мгновенно отрезвил.

Что я здесь делаю? Зачем пришла?

Я же собиралась только убедиться, что с Адрианом все в порядке. Издалека. Незаметно. Не будить его, не говорить, не приближаться.

Глупая ложь. Я хотела увидеть его. И именно поэтому мне нужно было немедленно уйти.

Я уже повернулась к тайному ходу, когда из спальни раздался хриплый, но твердый голос:

— Кто там?

Проклятье.

Он проснулся в самый неподходящий момент.

Может, если я сейчас быстро уйду, он решит, что ему показалось?

— Велея, это ты?

Следующая фраза лишила меня последней надежды.

Я мысленно выругалась и, поняв, что бегство будет выглядеть совсем уж жалко, подошла к двери спальни. Остановилась на пороге.

— И как ты понял, что это я? — спросила я, стараясь звучать спокойно.

Клык шел следом, все еще виляя хвостом и время от времени тыкаясь носом мне в руку.

Адриан был все еще бледен, но выглядел гораздо лучше, чем днем. Он сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью, и смотрел на меня слегка насмешливо. Волосы растрепались, рубашка была расстегнута на груди, повязки темнели на боку и плече, но в глазах уже снова появился знакомый живой огонь.

— Во-первых, кроме нас, никто не знает о тайном ходе, — протянул он. — Во-вторых, если бы это был кто-то другой, Клык уже вцепился бы ему в горло.

Пес, услышав свое имя, довольно заворчал.

— А в-третьих? — спросила я, хотя уже пожалела, что подала ему повод продолжить.

Адриан чуть прищурился.

— Твой запах.

Последние слова прозвучали ниже, хриплее. В его взгляде зажглись огни, от которых у меня невольно пересохло в горле.

— Ты учуял меня из другой комнаты? — спросила я, едва скрывая смущение.

— Ты даже не представляешь, как остро я тебя чувствую.

Он протянул руку.

— Подойдешь? Раз уж пришла, составь компанию больному.

Я уловила в его голосе иронию и нахмурилась.

— Еще недавно ты был готов умереть, только бы не признать, что болен, — язвительно заметила я, все же делая несколько шагов вперед. — А теперь пытаешься вызвать во мне сочувствие, притворяясь беспомощным? Я прекрасно знаю, что опасность миновала.

— Ну, по крайней мере, я попытался, — усмехнулся Адриан. — Надо же извлечь хоть какую-то выгоду из своего положения.

— Ты невыносимый эгоист.

— Зато живой.

Эти слова неожиданно больно отозвались в груди.

Я отвела взгляд первой.

Кресло стояло недалеко от кровати. Я уже собиралась сесть туда, но Адриан указал на место рядом с собой.

— Здесь тебе будет удобнее.

— Ты так уверен?

— Я так ослаб, что едва вижу и слышу тебя отсюда, — притворно слабым голосом сказал он. — Прояви милосердие.

Я покачала головой, но губы сами дрогнули.

— Ладно. Пусть будет так. Но если ты хотя бы попытаешься наброситься на меня, я сразу уйду.

Адриан внимательно посмотрел мне в лицо.

— Я уже целую неделю веду себя как примерный мальчик. Разве за это время я дал тебе повод думать, что сделаю что-то против твоей воли?

Я немного помедлила.

Нет, не дал, поэтому я, ненавидя себя за слабость, все-таки села рядом.

Стоило мне опуститься на край кровати, как Адриан взял меня за руку. Крепко, но не больно. Я тут же напряглась и возмущенно посмотрела на него.

— Я просто немного подержу тебя за руку, ладно? — он улыбнулся так обезоруживающе, что у меня перехватило дыхание. — Ты даже не представляешь, как я по тебе скучал.

Большой палец медленно погладил мою кожу.

По телу разлилось приятное тепло.

Не резкое, не опасное, как прежде, а мягкое. Глубокое. Будто где-то внутри отозвалась та самая серебряная нить, которую я почувствовала днем, когда пыталась вытащить яд из его крови.