«Не чужие» и другие истории, стр. 53

Корректор. Ты выглядела блестяще, очень элегантно.

Лилит. Знаешь, о чем я думаю, дорогой? Если Маяковский — Председатель Земного Шара, а я владею Маяковским, значит, настоящий Председатель Земного Шара — это я?

Не чужие

Киносценарий

HAT. ГЛИНЯНЫЙ КАРЬЕР. ДЕНЬ

Экскаватор работает у глиняного карьера. Черпает и отваливает глину. Прозаическая, трудная, грязная работа. Экскаватор отваливает глину в кузов самосвала.

Самосвал едет по окраинам небольшого провинциального городка. Подскакивает на выбоинах дороги.

ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ МАТЕРИ. ВЕЧЕР

Квартира Матери в небольшом провинциальном городе. Полированная мебель, полинявшие фотообои и ковры на стенах — всё говорит о былом достатке. Теперь здесь живут небогато. В углу — наряженная елка. Работает старенький телевизор, но звук выключен.

Мила, молодая красивая женщина лет двадцати пяти, праздно сидит в кресле перед телевизором. Она ухожена, одета по моде. Она странно выглядит среди этой обстановки. Мать, еще нестарая женщина в дешевой кофте с блестками, в клеенчатом фартуке, накрывает праздничный стол.

Мать. Я всё надеялась, найдет порядочного человека, обеспечит детям отца. Как Федор в августе в карьере утонул… Ну, мы тебе звонили, ты знаешь. Как говорится, башмаков не износила.

Мила. Мама, что ты новый телевизор не купишь?

Мать. Да ты меня послушай! На рынке привязался к ней. Черт разберет, кто он там. Прописки нет, из какого-то аула приехал. Конечно, для меня все национальности равны, но зачем связываться-то? У них своя культура, свои понятия.

Мила. Надоело, мама. Давай в сторону позитива.

Мать. Ну а что еще? Если не это, так остальное ничего. Я работаю, Галину заведующей назначили. Мальчишки дружные, учатся без троек. Хорошие дети.

Мила. Выросли?

Мать. Саша уже вот такой, а Миша вот посюда. (Показывает рукой.) У тебя-то как, рассказала бы. Как твой?

Мила подходит к серванту. Смотрит на фотографии, расставленные на полке. В деревянных рамочках стоят цветные фотографии женщин, детей — лиц не разобрать. На блюдечке лежат конфеты в обертках. Мила берет конфету, разглядывает, нехотя разворачивает.

Мать расставляет тарелки, оглядывается на дочь.

Мила. Нормально. Всё в шоколаде.

Мать. Разводиться не надумал?

Мила. Хватит, мама!

Мать. Вид у тебя неважный. Худая стала. На диете сидишь, что ли?

Мила. Нет.

Мать. Аборт сделала?

Мила. Мама! Ну почему сразу… Как это скучно всё.

Мать уходит, возвращается — в руках у нее две салатницы. Оливье и селедка под шубой. Проходя мимо, смотрит на Милу, качает головой.

Мать что-то еще поправляет, переставляет на праздничном столе.

Мать. Думаешь, я тебя осуждаю? Я сама женщина. А нищету плодить не надо. Я и Галине всегда говорила… Вот теперь бьется с двумя детьми. Хорошо еще я что-то подбрасываю, помогаю по мере возможности. Нам не на кого надеяться, такое сейчас время.

Мила. Время всегда одинаковое.

Мать. Раньше хоть государство о людях заботилось. Садики были бесплатные, поликлиники. А сейчас везде деньги. Саша-то уже большой, всё понимает. Иногда такие вопросы задает, и не знаешь, как отвечать. Вот что он о матери думает, когда у них там все в одной комнате?

Мила. Мы тоже все в одной комнате жили.

Мать раскладывает вилки и ножи. Стол почти готов.

Мать. Господи, нашла что вспоминать! Когда это было… Да я разве против? Если бы был порядочный человек, с серьезными намерениями. А этот? Рожа бандитская, всё молчит. Такой зарежет и не перекрестится.

Мила развернула конфету, положила в рот. Нехотя жует, кривится — конфета слишком приторная. Подходит к окну.

HAT. ДВОР ПЕРЕД ДОМОМ. ВЕЧЕР

Мила смотрит в окно. Перед ней раскинулся грустный провинциальный городок, где был когда-то завод, а теперь только станция, рынок и новенький крытый голубой черепицей храм. Унылый зимний пейзаж — стоят посреди поля две соседних пятиэтажки, чернеет разбитая дорога, за дорогой — деревенские дома, окруженные голыми деревьями. Дальше — трубы давно закрытого и заброшенного завода. Во дворе на утоптанном снегу черные точки — это дети играют возле сломанной карусели. Они лепят снежную бабу. Сумерки сгущаются.

ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ МАТЕРИ. ВЕЧЕР

Мать наконец села у стола. Она устала от всех этих хлопот, ей хочется прилечь. Но нельзя — праздник, Новый год. Мила оборачивается, смотрит на нее.

Мила. Мама, а что там, за гаражами, строят? Мать. Ну что тебе гаражи… У меня же за вас обеих сердце болит. У матери жизнь не получилась — думала, хоть вы будете посчастливее. Вы обе красивые, образованные. Думала, найдут себе хороших мужей, чтобы обеспечивали семью, заботились о вас. А вы мои же ошибки повторяете.

Мила подходит к столу, берет в руки бутылку водки, разглядывает этикетку.

Мила. Я уже так устала от тебя. Давай хоть выпьем, что ли?

Мать смотрит на часы. Через силу встает, снимает фартук. Подходит к зеркалу.

Мать (после паузы). Вот гости придут, и выпьем.

Мила. А где мое шампанское, которое я привезла? Почему ты на стол не поставила?

Мать наскоро приводит себя в порядок — расчесывает волосы, подкрашивает губы.

Мать. Больно жирно… Кого попало французским шампанским угощать.

Мила. Тогда я водки выпью, а ты как хочешь.

Мила наливает себе водки, в дверь звонят. Мать идет открывать дверь. Мила одна выпивает, закусывает колечком колбасы.

ИНТ. ПРИХОЖАЯ В КВАРТИРЕ МАТЕРИ. ВЕЧЕР

В тесной прихожей Мать, Галя и Рустам. Галя — полноватая, милая, женственная, с простым лицом, в тесноватом пальто и нелепом платье. Она и вся немного нелепая, нескладная, несдержанная в выражении чувств. Галя, согнувшись, стаскивает с ног тесные сапоги, надевает тапочки. Рустам остается стоять у двери, в тени — человек, одетый в темное.

Мать (негромко). Людмила приехала.

Галя. Милка! Сестренка моя!..

Не сняв пальто, Галя бросается в комнату.

ИНТ. ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ МАТЕРИ. ВЕЧЕР

Мила у стола, Галя вбегает, с радостью бросается обнимать и тормошить сестру.

Галя. Милка! Вот молодец, что приехала! (Обнимает.) Сестренка моя любимая…

Мила (отстраняет от себя сестру). Ну всё, всё, успокойся! Ну, подожди…

Входит Мать. За ней молчаливый Рустам. У него в руках пакет. Галя всё тормошит Милу.

Галя. Повернись-ка! Ох, красивая, змея! Тощая! И как ты держишься? На диетах?

Мила. Ты тоже, кстати, похорошела. Свежая такая…

Мать. Ну раздевайтесь, проходите. Мила, ты свои вещи с дивана убери.

Галя снимает пальто, прихорашивается у зеркала.

Галя. У женщины когда жизнь складывается, ей никакой диеты не нужно. Да, Рустам?

Рустам. Я обувь снимать не буду.

Галя. Ты вытри тряпкой, ничего. Милка, знакомься, это мой Рустамчик.

Мила. Я Мила, сестра Гали. А мальчишки где?