«Не чужие» и другие истории, стр. 49
Корректор озабоченно перебирает, изучает цветы.
Корректор. Да-да… Нужно очень внимательно выбирать друзей. Ведь рано или поздно они могут стать вашими врагами.
Маяковский приносит охапку цветов, протягивает Лилит. Достает из карманов духи, кружево, шелковые чулки. Всё валится в руки Лилит.
Маяковский. Я люблю, люблю, несмотря ни на что и благодаря всему, любил, люблю и буду любить, будешь ли ты груба со мной или ласкова, моя или чужая. Всё равно люблю. Аминь…
Мария (Маяковскому). Но почему? Почему вы исполняете все ее капризы?
Маяковский. Потому что она всегда права.
Мария. Как всегда права? А если она скажет, что шкаф стоит на потолке — тоже нужно соглашаться? Знаете, это уж рабство!
Маяковский (после паузы). Ваш маленький личный опыт утверждает, что шкаф на полу. А жильцы нижней квартиры? Не говоря уж об антиподах.
Лилит (капризно). Ууууууу-у-у-у!!! Неужели не будет автомобильчика! А я так замечательно научилась ездить!!! Пожалуйста, привези автомобильчик!!! Если совсем не хватит денег, то пошли хоть 450 долларов на фордик без запасных частей. Запасные части, в крайнем случае, можно достать для форда и здесь. У-уу-ууу?!
Маяковский тут же достает из внутреннего кармана автомобильчик. Подает ей. Лилит рада игрушке, она катает автомобильчик по полу.
Мария. Но ведь она… Волосы крашеные! На истасканном лице наглые глаза. Вы у нее не один!
Маяковский (серьезно). Ненавижу сплетни! (После паузы.) Семей идеальных нет. Может быть только идеальная любовь. А любовь не установишь никакими «должен», никакими «нельзя» — только свободным соревнованием со всем миром!
Лилит (Марии). Я всегда любила одного: одного Осю, одного Володю, одного Виталия и одного Васю. А страдать Володе полезно, он помучается и напишет хорошие стихи. Ведь он был и остается лучшим поэтом нашей эпохи. Он — Председатель Земного Шара.
Маяковский с папиросой во рту.
Маяковский.
Лилит, Корректор и Мария аплодируют.
Входит Хлебников в нелепом пальто. У него под мышкой наволочка, набитая дощечками.
(Радостно). Витя? Я не заметил, как ты вошел… Рад тебя видеть! Помнишь тот диспут в Политехническом? Мы, Председатели Земного Шара… Рог времени трубит…
Хлебников. Фурор. Фурия, pop. Прости, я вижу— у тебя гости. Жареные утки. Я лучше уйду.
Маяковский. Что плохого в жареных утках? Нам, вчерашним голодным, сегодня хочется комфортной жизни. Это наше право! Будет только справедливо, если вечно нищие поэты при коммунизме станут жить как банкиры.
Хлебников. Я чувствую, что усадьбы и замки моей души выкорчеваны, сравнены с землей и разрушены. Но знай, Володя, что бы ни было… Ты всё равно останешься моим другом. И я не перестану тебя уважать.
Маяковский. Витя, ведь ты святой, почти юродивый. Ты ищешь правила звезд. А я люблю живых людей — их губы, глаза, животы. И свой живот. Свой язык, свои ручищи и лапы, всего себя — из грешной плоти. Люблю всю жизнь с ее хаосом и суетой, жадно пью из нее вдохновение. Мне нужно чувствовать свой жар, и жар других тел, и толчки земного шара под ногами. И священный огонь Революции.
Хлебников. Революция стала фабрикой смерти.
Маяковский. Революции нет без насилия. Когда в авто мчишься сквозь сотни преследующих врагов, нечего сентиментальничать: «Ах, под колеса попала курица».
Хлебников. А если ты сам станешь курицей?
Маяковский. Я — курица? Смешно… (Смотрит на Хлебникова.) Ты бы женился, Витя! Ведь ты сущий младенец, за тобой присматривать нужно.
Хлебников. Я женат.
Маяковский. На ком же, позволь узнать?
Хлебников. Вступил в брачные узы со Смертью.
Маяковский. Тебе нужно больше бывать с людьми… Почему не ходишь на диспуты?
Хлебников. От неразделенной любви. Я люблю Поэзию. А она, кажется, больше любит тебя.
Маяковский. Смеешься? Ну и черт с тобой!
Маяковский уходит. Хлебников садится на стул.
Хлебников.
Пауза. Сзади к нему подкрадывается Мария. Закрывает ладонями глаза.
Хлебников. Кто там? Ты, Вера? (Пауза.) Весна? Морана?
Мария. Мария!
Мария берет Хлебникова за руки, танцует, заставляет его танцевать. Он танцует тяжело, неуклюже. Теряет силы. Падает. Мария целует его в лоб и со смехом убегает. Хлебников с трудом поднимается, идет за ней. Корректор преграждает ему путь.
Корректор. Я тоже могу предсказывать. Хотите, я предскажу ваше будущее? До тридцати семи лет вы будете страдать. От бедности, одиночества, непонимания.
Хлебников. А после?
Корректор. А после привыкнете.
Хлебников уходит.
Диспут пятый. Мария
Мария проходит. Маяковский бежит за ней.
Маяковский. Товарищ-девушка! Стойте! Поедем вечером на Питал?
Мария. С вами хоть в пекло, Владимир Владимирович!
Маяковский. Люблю бодрых людей.
Маяковский подает Марии охапку белых и красных цветов.
Мария. Зачем столько цветов?
Маяковский. Мне хочется, чтобы вы помнили, как вам подарили не один букет, а целый цветочный киоск. Мне нужно, чтобы вы знали: я — абсолютно щедрый. Вот что, поедем ко мне! Только не беритесь за перила, перчаток у вас нет, а этажом выше живет венеролог.